Хроники Тейвата

      Сквозь шквальный порыв ветра, поднятую пыль, всполохи огня не видно ничего. Поднятые раскалённые камни режут тёмную кожу хиличурлов, языки пламени перескакивают на кремовый мех, поджигая его. Янтарные глаза всматриваются в рассеивающийся огонь, выцепляя высокую фигуру, вокруг которой летают три льдины. Стихия тонко звенит, больно жалит огромного хиличурла с остатками разбитого щита. Замах примитивным ржавым мечом, Кэйа готов отразить удар изящной рапирой, но Син Цю вовремя делает выпад вперёд. Мех намокает, а последняя льдина врезается в крупное тело. Оно застывает, леденеет и оба мечника сваливают тушу с небольшого уступа, на котором сражались. Стоит только оледеневшему хиличурлу коснуться земли, как он разлетается на части подобно хрустальной статуэтке. Итэр пожирает глазами ровную спину Кэйи, следит за взмахом рапиры, поворотом головы в сторону Син Цю. Ниже, к пояснице, упругой заднице, обтянутой плотной тканью чёрных брюк, манящим бёдрам…       — Хэй! — Эмбер возникает в поле зрения, закрывая собой стройную фигуру капитана кавалерии. — Не игнорируй меня!       — Что ты сказала? — Итэр с трудом сфокусировал взгляд на лице девушки.       Он уловил мелодичный смех Кэйи и резко выдохнул, не в силах сдержать досады. Каждый раз, когда на смуглом красивом лице появлялась улыбка, хотелось немедленно её стереть. Увидеть другие эмоции, что-то новое, нежели это снисходительное выражение лица. Хотелось посмотреть на капитана сверху вниз, плевать, что ему для этого придётся использовать стремянку или… заставить встать на колени. Такого рода мысли всегда вызывали улыбку, пускай Итэр отчаянно пытался её скрыть.       — О чём ты думаешь? — Паймон оказалась так близко, что было слышно её дыхание. — Улыба-аешься та-а-ак…       — Странно, — сказала Эмбер.       — Ага! Странно, — согласилась Паймон и сложила руки на груди.       — Если не замолчишь, то я сделаю шашлычок из Паймон с грибами и помидорами, — образ Кэйи на коленях полностью растворился, тут ж пропало всё настроение.       — Не надо меня есть!       — Я ни о чём не думаю, — отмахнулся Итэр от Паймон как от мухи. — Пойдёмте отсюда.       Итэр подбирает с земли ржавый наконечник от стрелы и осматривает его. Из-за сильного повреждения острых углов он был бесполезен, поэтому путешественник выкинул его через плечо. Син Цю разжал пальцы и его меч, сверкнув жёлтым светом, исчез. Он кивнул на Итэра, привлекая внимание Кэйи.       Путешественник шёл по зелёной траве вниз по склону. Паймон сказала, что до Ли Юэ они доберутся к вечеру. Высоко на горе рядом у уступа кружила голубая фея. Итэр только взглянул на неё. У него совсем не было настроения сопровождать этих волшебных созданий до их каменных домиков.       Солнце медленно скатывалось к горизонту, окрашивая небо, траву и жёлтую листву в красный. До Ли Юэ они дошли без проблем, лишь в небольшом ущелье на них напали «Похитители сокровищ», но трое безоружных мужчин против четверых искателей приключений не выстояли.       Когда с холма Итэр взглянул на город, был уже вечер. Фонари горели и освещали улицы и дорожки, если присмотреться, можно было увидеть гуляющий по выложенной камнем главной улице людей. К этому моменту он совсем успокоился и взял себя в руки, появилось даже желание вернуться назад и всё же довести фею до её дома. Он потянулся и посмотрел на Эмбер, Кэйю и Син Цю:       — Предлагаю разместиться в гостинице и пойти поохотиться за слаймами.       — Ж… желе..? — спросила Эмбер, отчаянно стараясь не скривить лицо в отвращении.       — Оно не такое отвратительное на вкус, как звучит! — вмешалась появившаяся Паймон.       — Вкусы у людей из Ли Юэ странные, — сказала Эмбер, прикрыв пальцами рот, но после взглянула на шумно вздохнувшего Син Цю. — Ой! Но твои те штучки такие вкусные!       — Всё в порядке, Эмбер, — он улыбнулся одними губами. — Мы живём в разных провинциях и вполне ясно, что кому-то что-то будет не по душе. Я не в обиде.       Девушка выгнула брови. Она выглядела взволнованно, но благодаря словам Син Цю не чувствовала себя неловко. Итэр сделал шаг ближе к краю. Хруст травы привлёк внимание всех.       — Предлагаю использовать планеры, ребята, — он первый сделал рывок вперёд и прыгнул.       Раскрывшиеся «крылья» дёрнули его вверх. Он качнул ногами в воздухе и направил себя в сторону города. Паймон молча парила рядом. Через несколько мгновений послышались ещё три хлопка планеров. Эмбер, ведомая потоками воздуха, быстро обогнала Итэра и начала пикировать к воротам.

