Хроники Тейвата

      Странные вещи начали одолевать Лизу около недели назад. Впервые проснувшись утром в своей постели, женщина заметила, как сильно намокла ночнушка в области сосков. При этом Лиза ощущала неприятную боль, когда касалась своей груди. Она прекрасно знала, что это такое, но не понимала, почему это произошло с ней. Детей Лиза не планировала, да их у неё и не было. Но по какой-то причине начало выделяться молоко, принося огромный дискомфорт библиотекарю Ордо Фавониус. Несколько дней к ряду она пыталась найти причину этой странности в себе, но ничего сверхъестественного с Лизой не происходило, в тоже время чувствовала женщина себя прекрасно и, признаться, иногда сцеживание молока приносило ей толику наслаждения. Но делать это ежедневно, причём несколько раз на дню, Лиза уставала. Приходилось подкладывать сложенный в несколько раз бинт, чтобы не оставлять следы на белом платье, да и стал неудобен корсет, который раньше не мешал двигаться.       К сожалению, Сахароза тоже не знала, как исправить эту ситуацию. Женщина хотела избавиться от этого дискомфорта, но не представляла, кто мог бы помочь. Самый оптимальный вариант найти грудного ребёнка, но какой родитель в здравом уме отдаст своё чадо? Пускай Лиза и член Ордо Фавониус, но её просьба прозвучит слишком странно.       Вечерами в библиотеке тихо. Даже Элла Маск, утомившись, уходила домой. Тогда Лиза открывала дверь, проходила в пустое тёмное помещение и слушала тишину. Садилась за свой стол, доставала несколько небольших бутылок и полотенце и начинала свою вечернюю экзекуцию. Лиза хотела как можно скорее избавиться от этого из ниоткуда взявшегося молока, но с каждым днём его становилось будто больше. Это сильно угнетало библиотекаря, и её настроение было просто отвратительнейшим. После такого она начинала испытывать сильную неприязнь к детям, хотя по факту те не сделали ничего плохого.       Этим вечером Лиза занялась тем же самым. Во мраке библиотеки её глаза быстро привыкали к темноте, и она видела горлышко бутылок, куда сцеживала молоко. С одной грудью она справилась довольно быстро, потому что в ней всегда было меньше молока. Только взявшись за вторую, женщина услышала звук открывающейся двери и голоса Итэра и Паймон. Лиза так и замерла в нелепой позе над бутылкой с одной грудью в руке. Путешественник уставился на Лизу в ответ. Сияние её Глаза Бога привлекло внимание сразу же. Глаза поразительно быстро привыкли к темноте и Итэр смог понять, что она делала.       — Л… Лиза? — голос Паймон такой непривычно тихий.       Женщина молчала, потому что не знала, что должна в такой ситуации ответить. Почему-то ей стало не по себе от горящего взгляда Итэра. Путешественник сделал шаг в сторону стола, и он прозвучал поразительно громко для забитой книжными шкафами библиотеки. Паймон, словно поняла, что будет дальше, закрыла рот руками и исчезла в бликах созвездий. Итэр слишком быстро оказался рядом и выхватил бутылку, зажатую между ног Лизы. Она от неожиданности ахнула и, наконец, прикрыла свою грудь руками. Как бы она себя ни вела и ни флиртовала, даже её прозвище «милашка» не были серьёзными. Лиза открыла было рот, чтобы что-то сказать, как её перебил Итэр, поставив пустую бутылку на стол рядом со второй, почти наполовину полной.       — У тебя что, есть дети?       Библиотекарь молчала. Ей совсем не нравилось это выражение лица. Совершенно похабное, в глазах блестело превосходство. Итэр опёрся о стол копчиком и наклонил голову в бок. Глаза сощурены, губы растянулись в странной ухмылке, какую Лиза никогда не видела. Это точно совершенно не тот путешественник, который пришёл впервые в Мондштадт.       — Могу помочь, — бросил он как бы невзначай, обратив внимание на полупустую бутылочку. — Тебе же самой станет легче. И я никому не расскажу, что с тобой происходит.       Итэр взял бутылку в руку и смотрит на молоко внутри. Ему всегда было интересно, а каково оно на вкус. Наверняка совсем не похоже на коровье. Он поднёс горлышко к губам, всё ещё глядя на Лизу. Женщина выгнула брови, не ожидая такое увидеть. Итэр наклонил бутылочку, и молоко коснулось его губ. В одно мгновение путешественник осушил стекло и прикрыл глаза. Ещё самую малость тёплое, то ли сладкое, то ли безвкусное, но точно не похоже на коровье. Он закрыл второй ладонью лицо и издал странный судорожный выдох. Лиза не знала, как на это реагировать. Она вперилась глазами в фигуру Итэра перед собой, опустив глаза ниже, когда заметила странное движение ног. Даже в этом мраке было видно, как натянулась ткань его штанов.       Он был странным.       Непривычный для этого мира, для людей вокруг. Слишком молодой, но при взгляде в эти золотые глаза видится чуть ли не старец. Библиотекарь протянула руку к нему, потому что почти минуту Итэр сидел без движения. Путешественник перехватил её руку и сделал резкий шаг к стулу. Навис сверху, заставив вжаться спиной в жёсткую спинку.       — Это божественно! Разреши мне помочь тебе, Лиза, — он улыбнулся, обнажив зубы.       — Ч… что..?       — Я хочу тебя, Лиза. Хочу сосать твою грудь, пока не высосу из неё всё твоё молоко. От одной мысли об этом у меня встает, и я не могу побороть это желание.       Речь Итэра быстрая и сбивчивая, он наклонился так низко, что его дыхание обжигало ухо. Лиза почувствовала, как путешественник разводит в стороны её руки и резво садится на её колени. У стула, на котором сидела библиотекарь, не было подлокотников, поэтому Итэр поспешил обнять женщину за талию. Вторая рука легла, с которой он уже успел скинуть перчатку на пол, на одну из грудей Лизы, вырвав из неё болезненный вздох. Пальцами, сжавшими сосок, Итэр почувствовал влагу. Путешественник поднял глаза и увидел, как сочилось молоко. Лиза закрыла глаза и сжала зубы. Наверное, провести весь день без возможности избавиться от этого всего молока, которое приносило мало приятных ощущений, довольно тяжело. Итэр медленно помассировал грудь женщины, сжал пальцами и потянулся к соску. Вобрал его в рот и принялся сосать, словно ребёнок. Итэр закрыл глаза. Он не успевал сглатывать, потому как жаждал всё больше и больше. Лиза не сдержала болезненный стон, когда путешественник, увлёкшись, прикусил её сосок. Это оказалось чертовски больно, и она схватила юношу за волосы, пытаясь отстранить от себя.       — Милашка, я не давала своего согласия.       — Сложно отказаться от такого предложения, когда весь день мучаешься и даже не можешь никому об этом сказать, — Итэр облизывает под грудью и давит ближе к ареолу пальцами. — Я помогу тебе, а ты мне, госпожа библиотекарь. Такая взрослая дама как ты знает, что надо делать, н-да?       Путешественник без зазрения совести положил руку Лизы себе на пах и вжал ладонь во вставший член. Он облизывал тёмный налившийся сосок женщины, слизывая капли молока. Лиза взглянула вниз на лицо Итэра: с закрытыми глазами и занятым ртом он выглядит как ангел, как и в первую их встречу. Под её ладонью совсем не детское возбуждение и Лиза сдалась. Она потянула в сторону бляшку-звезду, отстёгивая пальцами ремень, и сдёрнула вниз штаны Итэра. На его лобке ещё не такие густые волосы, как у взрослых работящих мужчин, да и член умещается в ладони. Лиза готова признать, что он больше, чем у обычного юноши его возраста. Ещё перед тем, как начать сцеживать своё молоко, Лиза сняла перчатки. И сейчас, обхватив горячий ствол рукой, библиотекарь Ордо Фавониус отпустила себя и окунулась в ощущения с головой.       Итэр высасывал всё до последней капли и сильно массировал груди пальцами, то сжимая их, то разжимая. Лиза водила ладонью по члену Итэра, и стоило ему прикусить болезненно ноющий сосок — сбивалась с ритма, сжимала пальцы у основания и жмурила глаза, сдерживая свои стоны. За дверью всё ещё стоял бессменный Вират, а Лизе очень не хотелось, чтобы он застал такую картину. Женщина вновь начинала свои движения, подушечками пальцев дразня головку и спускаясь к самым яичкам. Она водила пальцами круговыми движениями по мошонке, даже проводила по анусу, почти не касаясь. Путешественник тихо стонал, прикусывая грудь Лизы то с одной стороны, то с другой, чтобы не быть громким. Он хотел кончить, но библиотекарь не давала этого сделать, пережимая у основания. Семя, выделяющееся из уретры, стекало каплями по головке вниз и дразнило разгорячённую кожу на стволе.       Лиза перевернула руку и начала медленно вести вверх до головки, собирая всю влагу на пальцы и ладонь, а дойдя до уздечки, поворачивала руку, будто закручивала. И одна рука тут же сменялась второй, начиная заново. Одна нога Итэра соскользнула на пол, он ткнулся носом между горячих грудей Лизы и вцепился в неё руками. Путешественник подрагивал, старался толкнуться в конечное ускользающее движение руки Лизы тазом.       — Больше… дай мне кончить… — взмолился Итэр, чей осипший голос практически не было слышно.       Рука Лизы легла на член юноши, а большой палец провёл по уздечке. Женщина не давила, а касалась легонько, следя за тем, как дрожала нога Итэра, с трудом стоявшая на полу. Перехватив одной рукой член за основание — но не сжимая — ладонью второй руки Лиза накрыла головку члена Итэра и начала двигать по кругу. Этого оказалось достаточно для путешественника. Вжавшись лицом в библиотекаря, Итэр глухо застонал, стискивая её в своих объятьях. Сперма брызнула в руку женщины, запачкала не только штаны Итэра, но и чулки Лизы. Она взглянула на свою ладонь, а потом на всё ещё подрагивающего путешественника. Её грудь ужасно ныла, а сосок одной саднил, но, кажется, это был действительно эффективный способ избавиться от молока.       Лиза двинулась, стараясь отстранить от себя Итэра, и почувствовала, как влажно между ног. Почему-то в голове рыцаря Ордо Фавониус промелькнула мысль, что она не против разрешить этому ребёнку выпить ещё немного своего молока.