Виковаро

Цири натягивает поводья, останавливая Кельпи и оглядываясь на затихающие звуки веселья. Свадьба… Она улыбается мягко и тепло, ведь перед глазами Йеннифер в белом платье и счастливое лицо Геральта. Но они позади. А впереди юг. И месть. Еще раз оглянувшись на огни Розрога, Цири крепко зажмуривает глаза. Нильфгаард… Нильфгаард… Ей все равно куда, она найдет путь. Но рядом с мыслью про Нильфгаард мелькает еще одна, едва заметная. Непонятная. Странная. Почти забытая. Невесомая. Но этой маленькой мысли достаточно. Кэльпи фыркает снова и нетерпеливо тянет поводья, когда ее хозяйка открывает глаза. Вокруг лес. Темный, густой, шумящий тысячами звуков. Другой бы ни за что не различил стука копыт. Но ведь Цири ведьмачка. Рядом всадник, она его слышит. Оглянувшись, понимает, что стоит посреди широкой лесной дороги. Значит рядом город. Или замок. Кельпи спокойна, значит, всадник не представляет угрозы. У кобылы ведь чутье не хуже ее собственного. Но стук копыт все ближе. Цири подавляет желание схватиться за меч. Ее реакции хватит, чтобы защититься от любого, кто выедет ей навстречу. И ведьмачка только гордо поднимает голову. Сейчас она спросит что это за место. И время. И их пути с этим странником разойдутся навсегда. За поворотом мелькает тень. Тусклый свет звезд пробивается сквозь кроны деревьев, освещая молодого мужчину верхом на красивом сером жеребце. Цири не отрываясь смотрит на прекрасные тонкие ноги породистого скакуна, выбивающие пыль с дороги. А подняв голову на всадника, замирает, сжав поводья. Кельпи недовольно фыркает, и странник останавливается в нескольких метрах от нее. Он тоже узнал. Она видит это в его глазах, его мягких синих глазах. — Цири… Тот же голос. Сколько раз он набатом гремел в ее кошмарах, шептал что-то на неизвестном языке. — Ты призрак? — Нет. Мужчина подводит коня и протягивает руку, мол, на, убедись. Цири руку не принимает, едва ли не фыркает в ответ, совсем как лошадь. Ведь со стороны наверняка выглядит так, как будто он пытается приручить дикую зверушку. — Кагыр… — его глаза загораются, когда он слышит от нее свое имя. — Я думала, ты погиб тогда… — Почти погиб. Он улыбается, а Цири не знает, что говорить. Но не может оторвать от него глаз. Она помнит мужчину, который пришел за Геральтом, чтобы спасти ее. Слишком хорошо помнит. Его слова. Голос. Глаза. И помнит мужчину, что был ее кошмаром. Слишком хорошо помнит. Шлем с крыльями хищной птицы. Голос. И его руки. Теперь он стоит перед ней и чего-то ждет. Наверное, пока сможет насмотреться. — Я думал, больше тебя не увижу. В этих словах гораздо больше, чем кажется, Цири чувствует это. И это едва ли не… пугает. Пугает то, что это «больше» значит для нее. Ведь в ней нет больше страха к нему. Ни капли. Потому что рыцарь в шлеме с крыльями хищной птицы когда-то стал между ней и куда большим страхом. Стал, готовый погибнуть. Но не погиб. Кагыр не выдерживает ее молчания. — У меня не было случая… попросить прощения… — За что? — За ту ночь. Ту ночь. Не нужно объяснять, какую. Она сама ведь о ней думает слишком часто, хоть больше и не видит в кошмарах. Голос Цири очень тихий. — Ты спас мне жизнь. — И стал твоим кошмаром по собственной глупости. — Не будем об этом. Что было, то былью поросло. Кагыр мягко улыбается, самими глазами. Так облегченно… словно гору с плеч сбросил. Смотрит на Цири, ничего не ожидая. Ни слов, ни даже ответного взгляда. И собственный голос кажется почти чужим. — Тогда может согласишься побыть моей гостьей? В Дарн Дыффе может найдется работа для ведьмачки. — Где? — В замке, что за лесом. — Прости, Кагыр, я… Я оказалась тут случайно и понятия не имею, что это за места. — Ах вот оно что. — он понимающе улыбается и подходит совсем близко, выравнивая своего скакуна с Кельпи. — Тогда, добро пожаловать в Виковаро, княжна. Его обращение бьет неожиданно больно. — Ведьмачка, не княжна. — Не для меня. Снова улыбается. Что же с ней делается? — Так что? Принимаешь приглашение? Княжна кивает. И пускает кобылу шагом следом за нильфгаардским рыцарем. Но вдруг понимает, что так и не спросила то, что ее больше всего тревожило. — Кагыр, как ты выжил? Горькая улыбка на его губах. Только и всего. — Ответь, ведь я знала Бонарта, он бы не позволил тебе выжить. — В каком-то смысле… ты меня спасла. — Что? — Он так спешил