***

      Итэр снял всего два номера. Эмбер и Син Цю, которые за столько времени в путешествиях вместе успели спеться, решили спать в одной комнате. Они довольно быстро ушли, сказав, что если сегодня Итэр действительно соберётся пойти охотиться на слаймов, то должен им об этом сказать позже. Кэйа решил спуститься на торговые улочки и попробовать креветки в остром кляре. Путешественник, не в силах совладать с собой, решил направиться в комнату, чтобы хоть немного остудить голову. Когда он осознал, что вместе с капитаном останется в одной комнате на всю ночь, вернулись те мысли: Кэйа на коленях перед ним, смотрящий снизу вверх, без улыбки, с собачьей преданностью в глазах.       Паймон, следившая за изменениями в лице Итэра всё это время, подала голос лишь стоило закрыться двери:       — Ты какой-то странный сегодня!       — Ещё слово, консерва, и я съем тебя, — шикнул Итэр.       — Меня нельзя есть! — возмутилась Паймон, уперев руки в бока. — Что с тобой? Смотришь страшно, выглядишь так же, как говорит Фишль: непонятно и загадочно!       Путешественник схватил Паймон за ногу и дёрнул ниже. Она надулась. Она хотела с ним поспорить, доказать, что тоже чего-то стоит, но не успела и слова сказать. Он первого слова её сердце ушло в пятки.       — Если ты высунешься, то тебе мало не покажется, понятно? — голос Итэра тихий, он угрожающе рычит где-то в самом конце предложения и Паймон боится.       Она запоздало кивает и растворяется. Путешественник удовлетворённо хмыкает и ждёт. Он ждёт капитана, которого позвал в этот номер ради удовлетворения собственных потребностей. Так низко, но совсем по-взрослому. Все вокруг до сих пор считали его мальцом, всего лишь несмышлёным ребёнком, неспособным на серьёзные решения. Ему не нужно пить одуванчиковое вино, чтобы стать взрослым и не нужно достигать двадцати лет, достаточно убедить капитана и тогда эта снисходительная улыбка исчезнет.       Стук в дверь, а после она сразу же открывается. Статная фигура в синем, с сияющим свежестью лицом и холодным взглядом. Кэйа великолепен в своём амплуа взрослого и расчётливого капитана, но Итэр намеревался стереть эту маску с чужого лица и обнажить перед собой этого человека, вытащить все чувства наружу.       — Думаю, нам стоит немного передохнуть, — внезапно начинает путешественник и выглядит одновременно взволнованно и серьёзно.       Он пытается сделать вид, что в его голове не созрел жуткий план по оккупации Кэйи. Вид капитана всё такой же и, кажется, он ничего не подозревает. Итэр поднимает глаза и оглядывает с ног до головы мужчину, пытаясь найти в нём что-то новое, что он ещё не успел изучить. Но снова и снова натыкается на идеальную одежду, так подчёркивающую синим и белым смуглую кожу, ключицы и открытую шею, которую хочется коснуться. Итэр давит в себе дрожь и медленно сглатывает слюну. Чувствует себя зверем, перед которым лежит кусок мяса.       — Разве ты не хотел поохотиться на слаймов ночью? — спрашивает Кэйа и касается пальцами своего подбородка. — Для желе..?       — Да, хотел, но с другой стороны мы только недавно наткнулись на Стража Руин и стоит всё же восстановить силы. Желе подождёт, — отмахнулся путешественник и повёл плечами. — Син Цю и Эмбер уже, наверное, спят.       