Хроники Тейвата

      Он на её флоте уже несколько лет и всё это время взгляд непременно цеплялся за её фигуру, а слух тут же улавливал этот громкий низкий голос. Она была идеальной женщиной, повстречавшейся на пути одинокого самурая. Его новый свет в этом мире, новая надежда и та стена, которая надёжно защитит от невзгод.       Кадзуха готов был пожирать её взглядом ежесекундно, но всегда говорил престранными загадками, мимолётно улыбался и печально глядел на водную гладь с кормы «Алькора». Его сердце тосковало по родине и по человеку, чей Глаз Бога, навсегда потухший, покоился в небольшом пришитом к кимоно кармашке, скрытый хаори. Каэдэхара не смог унять эту душевную боль, если бы не капитан корабля по имени Бэй Доу. Тогда она предстала перед ним, объятая электро стихией, искрила на фоне грохочущего неба и «Алькора». Каштановые волосы растрепались из-за бушующего ветра, но на лице была предвкушающая улыбка. Кадзуха поднял голову, когда его бой с солдатами Кудзё был окончен. Она вскинула руку, в которой появился двуручный чёрный меч, и взмахнула им. Тогда Кадзухе показалось, что в его душе, в его сердце что-то зашевелилось и тут же осело, оставив сладкий привкус на языке. Капитан что-то крикнула и спрыгнула со своего судна, пролетев на планере несколько десятков метров, подхваченная сильным ветром, и обрушилась на мужчин из клана Кудзё. Задрожала земля и искры от двуручного меча зазмеились по мокрой от дождя земле. Каэдэхара всё прижимал к себе потухший Глаз Бога, но не смотря на ужасную слабость в теле и липнувшие к лицу волосы, поднялся и поднял свой меч. Он будет сражаться с ней бок о бок, так решило его сердце в ту секунду, как только он увидел её.       Самурай смотрел на Бэй Доу внимательно, провёл взглядом по её очерченному солнцем профилю — она не увидела его с этой стороны из-за повязки — и ниже. Шёлк волос, большая грудь, которой хочется коснуться, натренированное сильное тело и аппетитные бёдра, выглядывающие из разреза её юбки. Порыв ветра вздымал ткань и обнажал тёмное боди. Кадзуха пытался насладиться этим зрелищем: как блестит от пота кожа, как ткань впивается в промежность. Самурай отвёл взгляд тут же, стоило женщине повернуться к нему всем телом. Он словно невзначай поймал лист, сорванный ветром с дерева, и вновь улыбнулся почти незаметно.       — Хочешь, я исполню для тебя одну старую мелодию?       Бэй Доу громко засмеялась. Кадзуха любил слушать её смех и её голос. Он закрыл глаза и поднёс лист к губам. Эта мелодия всегда принадлежала капитану «Алькора». Раньше она была на слуху, витала в воздухе и никому не подходила. Просто потому что это была мелодия из Ли Юэ.

***

      Они проводили Итэра в Инадзуму. Прорвавшись сквозь бушующие бури, пытавшиеся разорвать их корабль, они пришвартовались в Рито. Кадзуха остался на палубе, задушив в себе порыв взобраться на грот-мачту. Он беглый преступник, которого мечтают поймать и разорвать на мелкие куски. Кадзуха следил издалека за Бэй Доу, Итэром с Паймон и Томой и желал как можно скорее сбежать. Снова в этот необъятный океан, в котором не будет больше никого, кроме них двоих. Плевать на матросов, плевать на трудности, с которыми они могут столкнуться во время плавания в несколько месяцев. Для самурая есть лишь одна женщина, стоящая перед глазами. Она, несомненно, сильнее его, её стихия — это сражения. Каэдэхара всегда ловил в алом взгляде Бэй Доу тот самый азартный блеск, когда её оружие наливается электро, юный самурай не может сдержать дрожи в теле, а внизу непременно долго и сладко тянет.       Он мечтает о ней, когда смотрит со стороны. На её улыбку, шею и грудь, на её ноги и крепкие руки, на то, как она сражается, как говорит и как управляет своим кораблём. В его снах Бэй Доу непременно после боя, к её потному телу липнет лёгкая одежда, она тяжело дышит и смотрит на него взглядом дикой кошки. Бросается в страстном порыве и её поцелуи очень сильно напоминают укусы дикого зверя. Она сдавливает его своими руками, прижимает к груди и шепчет что-то неразборчивое прямо в ухо. У Кадзухи бегут мурашки по всему телу и непременно краснеет лицо, юноша чувствует этот жар на щеках и шее. Самурай никогда не сопротивляется, только с удовольствием отдаётся этой женщине в своих влажных грязных снах. Каэдэхара просыпается в мокром белье, у него всегда быстро бьётся сердце, а в голове всё продолжают виться эти пошлые тяжёлые мысли.       