за тобой, что не стал проверять качество выполненной работы. Полоснул по шее, увидел кровь, решил что этого достаточно. Может так он и было, но мне жутко повезло. Регис так сказал. Он искал Геральта, и наткнулся на меня. Наскоро наложил повязки, согнул мне руку, так чтоб меньше крови вытекало. Шептал что-то про артерии, называя меня везучим дьяволом. Затем пришел Эмгыр. Цири встрепенулась, услышав это имя. Все еще она старалась не думать об Нильфгаардском императоре. О сказанных им словах. — Он оставил тебе жизнь? — Оставил. Я не многое запомнил тогда. Но его слова запомнил хорошо. Он сказал «я оставлю тебе жизнь, но какую, я еще не решил». Жестокий. Как будто она этого не знала. — Император проявил небывалую милость. Для него — невозможную. Оставил мне жизнь, но лишил всех кровных прав и титулов. Я теперь даже не рыцарь. — Но ты жив. Жив здесь, в этом мире. Цири осеклась, не договорив. Да и толку. Разве для него это значит то же, что для нее? — И ты тоже. Для Кагыра это так много значит. — Как поживает Геральт? Цири непроизвольно улыбается, ведь снова думает о Йеннифер в белом платье и счастливом Геральте. — Они с Йеннифер поженились. — Правда? Могли бы и меня позвать на свадьбу! — О, ну прости, что не знали, что ты чудом выжил. — его смех обрывается, когда Цири совершенно серьезно спрашивает: — Кагыр, почему ты не дал знать? Мужчина опускает голову. Молчит. — Мне нужно было время. — Зачем? — Позволь мне не отвечать сейчас, прошу. Она ведь могла бы прочесть его мысли. Он бы даже не понял. Не заметил. Не узнал. Она могла бы. Но не стала. Что-то внутри не позволило. Что-то очень похожее на страх. Цири боится мыслей Кагыра. Не потому ли, что это ее собственные мысли? А может она снова путает небо со звездами, отраженными в пруду? Может и так, но сейчас звезды над ними самые настоящие. Они горят, пылают, и льют на двух ночных путников свет тысяч миров. Прекрасных миров. Может в одном из них Цири прочла бы его мысли. Но не в этом. — А вот и мой замок. Княжна поднимает голову, ведь все занятое мыслями время усердно рассматривала свои руки, сжимающие поводья. А теперь перед глазами замок. Не самый большой, и уж точно не такой красивый, как тот, в котором она жила в Цинтре. Но все же… — Красивый. — Днем гораздо лучше. Их встречают у ворот и Цири замечает герб на одеждах стражников. Лев, почти как дома. Кагыр говорит что-то на нильфгаардском, снова и снова, ведьмачка понимает лишь отрывки. Он вовсе не выглядит как тот рыцарь, что дважды спасал ей жизнь. Лишенный всех прав, так ведь он сказал? Если так, то только на словах. Ведь для тех, кто встречает их на широком дворе, Кагыр все еще граф. Это в его словах, твердых, уверенных, но совершенно не высокомерных. В его движениях и идеально ровной спине. Цири спешивается вслед за ним, не в силах перестать наблюдать. Кельпи позволяет нильфгаардцу погладить холку и довольно фыркает. — Мои люди хорошо о ней позаботятся. — Не сомневаюсь. — прозвучало как «иначе я убью их», но так и было задумано. Пусть думают, что именно это она и сказала. — Пойдем, уже поздно, тебе бы не помешало поспать, верно? Поспать… От одного слова усталость навалилась горой. Весь день, свадьба, сражение с подводным чудищем, снова свадьба, гулянка, а затем Кагыр… — Да, конечно. Они идут коридорами, минуя одну дверь за другой. Поднимаются по лестницам, сворачивают снова и снова. И Цири думает, что слишком легко поддается. Что нет сомнений, таких привычных. Она ведь так легко согласилась на все вот это. Совсем на нее не похоже. Не на нее нынешнюю уж точно. Кагыр открывает тяжелую дверь, впуская гостью в одну из лучших комнат замка. И останавливается на пороге, даже на полшага не нарушая несуществующей границы. — Утром пришлю к тебе слуг, они наберут ванну. Ванну… как давно она в последний принимала ванну?.. настоящую ванну… Все проклятая месть. Вся жизнь Цири стала сплошной местью. И это было так легко… До этой ночи… Ведь думать о мести, глядя в мягкие синие глаза Кагыра она не может. Только не о мести. Скорее о горе, которое месть так хорошо скрывала даже от нее самой. — Спасибо. — Если нужно что-то еще… — Да, нужно. — Я сделаю все, что попросишь. Грудь спирает от этих слов. Все, что она попросит. — Найди мне работу. Кагыр улыбается. Все, что она попросит. — Как прикажешь, княжна.