Капитан промолчал. Он оглядел белые руки, цепляющиеся за фибулу, поднятые брови и сжатые губы. Этот мальчишка что-то хотел сказать, но молчал. Итэр был поразительно экономным и предпочитал просить Беннета добыть материалы для ковки, чем закупать их у кого-то ещё. Беннет, правда, не отказывал и часто сам вызывался этим заниматься, зачастую он приносил интересные находки к вечеру. Совсем недавно принёс голубую кристальную бабочку, за которой гонялся чуть ли не целый час. Но не смотря на страсть к накоплению, Итэру почему-то не хватило денег на отдельные комнаты для всех членов отряда. Кэйе всё равно, конечно, где спать, но находясь в одной комнате с Итэром он чувствовал какую-то неясную опасность, но решил просто списать это на необычность самого путешественника и не более.       — Ты выглядишь напряжённым, — подаёт голос опять Итэр и смотрит, наконец-то, в глаза капитана.       Кэйа опять улыбается одними только уголками губ. Юноша выглядит решительным, его глаза поблёскивают в свете масляных ламп.       — Ты прав, — отзывается Кэйа и, наконец, делает шаг в сторону Итэра, поднимая руки вверх и потягиваясь. — Этот день утомил меня. Ещё вчера нам пришлось сделать привал у статуи Архонта на склоне… я даже не помню его названия. И после сна сидя, весь последующий день казался мне Адом.       Между ними быстро сократилось расстояние, потому что комната была небольшой, а стоило Кэйе сделать один шаг, Итэр зеркально повторял второй. Взгляда он не сводил, сверлил лицо капитана словно голодный хищник.       — Не отказался бы от массажа и горячего источника. Они же есть в Ли Юэ?       — Э-э-э… на… верное, -— ответил Итэр, поспешно взглянув в сторону.       Реакция путешественника заставляла капитана сдерживать смех. Он стискивал зубы, чтобы не улыбаться слишком очевидно. Итэр снова смотрит на него, по виду ясно, что хочет что-то сказать, но молчит.       — Поделись со мной, что у тебя в голове творится, Итэр, — просит Кэйа. — Я не осужу. Вижу ведь, тебе нужно выговориться.       Путешественник мнётся, поджимает губы и заламывает собственные пальцы до хруста. Ему тяжело это сказать, хотя бы потому что он прекрасно понимает разницу между ними. Пытается судорожно придумать, что же сказать, чтобы не раскрывать главного.       — Просто, я остался один, — начал он, разглядывая звёзды на чужом поясе. — И… ну, мне тяжело. Я не могу найти Люмин и даже не представляю, где она. Никто её не видел и даже не может сказать мне, жива она или нет и… мы же близнецы… без неё я чувствую себя так… неполноценно.       Это не совсем ложь, просто старые переживания. Не смотря на то, что Итэр всё ещё жаждет найти свою сестру, он сейчас не чувствует себя так одиноко, как до встречи со всеми людьми в Мондштадте или Ли Юэ. Кэйа молчит, но делает ещё один шаг и оказывается почти вплотную. Стоит поднять глаза и Итэр видит чужую полуулыбку на губах.       — Ты ведь сейчас не один, не так ли? Мы вместе с тобой, и мы готовы помогать тебе, — голос капитана бархатный и успокаивающий, но всё ещё разжигающий огонь внутри путешественника. — Мы отыщем Люмин.       В этот раз Паймон не мешает своими неуместными комментариями, она сидит тихо, прячется, боясь показаться. Итэр притягивает капитана к себе, приходится задрать голову, чтобы посмотреть на чужое озадаченное лицо. Путешественник переплетает их пальцы и хватка его поразительно крепкая, вторая рука одним движением расстёгивает фибулу и плащ капитана падает на пол.       — Итэр… — начал Кэйа, но его тут же перебивает путешественник.       — Замолчи.       Пальцы расстёгивают пуговицы белого жилета, рубашки, ведут по поразительно горячей коже до ремня, на бляхе которого горел голубым драгоценный камень. Итэр касается губами солнечного сплетения, скользит до груди, не отрывая взгляда от лица Кэйи. Ладонь, сжавшая ягодицу, вызывает резкий выдох у капитана. Он щурится и сжимает пальцы Итэра, кладёт руку на плечо и даже сквозь свою одежду Итэр чувствует холодок. Путешественник поднимает обе руки резко, срывает с плеч Кэйи и рубашку, и пиджак, снимает одежду и кидает на пол. Всё это ему мешает, делает капитана защищённее.       — Утешь меня, — говорит Итэр, проводит пальцами с нажимом по лопаткам и ниже до поясницы. — Я слишком долго этого хотел.       