Осколки

В призрачном поиске отца уже которую неделю мы колесим из штата в штат. Жизнь, доведенная до автоматизма: чужие стены безликих мотелей, холодный завтрак в местных забегаловках, тошнотворные официантки, похожие одна на другую. И бесконечная дорога в осень, где прошлое опадает скрюченными листьями, словно подернутыми огнем. Прежняя жизнь чудится миражом, будто два года мне приснились в красочном, удивительно реальном сне и теперь, очнувшись, остается лишь сожалеть. Порой кажется, что я занял пустующее место отца и Дин просто привыкает к этому, день за днем. Я уверен, что мы должны следовать плану, сузить поиски, увеличить шансы, быть более внимательными к мелочам. Я пытаюсь говорить об этом с Дином, но брат, настоящий брат, до которого я хочу достучаться растворен в молчании, взглядах, междометиях, музыке… По вечерам он листает отцовской дневник, рассматривает рисунки, карты, записи. И не делает ничего. Решительно ничего. — Люди не пропадают, Дин! Просто другие перестают их искать! — взрываюсь я, когда он в очередной раз подсовывает мне заметку о серии утопленников на озере Мanitoc. Сталь заливает диновские зрачки. — Знаешь, мне это надоело! Это я, я провел с отцом два года, пока ты развлекался и поступал в колледж! «Ты бросил нас!» сквозит в его взгляде, и я отступаю, наполняясь виной. Мы едем на место под звуки Led Zeppelin и я все жду, что Дин разразится нравоучительной тирадой о семейном призвание и долге. Истребление зла — главная страсть Дина Винчестера. И девочки, куда ж без них. Дин не любит детей. Он не назовет ни одного малыша в возрасте до шести лет, хотя никогда не признает поражения. Но этот мальчик, Лукас, молчаливый и напуганный, выбирает моего брата в качестве проводника, а мы следуем за его рисунками, распутывая дело о мстительном духе. Когда все заканчивается и нас снова влечет дорога Дин улыбается. В придорожном мотеле мне вдруг снится, что черная, холодная вода озера забирает и моего брата. Что, вытолкнув на поверхность малыша Лукаса, Дин погружается в темноту, устав бороться. Что мрак неумолимо сгущается над его головой и никто, никто кроме меня этого не замечает. Что отчего-то его смерть — это моя и только моя вина. Я просыпаюсь с криком, а прохладная ладонь Дина ложится мне на лоб. — Опять кошмар, Сэмми? На его коленях лежит дневник отца, а часы показывают три. Он никогда не перестанет искать. Не перестанет бороться. Я это знаю.