Хроники Тейвата

      Награда за неделю с Чжун Ли запаздывала. Точнее будет сказать, Итэр просто не спешил награждать Кэйю, медлил, молчал и только улыбался. Хитрый лис, затаившийся в снегах, выслушивающий, когда под белоснежным покровом зашевелится мышка. Вернувшись к Итэру, капитан не получал никаких странных поручений, они, как и обычно ходили и спрашивали, не нужна ли кому-нибудь помощь, уничтожали хиличурлов, доводили красивых голубых фей до их домиков и… всё. Кэйе казалось, что это затишье перед бурей. Он целую неделю хотел завязать разговор с путешественником, но всё никак не знал, как подступиться. На самом деле Кэйа боялся того, что может прийти в эту маленькую головушку. Часто «награда» в понимании Итэра это не было «наградой» для капитана. Приносило только боль или разочарование, зачастую и то, и другое вместе. Чем дольше мялся Кэйа, тем загадочнее становился Итэр. Одним днём они проходили мимо поля с круглой каменной плитой и увидели дремлющего лавачурла. Син Цю предложил убить его, Чунь Юнь резво поддакнул, обгладывая палочку от мороженного. Путешественник только покачал головой и двинулся дальше. Кэйа тогда заметил его странную улыбку, но не придал этому значение.       А стоило.       Он стоял подле Итэра на каменной платформе перед огромным лавачурлом. Туша нависала над ними, закрывая своей спиной солнце. Лавачурл тихо порыкивал, но не нападал, только смотрел на Итэра и Кэйю горящими жёлтыми глазами. — Olah, — внезапно сказал путешественник и поднял руку. — Unu dada!       Лавачурл оживился, обратил всё своё внимание на мальчишку, наклонился к нему ниже, упираясь сильными руками в пыльный камень. Хоть и с запинками, но Итэр разговаривал с лавачурлом и тот его внимательно слушал. Кэйа был шокирован таким открытием, но мог представить, кто именно мог научить его этому языку. Элла Маск, денно и нощно торчащая в библиотеке Ордо Фавониус, была страшным любителем изучать хиличурский язык.       Лавачурл закивал и прорычал что-то в ответ, повернул голову к капитану кавалерии и поднял ручищу. Мужчина сделал шаг назад, потом ещё один. Итэр так и стоял на месте, только наблюдал за тем, как лавачурл тянется к Кэйе. — Капитан, это твоя награда, — сказал он громко, поднимая руку с сосудом, внутри которого была тёмно-фиолетовой дымка. — Я не брошу тебя. Я буду рядом. Не бойся.       Склянка разбивается под ногами Кэйи, густая дымка забивает лёгкие при вдохе, ощущается вязкой слаймовой слизью. Мужчина, успевший обнажить клинок голубого меча, пошатнулся и свалился на платформу. У него тряслись руки и ноги, ослабела хватка и перед глазами была матовая пелена. Даже когда дымка рассеялась, чётко видеть не получалось, фигура Итэра смазалась. Лавачурл, тоже вдохнувший полной грудью, схватил Кэйю за ногу и подтянул его по пыльному камню к себе, поднял руку вверх, глядя на перевёрнутого капитана. Кэйа будто в одно мгновение избавился от всех тревожащих мыслей, ему неумолимо становилось жарко, было невероятно тяжело дышать и, поразительно, но он не мог контролировать своё возбуждение. По вискам покатились капли пота, взмокли шея и спина. Облегающие штаны стали слишком тесными. Лавачурл приблизился к нему, упёрся башкой в живот, кажется, принюхиваясь. У Кэйи тяжело ворочается язык и слова настолько тихие, что их и не слышно. Он пытается упереть руку в жёсткую маску, но ладонь соскальзывает, а пальцы совсем не цепляются за шероховатую поверхность. У Кэйи закрываются глаза и свет слишком ярок. В чувство его приводит только усилившаяся хватка на ноге, кажется, затрещали даже кости. Мужчина не может собраться с мыслями и силами, чтобы попытаться противостоять лавачурлу.       Не получается.       