Кэйе кажется, будто эта игра и он не воспринимает чужие слова всерьёз. Как и Итэр, он скидывает свои сапоги, совсем себя не стесняясь. Он хочет подразнить юношу, такого молодого, решившего помыкать капитаном. Наклоняется ниже, обхватывая лицо Итэра в чашу ладоней. Он наклоняется ниже, улыбается, не в силах сдержать себя, и почти касается своими губами чужих. Не решается на такой отчаянный шаг, просто потому что знает, что Итэру ещё нет двадцати. Он слишком молод и в нём бурлит кровь, стоило просто немного подыграть и успокоить, дать надежду, как и всем, а после оно всё само забудется. Капитан видит, как на него смотрят: желание, ожидание, волнение, но ничего не делает. Из горла вырывается смешок, но он быстро затихает, стоило воздушной стихии надавить на тело сверху. Кэйа падает на колени, не в силах сопротивляться.       Капитан кавалерии Ордо Фавониус на коленях. Его руки в чёрных перчатках крепко держат за бёдра, скользят выше, холодят стихией незащищённые одеждой бока. Кэйа хватает за ткань белого плаща и тянет вниз. Итэр усмехается, цокает и отстёгивает фибулу, не давая собой управлять. Со звоном она ударяется об пол, но не отвлекает на себя их внимание. Путешественник пожирает взглядом смуглое лицо, трогает пальцами лоб и убирает волосы в сторону, открывая глаз с повязкой. Пряди словно текут между пальцами, а наткнувшись на тонкую ленту, легко развязывает её, освобождая волосы Кэйи. Руки обхватывают лицо с точёными чертами, Итэр делает шаг, заставляет капитана отставить назад руки, наклониться и смотреть на нависающего над ним путешественника. Лицо Итэра с каждым мгновением всё ближе, дыхание опаляет губы и Кэйа поднимает руку, чтобы остановить юношу.       — Не смей этого делать, — шёпот Итэра звучит угрожающе.       Рука капитана останавливается в воздухе, так и не достигнув тела путешественника. Итэр делает ещё один шажок, заставив отклониться ещё ниже, прогнуться в пояснице, опереться на руку сильнее. Он стоял над капитаном, но не боялся сопротивления, пускай Кэйа старше и сильнее его самого. Итэр робко касается губами чужих губ, по после, смелея, проводит языком по ним, между ними и по зубам. Кэйа прерывисто вдыхает носом, упирается рукой в чужой торс и давит. Итэр тут же перехватывает руку, отводит в сторону, давит пальцами на челюсть и заставляет открыть рот. Он целуется дико, потому что никогда не делал этого, кусается, вылизывает подобно животному рот капитана, заставляет наклоняться всё ниже и ниже, а после лечь на холодный деревянный пол спиной. Со стуком Итэр падает на колени, жёстко припечатывает к лакированной поверхности руки Кэйи и снова кусает. Не даёт сказать и слова, делает передышки в несколько секунд только ради того, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие и снова наброситься на капитана с болезненными поцелуями.       Он видит этот взгляд у капитана: мужчина в смятении, он удивлён и почти похож на загнанную в угол лань. Не сопротивляется, даже послушно открывает рот и не дёргает руками, хотя ему без труда удастся скинуть с себя Итэра. Путешественник в восторге, он хочет продолжать доминировать над взрослым мужчиной, над капитаном, над этой сильной и непоколебимой личностью.       Отстранившись в очередной раз, Итэр вскидывает голову и осматривает небольшую комнату. В её тишине слышны лишь тяжёлое дыхание, кажется, стук сердца и трели птиц за зашторенными окнами. В голову его пришла великолепная идея и он хотел поскорее её исполнить. Итэр поднимается на ноги и делает всего лишь один шаг к кровати. Стоило Итэру сесть, как он тянет с пола капитана кавалерии за ледяные пальцы. Тот в одних только штанах выглядит уязвимо и беззащитно и это Итэру ужасно нравится.       — Ложись, — командует путешественник и указывает кивком головы на свои ноги.       Кэйа сглатывает, облизывает губы и подходит в плотную. Упирается одной рукой в колено Итэра, наклоняется и ложится солнечным сплетением на ноги Итэра. Второй рукой упирается в пол и чувствует себя крайне неуютно в такой позе. Звякнула бляха с камнем, расстегнулись пуговицы и вот путешественник уже спускает брюки Кэйи до самых колен. Задевает холодом ремня член и заставляет уважаемого капитана Ордо Фавониус судорожно выдохнуть. На пол падают перчатки Итэра, одна ладонь касается кожи на ягодицах, а вторая ложится на спину. Кэйа зажимается непроизвольно, ему становится стыдно настолько, что у него горят даже уши, скрываемые сейчас тёмно-бирюзовыми прядями.       