Они вернулись в Ли Юэ слишком быстро, а может, это просто Кадзуха не заметил этого путешествия. «Алькор» пришвартовался только поздно ночью, когда город горел жёлтыми огнями фонарей. Бэй Доу дала вольную матросам, позволив им передохнуть пару дней. Путешествие в Инадзуму всегда было достаточно ресурсозатратным, но капитану всё равно приносила удовольствие эта борьба со стихией. Кадзуха появился на пороге её каюты и несколько минут молчал, глядя на эту спину, не скрываемую сейчас длинными волосами.       — Прожжёшь во мне дыру, — усмехнулась женщина и повернулась к самураю.       — Пойдём на сушу, капитан, — Каэдэхара впервые настроен так серьёзно. — Тебе не помешает горячая ванна. Я видел, как сильно напряжены твои мышцы.       — И всё-то ты замечаешь.       Она опять засмеялась, но не так, как всегда. Сейчас Бэй Доу устала и это видно по её отчасти ленивым движениям. Капитан согласилась молча. Это Кадзуха понял по тому, как она прошла мимо и остановилась у трапа, ожидая его. Кадзуха сглотнул вязкий ком, по его телу внезапно расползлась странного рода дрожь, напоминающая одновременно предвкушение и страх. Он сделал шаг к ней, а стоило женщине отвернуться — впился глазами в её бёдра и икры, скрываемые ботфортами. Бэй Доу сияла под этими фонарями, а благодаря еë силе и мужеству за ней хотелось следовать. Кадзуха ощущал какие-то электрические разряды, когда подходил чуть ближе, будто он снова в Инадзуме и стал проводником для электро стихии капитана. Самурай не отрывал от неё взгляда, даже когда они вошли в здание общественных бань. Дамочка у стойки предупредила о наличии раздельных бань, но Кадзуха её прослушал. Он жаждал увидеть Бэй Доу другую: беззащитную, нагую и расслабленную, нежащуюся в горячей воде с пахучими аромамаслами.       — Удачи, — внезапно сказала капитан и скрылась за одной из дверей.       Это был словно вызов для него. Каэдэхара не смог сдержать улыбки и дрожи в ногах. Бэй Доу сказала это не просто так. Она никогда и ничего просто так не говорит. Самурай скинул с себя вещи, стоило оказаться в раздевалке. Пару пожилых мужчин переодевались в свои одежды.       Они останутся одни.        Сейчас слишком поздно для посетителей. Каэдэхара не стал медлить. Через заднюю дверь он вышел к баням. Несколько дверей и столько же письменных табличек. Кадзуха уже давно умел читать на языке Ли Юэ. Самурай толкнул дверь с надписью «общие» и вошёл в большое жаркое помещение. На нём одно полотенце, высоко собранные волосы, а в нескольких шагах впереди стояла Бэй Доу.       Сейчас, когда на ней ничего нет, а волосы не закрывают даже шею, отчётливо виден загар. На самом деле женщина бледновата, но эти тёмные и светлые контрастирующие следы заставляют Кадзуху пропустить вдох. Бэй Доу оборачивается к нему всем телом, и он даже не может сглотнуть слюну. У женщины грудь с большими ареолами сосков, виден твёрдый пресс, а ниже густые каштановые лобковые волосы. На её лице ухмылка. Капитан ждёт, пока он подойдёт ближе. Кадзуха не мог сопротивляться этому желанию. Звук его шагов отдаётся в ушах, громко бьётся сердце. Они совершенно одни в этой бане и никто так поздно ночью точно не решит прийти. Инадзумец ниже всего на пару сантиметров, но всё ещё ощущает Бэй Доу необъятной и такой неистово желанной.       Он слишком быстро возбуждается и его член при ходьбе трётся о чёртово полотенце. Самурай падает перед капитаном на колени. Её кожа влажная, от неё не пахнет потом и солёным океаном. Кадзуха впивается пальцами в бёдра капитана, сжимая загорелую кожу, утыкается носом в лобок Бэй Доу и закрывает глаза. Пытается судорожно вдохнуть тот самый её запах, но он уже успел потеряться из-за пахучих масел, используемых в банях Ли Юэ. Он не хочет делать всё так, в его мыслях сначала он омывает её тело, делает расслабляющий массаж и, прежде всего, целует эти тонкие губы. Но на деле Кадзуха жаден, он лижет лобковые волосы капитана, придвигаясь как можно ближе, максимально высовывает язык, чтобы коснуться скрытого клитора.       От Бэй Доу исходит тихий вдох, пальцы тут же хватают самурая за голову, таз капитана подаётся вперёд, раскрываясь больше, позволяя Кадзухе больше. Он срывается, его руки перемещаются выше, чтобы натянуть кожу и припасть языком к горячим половым губам. Кадзуха лижет словно пёс, не в состоянии остановиться. Он снова и снова водит кончиком языка между, пытаясь проникнуть внутрь, но эта поза слишком неудобная. Член поднял полотенце и прикосновение к налившейся кровью головке раздражает. Он отстраняется на мгновение, поднимая голову: Бэй Доу смотрит на него и её глаз блестит от нарастающего возбуждения. Он резко поднимается, чуть не завалившись на капитана. Ему так хотелось её поцеловать, но вместе с этим и припасть к её соскам, коже, потрогать внизу. Кадзуха тянет женщину вправо, к одному из небольших бассейнов с горячей водой. Сажает её на бортик и опускается следом. Бэй Доу совсем не похожа на скромных девушек из Инадзумы, она раскрепощённый пират, прекрасно знающая свои достоинства. Капитан ложится на спину и разводит в стороны ноги, показывая себя во всей красе. Каэдэхара сглатывает, жадно смотрит на раскрывшиеся половые губы, покрасневшие от его старательного вылизывания и возбуждения. Пальцы капитана скользят по клитору и выше. Самурай тут же опускается ниже, не сдерживая своих порывов. Он прикусывает клитор, добиваясь от капитана громкого вздоха, и спускается ниже, просовывая язык внутрь. Бэй Доу горячая и влажная, больше не чувствуется запах мыла и масел, а только её природный аромат, сводящий Кадзуху с ума.       