Капитан не видит, но чувствует что-то очень мокрое на груди. Горячее и тяжелое, это что-то движется по одежде, его опускают ниже. Прикосновение к паху через ткань брюк, давление на вставший член. Кэйа не в силах поднять руки, они безвольно свисают и дрожат. Не получается удержать стон. Теперь его схватили и за вторую ногу, развели их в сторону и горячие движения продолжились: пах, задница и бёдра. Брюки были мокрыми и омерзительно липли к коже. — Итэр… — зовёт он тихо, пытаясь отыскать пацана взглядом, но ничего не выходит. — Итэр…       Снова стонет, но не может пошевелиться. Сильный лавачурл не даёт двинуть ногами, а на всё остальное не хватает сил. Капитан старается сфокусировать взгляд на чёрном теле перед собой, на каменных отростках, на ярких поясе и лапах. Мощное тело, от которого так и веяло жаром. Под его повязкой видно шевеление, а после толстый тёмный член поднимает лёгкую старую ткань. На задворках сознания Кэйе страшно. Ему кажется, что он умрёт.       Когти лавачурла рвут его одежду, и та падает вниз. Штаны освободили пах и ягодицы, но штанины остались на ногах. Капитану мерзко, но вместе с этим ему нравится. Глухо, но он слышит голос Итэра, но совсем не понимает слов. Мокрые прикосновения языка — ему понадобилось время, чтобы понять, что это язык — к члену заставляют дрожать, а сдержать стоны оказывается невозможным. Мясистый горячий язык грубый, сильно давит на кожу. Лавачурл перехватывает Кэйю за тело и становится трудно дышать от такого давления. Капитан, наконец, видит Итэра, сидящего на каменном постаменте и наблюдающего за тем, как огромная туша вылизывает ноги, задницу и спину Кэйи. Язык между ягодицами, жёстко толкается в мошонку, но из-за этой дымки вся боль притупилась, а в ушах шумит. Кэйа вскрикивает, когда язык лавачурла резко врывается внутрь. Мужчина пытается ухватиться за янтарные пальцы, трясётся. Пот стекает по лицу и подбородку, из-за открытого рта текут слюни, не получается держать в себе постыдные стоны. На самом деле ему больно, потому что лавачурл пихает язык всё глубже и глубже, двигает им внутри, но капитан не в состоянии чётко ощутить эту боль.       Всё это разом прекращается и Кэйа чувствует, что он всё ещё раскрыт. Его резко опускают вниз, всё ещё вверх ногами. Лавачурл тычет им, словно игрушкой, в свой вставший член. Тяжёлый запах мускуса кружит голову, Кэйе плохо, его даже начинает тошнить. Капитан хочет, чтобы это как можно скорее закончилось. Его вжимают в чёрный ствол с горящими янтарным венами, с ещё более тёмной головки сочится предъэякулят. Лавачурл явно делает всё инстинктивно, пытался потереть капитаном свой горячий член, но это вряд ли принесло ему хоть какое-то удовлетворение.       Итэр снова говорит, громко, на хиличурском. Лавачурл его слушается, снова поднимает Кэйю на уровне своей маски и смотрит внимательно. Капитан чувствует себя разбитым, ему омерзительно от самого себя.       Ещё одно слово Итэра.       Последнее.       Кэйю снова опускают вниз, держат крепко до боли в рёбрах, за одну ногу, которую уводят в сторону. Капитан кавалерии понимает, что это значит. Его накрывает паника, пытается бороться с вялостью, со своим неправильным возбуждением. Капитану дико страшно. Лавачурл рычит словно настоящий разъярённый зверь, жар его члена чувствуется ягодицами. Из ануса текут чужие слюни, во взгляде Кэйи Итэр видит слёзы и неподдельный ужас. — Я тебя не брошу, — шепчет он, закусывая свои пальцы.       