Первый лёгкий удар на пробу заставляет шипеть, но следом тут же идёт ещё один. Звонкий, сильный, прикосновение тянет вверх, из-за этого ощущений больше, больше жалящей боли, неясной капитану сейчас. У него всё ещё горит лицо, пальцы не в силах сильнее сжать чужое колено. Новый удар по тому же месту, сильнее прежнего. Он заставляет вскрикнуть низким совсем не своим голосом и поспешить закрыть рот, закрыть глаз и не верить, что это всё происходит сейчас.       Путешественник улыбается, его глаза блестят, внутри разгорается невиданный доселе огонь. Он греет изнутри не только тело, но и душу, зажигает лампы на пути к скрытым желаниям. Ладонь разгорается нежным лазурным цветом и новый удар жалит Кэйю сильнее всех предыдущих. Он рычит, стискивая крепко зубы, его плечи трясутся. Кожа саднит, но не так, как раны от боя с чудовищами или похитителями сокровищ. Иная боль, разливаясь по ногам и спине, отзывалась яркими всполохами в зажмуренных глазах и звоном в ушах.       Итэр перемещает свою ладонь на чужую поясницу, давит пальцами на позвонки и заносит ладонь. Красная от ударов кожа на ягодицах приковывает его внимание. Путешественник облизывает пересохшие губы и снова чувствует холодеющие ладони. С того момента как он перегнул через свои колени капитана кавалерии, у него постоянно сводит челюсть от улыбки, внутри всё сжимается, сосёт под ложечкой, а член упирается в ткань штанов, головка трётся от движений Кэйи о них, заставляя сильнее давить на смуглую поясницу.       — Чш-ш, — голос Итэра дрожит, дёргаются пальцы на занесённой руке. — Тебе ведь нравится, Кэйа. Я ведь чувствую.       Звонкий и сильный шлепок по заднице вырывает из капитана стон, он сильнее сжимает одной рукой колено Итэра, ниже опускает голову и дрожит. Ладонь поглаживает истерзанные ягодицы, мажут между и спускаются к яйцам. Те поджались от прохлады руки, пальцы Итэра обхватили горячий стоящий член капитана. Медленное движение до самой головки, а потом вверх. Средний палец массирует уздечку, Кэйа снова не сдерживает себя, стонет, жмуря глаз. Из уретры на пол капает предъэякулят, Итэр ощущает вес капитана на своих коленях и замечает, как сильно дрожат чужие ноги.       — Течёшь как самая настоящая сучка, — смеётся Итэр и сжимает второй рукой смуглую ягодицу. — И стонешь так же, хотя ещё ничего не произошло. Думал о таком? Хотел, чтобы кто-нибудь сделал это с тобой? Грубо трахнул тебя, как портовую проститутку. Наверное, в библиотеке Ордо Фавониус, а может, прямо на площади? У фонтана. Чтобы все в Мондштадте видели такого озабоченного и развратного тебя, Кэйа.       Итэр чувствует власть и не может себя остановить. Он наклоняется, кусает капитана за плечо, сильно вонзая зубы, сжимая челюсти пока Кэйа не ударит его по ноге. Проводит влажно языком по почти фиолетовому следу от укуса, и кусает снова. Путешественнику кружат голову стоны боли капитана, ощущение кожи под пальцами, текущий член, дрожащее тело. Такого хотелось опустить ещё ниже, взять его грубо, заставить страдать и испытывать боль вместе с наслаждением.       Итэр отстраняется, обхватывает пальцами яйца Кэйи и, облизнувшись, несильно шлёпает по ним пальцами. Кэйа ругается, даже через ткань штанов чувствуются его ногти.       — Даже когда я делаю так, ты продолжаешь стонать и течь как девка, — Итэр говорит тихо и низко, наблюдает за затылком Кэйи. — Так ты всё-таки извращенец-мазохист? Подчиняешься малолетке, показываешь себя с этой стороны. Как я хочу трахнуть тебя. Хочу, чтобы ты сам сел на меня сверху, чтобы ласкал себя на моих глазах, называл меня своим хозяином…       Итэр ударил ещё раз, также слабо, лишь для того, чтобы получить задушенный стон и очередную порцию дрожи. Он буквально чувствовал, как пульсирует член Кэйи, но ничего не делал. Путешественнику жаль, что он не видел сейчас лица капитана, но живо его представлял. Раскрасневшееся и влажное от испарины, возможно, у него в глазах стоят слёзы, он не может сдержать себя и невольно пускает слюни? Собственный член болит, упираясь в штаны и хочется поскорее с этим что-то сделать.       — Поднимайся, — говорит Итэр и разжимает свои пальцы.       Он держит Кэйю за руки и помогает встать на ноги. У него дрожат колени, и он скрывает своё лицо за волосами, пытается натянуть обратно штаны, но Итэр останавливает его руки, смотрит на стоящий член. Путешественник обхватывает его ладонью и придвигается ближе, садясь на самый край кровати. Итэру всё это, на самом деле, чуждо. Он такого рода вещи видел лишь в книгах для взрослых в Ли Юэ, когда ушлый старикан-торговец решил просветить отставшего от своей команды Итэра. После этих книг он стал представлять это, а на месте мужчин и женщин — себя и капитана. И сам не мог понять, почему именно капитан, но, наверное, дело в этом бархатном голосе, в этом взгляде и постоянной полуулыбке, не сходящей с красивого взрослого лица.       Итэр открывает рот, высовывает язык и кладёт на него головку члена Кэйи. Капитан тут же упирается в чужие плечи руками, голос его хриплый, тихий, он словно не может говорить громче:       — Остановись, — давление, но такое слабое; Итэр не двигается и с места. — Ты ещё даже несовершеннолетний…       Итэр усмехается, двигает головой вперёд и закрывает рот, обхватывая член Кэйи губами. В тех книгах было именно так, но ввиду того, что это всего лишь картинки, а язык Итэру не очень понятен, он делает всё интуитивно. Привкус солёный, это необычно и странно, но такого извращенца как Итэр не останавливает. Он двигает языком, сильнее сжимая губы, его пальцы движутся к основанию, перебегают на лобок. Волосы на нём поразительно густые, но короткие. Итэр закрывает глаза и слышит стон Кэйи. Путешественник невольно кладёт руку на свой член и мнёт его через штаны. Ему жутко хочется воплотить свои недавние угрозы в жизнь.       — Стой-стой-стой, — шепчет Кэйа и наклоняется ниже. — Боже… остановись!..       И Итэр останавливается, стоило капитану сильнее сжать пальцы на плечах. На его лице разочарование и задушенный оргазм. Тонкие губы путешественника растягиваются в ухмылке.       Смутить ещё сильнее.       Пусть он чувствует себя не в своей тарелке.       Хочется немного над ним поиздеваться.       Итэр снимает чужие штаны, притягивает ближе за крепкие тренированные бёдра и целует чуть выше роста волос на лобке, прикусывает кожу, ведёт языком до пупка и снова кусает. Ладони поднимаются выше, к ягодицам, которые наверняка всё ещё болят, медленно наглаживают, сжимают и разводят в сторону.       — Итэр, действительно уже хватит… — говорит капитан, но в ответ слышит смех.       — Твой член упирается мне прямо в горло. Ты же хочешь большего, да? Извращенец-капитан, — обе ладони хлопают по бёдрам. — Я дам тебе это, но не здесь. Пошли.       Итэр поднимается с кровати, тянет руки капитана к своему лицу и целует дрогнувшие пальцы.       — Ты сделаешь всё сам. Покажешь мне себя изнутри, каким ты бываешь в такие моменты…       Итэр идёт к двери и не отпускает рук Кэйи, открывает дверь и выглядывает за неё. Капитан, понимая, что тот хочет сделать, останавливается. Его сердце забилось быстрее, к горлу подступил ком.       — Тут никого нет, — Итэр выглядит как искушающий змей. — Я тебя скрою от посторонних глаз. Никто, кроме меня, тебя не увидит.       Кэйа не верит, потому что глухо слышит чужие голоса, но в спину ударяет поток воздуха и насильно сдвигает в сторону открытой двери прямо к Итэру, стоящему за порогом. Капитан оглядывается и прикрывается, а путешественник опять смеётся. Его ладонь ложится на смуглую поясницу и давит вперёд. В коридоре гостиницы никого, до купальни всего два поворота. У Кэйи перехватывает дыхание, ему некомфортно и чертовски стыдно за свой нынешний внешний вид. Итэр ведёт его по коридору медленно, постоянно поглаживает копчик, поднимает пальцы по позвонкам до лопаток и вниз, начиная всё сначала. Капитан постоянно осматривается и оглядывается. До купальни лишь раз начала открываться дверь, но была моментально захлопнута Итэром, выставившим вперёд руку.       