Капитан держится за его голову и просит ещё, когда Каэдэхара покусывает клитор и водит пальцами по половым губам. Он всасывает его, быстро лаская кончиком языка, а после проникает пальцами в женщину. Самурай и сам дрожит от нетерпения, переворачивает руку и толкается вверх до самого упора. Бэй Доу дрожит, одна её нога соскальзывает в бассейн, она поднимает таз выше.       — Не останавливайся! — её внезапно сиплый низкий голос почти доводит до пика. — Повыше! Выше!       Кадзуха слушается, разжимает губы. Ото его рта до лобка женщины тянется слюна, и это зрелище безумно заводит. Он послушно давит наверх, добавив к своим среднему и безымянному пальцам ещё один — указательный. Впервые в его руках Бэй Доу выглядит такой беззащитной и слабой. Сейчас она не капитан «Алькора», а просто женщина, получающая удовольствие от мужчины. Кадзуха поднимается выше влажными поцелуями, нависая над Бэй Доу. Её грудь так и манит укусить за тёмные торчащие от возбуждения соски. И Кадзуха кусает, облизывает и вновь смыкает зубы на соске. Руки капитана трогают его плечи и цепляются за руки, а потом она, дёрнувшись, стискивает зубы и протяжно стонет. В бане её голос эхом разносится по пустому помещению. Каэдэхара чувствует, что близок к разрядке. Только лишь возможность видеть, трогать и слышать Бэй Доу переворачивает всё внутри самурая вверх тормашками.       Между ног Бэй Доу очень влажно и горячо, мышцы влагалища сжимают пальцы Кадзухи. У него не хватает терпения, и он вытаскивает их, срывает с себя полотенце и ложится на женщину сверху. Пока она смеётся, он, не останавливаясь, целует шею и челюсть, кусает ключицы и мнёт одной рукой грудь. С головки члена сочится предъэякулят. Кадзуха размазывает по своему короткому члену смазку Бэй Доу и мечтает как можно скорее оказаться внутри. Она совершенно не сопротивляется, наоборот, тянет его лицо выше, отрывая от своей груди, целует в губы, всасывая язык Кадзухи в свой рот. А потом шепчет на ухо, заставляя Каэдэхару сдерживаться из последних сил:       — Давай же, не медли, Кадзуха.       Из его рта вырывается стон, он отстраняется, чтобы подхватить женщину под её мощные ноги. Целует колени, прикусывает кожу на внутренней стороне бедра и двигается как можно ближе. Бэй Доу подхватывает свои ноги под колени и следит за красным лицом самурая. У него похотливо блестят глаза, подрагивают руки, когда он пытается приставить свой член к влагалищу Бэй Доу. Кадзуха, наконец, смог погрузиться в горячее нутро капитана. Ему хватило и нескольких движений в тесной вагине Бэй Доу, чтобы кончить. Ему так хорошо, что он закрывает глаза и не двигается первые пару секунд, вжимаясь тазом в Бэй Доу. Инадзумцу совсем не стыдно за себя. Он сжимает пальцы на коже бёдер своего капитана и возобновляет движение. На бортике это жутко неудобно делать: слишком скользко и жёстко. Кадзуха слишком резкий, он пытается попасть туда, куда доставал пальцами, но с таким коротким членом это совсем не получается. Он ложится сверху, сжимает грудь капитана и продолжает интенсивно двигать тазом, из его рта каждый раз вырывались сиплые стоны, он не в состоянии открыть глаза.       Бэй Доу позволяла ему снова и снова врываться в себя, хотя особо ничего не чувствовала. Кадзуха продолжал кончать в неё и снова двигаться. Сперма пенилась внутри и вырывалась наружу, пачкая основание его члена и лобковые волосы. Из-за этого итак пошлые влажные звуки становились ещё громче. Кадзуха снова прижимался вплотную, всасывая в рот сосок истерзанной укусами груди и кончая в последний раз. Кажется, из него даже не вышла сперма. Каэдэхара отстранился и спустился вниз. Бэй Доу опустила свои ноги, но самурай снова развёл их в стороны, а пальцами оттянул половые губы. Бэй Доу на потеху Каэдэхаре вытолкнула из себя вспененную сперму и охнула, чувствуя, как Кадзуха снова припал к её клитору.       Он готов ласкать и чистить её тело своим языком снова и снова. И именно этим он и займётся этой поздней ночью в пустой бане Ли Юэ.