Осколки

Радужная карамель, сплетенная в разнообразные фигурки, каждая на тонкой деревянной палочке: петушки, зайцы, медвежата. Неизменно сладкие и притягательные они манили Сэмми с тех пор, как тот научился ходить. В каждой мало мальски приличной забегаловке была целая коробка. Брат тянул руки к сахарному сокровищу, и отец всегда находил для него пару центов и когда Сэм облизывал прозрачную сладость на заднем сидении импалы мне казалось, что мы нормальная семья: папа и сыновья выехали на пикник, ярмарку, рыбалку… Куда там ездят обычные люди? Но через пару миль нам встречался очередной вурдалак и мир наполняли привычные запахи и звуки: земля, огонь, железо и серебро. Кровь. Я смотрю, как спит брат. Как дрожат его ресницы, как пальцы рук сжимают края куртки, как дыхания переходит в нервное стаккато. Морфей определенно садист, и неудивительно, что Сэм не стремится в его объятия. Наконец он судорожно вздыхает и открывает глаза. — Почему ты меня не будишь? — Потому что я классный брат? Дин, Дин, почему ты не можешь меня спасти? Потому что я не знаю, как, Сэмми. Маленький умник Сэм умел хранить секреты. Улыбался сердобольным тетушкам, что присматривали за нами, если отец уезжал надолго. Оставлял открытым окно, если я веселился с очередной подружкой. С безмятежным видом собирал в пластиковый пакет останки оборотня, которого мы случайно встретили во время воскресной вылазки на холмы за домом. Порой Сэм был набит секретами, как рождественский мешок, но всегда делился со мной самыми важными. Всегда. Мой брат чертовски быстро вырос. Теперь он подпирает коленями бардачок машины и что-то от меня скрывает. Тайна убивает его, но он готов поделиться ею с Кровавой Мэри, а не со мной. — Сэм, так не может продолжаться! — я могу взять на себя все беды мира, но Сэм лишь грустно улыбается. — Я не все тебе рассказал, Дин. Глыба доверия гулко трещит, и я почти вижу, как первый обломок летит в непроглядный мрак. Что Мэри шепчет ему, поверженному, какими цепями сковывает сердце, когда задыхаясь, он валится на пол, истекая кровью? Мне плевать! Любую проблему решит хороший лом и быстрая реакция, на то я и старший брат. Но когда кровавые слезы текут и по моим щекам, а в ушах стоит звон стекла я боюсь, что тьма сильнее чем все, что мы можем себе вообразить. Что в конечном счете именно секреты сломают наш хрупкий мир, словно карамельный леденец и его осколки будут терзать наши души острее адских тварей. Эй, Сэм, сколько битых зеркал… Это ведь лет сто несчастью?