В самой купальни такая же тишина, как и в коридорах. Поразительно нет людей. Капитан смотрит на путешественника, отстёгивающего ремни, снимающего с себя всю свою одежду.       — Боишься, но глубоко внутри тебе ведь понравилось? — спрашивает Итэр, повернувшись к мужчине. — Когда есть вероятность, что кто-то выйдет и увидит тебя без одежды, со стоящим членом, идущим куда-то вместе со мной…       В купальне влажно, жарко и душно, не получается сделать вдох полной грудью и привести в порядок сознание. Итэр говорит медленно и сладко, постоянно смотрит в глаз снизу вверх, но выглядит хозяином этой ситуации. Кэйа послушно идёт за ним в сторону закрытого неглубокого бассейна с тёплой, почти горячей водой. Итэр заходит в него, разворачивается и садится на колени, указывая на бортик перед собой.       — Хочу, чтобы ты сделал это прямо здесь. Для меня, — путешественник щурится то ли от своих слов, то ли от горячей воды, прогревающей его уставшие мышцы.       Кэйа смотрит через своё плечо на вход, а потом снова на юношу в купальне. Они в Ли Юэ ни для кого неизвестные искатели приключений, откликающиеся на просьбы о помощи всех подряд, здесь их никто не знает, но почему-то Кэйе кажется, что молва о таком вполне может дойти до ушей Джинн. Но не смотря на это капитан судорожно выдыхает и делает шаг в воду. Она обжигает ступни и щиколотки и медленно Кэйа садится на бортик. Влажная деревянная поверхность неприятно кусает алые ягодицы, поэтому он отставляет назад руку и опирается на неё, чувствуя себя не в своей тарелке от пристального взгляда путешественника.       Словно по заказу на расстоянии вытянутой руки стоят флакончики с аромамаслами, популярные в Ли Юэ. Кэйа берёт один с немного отдающий в жёлтый жидкостью и откупоривает флакон. Ощущается густой аромат апельсиновых корок и каких-то цветов, кажется, циньсиня и шалфея. Капитан снова переводит взгляд на Итэра и наклоняет флакон. Масло течёт по груди и солнечному сплетению ниже, быстро достигает паха и холодит основание члена и яйца. Кэйа делает шумный выдох и прикрывает глаз, у него мелко дрожит рука и на стеклянном флаконе вырисовывается рисунок инея. Итэр пододвигается ближе, кладёт руки на колени и разводит их в стороны. Кэйе такое чуждо, ему неловко, у него опять горят лицо, уши и шея. Капитан отставляет полупустой флакон в сторону.       — Начинай, не заставляй меня ждать, — голос Итэра почти как ветер: он доносится до ушей даже если очень не хочется его услышать.       Кэйа трогает масло на груди, ведёт пальцами вниз, на ощупь, всё ещё не открывая глаз. Он не видит, но чувствует, как на него смотрят, когда ладонь проводит пару раз по длине всего ствола, спускается ниже. Итэр разводит ноги ещё шире, просит не останавливаться. Кэйа, замерший у своих яиц, вздрагивает от прикосновения к внутренней стороне бёдер и приоткрывает рот, но ничего не может сказать. Дыхание перехватывает, потому что он чувствует язык, чувствует, как управляют его рукой и тянут ниже, к мошонке. Капитану становится совсем неуютно, и он пытается остановиться, но у него не выходит. Итэр кусает за внутреннюю сторону бедра, близко паху, будто мечтает выгрызть кусок мяса.       Пальцы Итэра давят на пальцы Кэйи, он с нажимом ведёт до своего ануса. Внутри всё сжимается, а глаз открыть уже попросту слишком стыдно. Лучше этого не видеть. Ему становится жарко, плеск воды говорит о движении Итэра, но каждое прикосновение неожиданно. Кэйа прикусывает внутреннюю сторону нижней губы и рвано вдыхает через нос, когда чувствует поцелуй на кадыке. Шёпот Итэра на ухо вызывает мурашки по всему телу, член снова начинает болеть.       Кэйа хочет кончить       Кэйа хочет всё это немедленно прекратить.       Но не может.       