Всё происходит быстро, даже слишком. Кэйа громко кричит от боли, надрывая голос. Брызнула кровь, быстрыми каплями покрывала пыльный камень, чёрный ствол с янтарными венами. Капитан сорвал голос, он хрипит, дёргается в какие-то странных конвульсиях, пока лавачурл натягивает его на себя. По спине Итэра бегут мурашки, ему становится и самому почти физически больно от такого зрелища. Он пожирает взглядом сжатую в сильных пальцах некогда изящную фигуру капитана кавалерии, не моргает, хотя очень хочется отвернуться. Кэйа остаётся в сознании только благодаря этой странной дымке, созданной Альбедо. Его разрывает, он истекает кровью, плачет и, кажется, из последних сил зовёт на помощь. Всё это — нечто жестокое, до чего раньше Итэр никогда не доходил. Путешественник ведь не хотел этого, но это убогое любопытство заставило страдать прекрасного мужчину.       Путешественник сглатывает, упирается руками в камень и хочет встать, но его не слушаются ноги. Дрожат колени, сжимается сильно сердце и даже спирает дыхание. Лавачурл использует Кэйю как игрушку, которая не сопротивляется. Безвольная живая кукла, испытывающая притупленную агонию. Итэр поднимает глаза на капитана и чувствует себя омерзительным… животным.       Лавачурл сдавливает тело Кэйи на своём члене сильнее, пытается протолкнуться дальше, но у него не выходит: мешают кости и перемолотые, кажется, в кашу органы. Движения резкие, рычание громче. Итэр не видит, что с капитаном и ему страшно. Это не невинные игры с продажей или прогулка нагишом по коридору гостиницы. Чёрная туша содрогается внезапно и из-под маски вываливается мясистый бордовый язык. Итэр видит, как изо рта Кэйи вытекает вязкая желтоватая сперма. Лавачурл отбрасывает смуглое тело в сторону и с ужасом путешественник понимает, что капитан кавалерии Ордо Фавониус не дышит. Мужчина неестественно сломан, разорван внизу, кровь мешается со спермой. — Mi biat ye, — в руках Итэра острый клинок и он срывается с места.       Таких тварей он убивал чуть ли не ежедневно и с этим тем более не возникло проблем. Несмотря на прочную кожу и то, что подобраться к шее оказалось труднее, Итэр поверг лавачурла и бросился к Кэйе. Упал на колени, проехавшись по неровному камню. — Боже… прости, прости меня, — Итэр стал сам не свой, с трудом рылся в небольшой сумке в поисках нужного зелья.       Небольшие склянки выскальзывали из дрожащих рук и чудом не разбивались. Альбедо дал это странное бесцветное зелье давно, сказав, что оно поможет вернуть утерянную надежду. Итэр сам поражался, как смог понять, зачем вообще это зелье существует. И плевать сейчас на возможные побочные эффекты. Путешественник вытирает своим шарфом сперму и лица Кэйи, пытается быть осторожным, когда приподнимает его голову, но слышится страшный хруст. Итэр кусает губы, откупоривает склянку и сливает всё содержимое в рот капитана.       Ничего не произошло.       Совершенно ничего.

***

      Итэр молчал неделю, ходил словно в воду опущенный и как ни пытался его разговорить Син Цю, ничего не получалось. Путешественник упрямо молчал, взгляд был мертвее рыбьего на прилавках рынка. Подозрительно, что нигде не было видно капитана кавалерии, который до этого хвостом ходил за Итэром. Син Цю попросил Чунь Юня проследить за их другом: тот постоянно уходил из гостиницы и по несколько часов не возвращался.       Вечером, когда Итэр тихо прошмыгнул мимо работника гостиницы и вышел наружу, за ним тенью последовал Чунь Юнь. Они оставались в пределах Ли Юэ, но шли в сторону пристани. Там путешественник свернул к непримечательной двери и скрылся в доме. Чунь Юнь подошёл ближе и заприметил в окне, как Итэр проходит вглубь скупо обставленного дома и заходит в комнату. Пришлось выискать ещё одно окно, чтобы увидеть, как путешественник падает на колени перед кроватью, на которой неподвижно лежал капитан кавалерии Ордо Фавониус, берёт мужчину за руку и, постоянно что-то бормоча, плачет.