Капитан, ведомый путешественником, давит безымянным пальцем на сфинктер, поджимает губы. Даже с маслом оставались неприятные ощущения. Итэр зовёт его, капитана Ордо Фавониус, хорошим мальчиком, гладит по коже груди и торса, размазывая ярко пахнущую жидкость, продолжает целовать скулы, щёки, виски, уши и шею, не перестаёт шептать непристойности. Кэйа ощущает жар его кожи, он готов нарушить своё молчание и попросить его…       — Итэр, — голос капитана совсем сиплый. — Потрогай меня.       И путешественник не отказывает. Он тут же обхватывает член Кэйи, медленно водит вверх-вниз, облизывает губы и подбородок капитана. Кэйе тяжело понимать, что происходит. Он жара купальни у него начинает кружиться голова, а поцелуи и прикосновения Итэра сводят с ума. Он шипит, когда чувствует чужие пальцы, открывает глаз только чтобы столкнуться с похотливым блеском в глазах Итэра. Путешественник улыбается так, как никогда не улыбался. Он давит на ключицы и заставляет опереться на локоть. Пол жёсткий, от воды скользкий, Кэйе приходится использовать и вторую руку тоже.       Итэр ниже капитана, достаёт ему до солнечного сплетения, всегда смотрит снизу вверх, но каким-то образом всё равно оказывается лидером, хотя почти ниже всех. В его теле скрывается сила и это неожиданное открытие, особенно сейчас, когда он без труда пристраивается между ног Кэйи и приподнимает за бёдра, заставляя лечь. Капитан смотрит вниз, следит, как Итэр обхватывает их члены двумя руками.       Стоны путешественника тихие и поразительно низкие, у него закрыты глаза и выгнуты брови, приоткрыт рот, дрожат плечи и иногда руки сбиваются с ритма. Итэр содрогается, кончает, крепко стиснув зубы и зажмурив глаза. Кэйе этого мало, но он чувствует, что был чертовски близко. Смотреть на это дитё и испытывать такие странные чувства не в его стиле. Капитан тянет руку, но Итэр резко вскидывает голову. Его глаза продолжают блестеть, по всему его виду можно прочесть, что он не удовлетворён, что ему этого мало, что хочется попробовать большее.       Его трясущиеся руки тянутся к флакону, масло льётся на руки и лобок Кэйи, попадает даже в воду, в которой всё ещё стоял Итэр на коленях. Пальцы путешественника проникают внутрь и заставляют шипеть от неприятных распирающих ощущений.       — Ай! Легче! — но его, кажется, даже не слышат.       Не смотря на то, что Итэр был маленьким, даже его пальцы, неприятных ощущений он доставил немало. Несдержанность и несвойственная ему ярость вырывали из глотки капитана почти звериное рычание. Юноша груб и это заставляет капитана сомневаться в своём решении не сопротивляться. Он чувствует, как Итэр растягивает его пальцами в сторону и хватается за чужие руки. Итэр не смотрит на него, а смотрит вниз и улыбается. Это жутко.       — Я думал об этом всё это время, сколько мы путешествуем вместе, — говорит Итэр и облизывает пересохшие губы. — Каждый раз, как смотрю на тебя, во мне посыпается дикое желание взять тебя. И сейчас я могу это сделать.       Снова на него давит стихия, не давая подняться и даже снова протянуть руки. Итэр берётся за свой член, размазывает по нему масло и приставляет головку к сфинктеру. Он медленно пропихивает внутрь головку, сощурив янтарные глаза, перехватывает чужие бёдра и делает несколько движений вперёд. Перед глазами Кэйи будто разбивается тысяча зеркал. У него расширяются глаза, он чувствует давящую боль и из глаз непроизвольно текут слёзы. Он давит в себе вскрик, стискивая зубы, а из-за давящей на грудь стихии не получается даже вдохнуть. Итэр жесток и резок, он волнуется лишь о своём удовольствии. Из-за боли Кэйа зажимается сильнее и тут же получает удар по ноге. Ему тяжело и больно, между ягодиц течёт что-то и капитан уверен, что это не масло.       — И… тэр!.. стой… Бож… же… — говорить ещё тяжелее, чем дышать, но у Кэйи получается выдавить из себя несколько слов.       Он встречается взглядом с лихорадочно блестящими янтарными глазами, видит эту странную ухмылку. Итэр тяжело дышит, по его лицу и шее стекает пот. Он цепляется за бока Кэйи, вонзая коротко постриженные ногти в кожу.       — Я не собираюсь останавливаться, Кэйа, — говорит он, растягивая губы в оскале. — Не тогда, когда наконец-то получил тебя.