Веди меня

Гию Томиоке в последнее время не везло на ранения, справиться с которыми могла лишь Кочо. В поместье бабочки не было ни одного медика-мужчины, а во всей организации – такого искусного специалиста по ядам и насекомым. Когда Томиока шел сюда, то уже предчувствовал, через что ему придется пройти. В этот раз он добрался сюда на своих двоих в полном сознании, у него были лишь небольшие кожные травмы и… несколько укусов шершней в самых неожиданных местах. Шинобу так весело смеялась, стоя рядом с Ренгоку, что у нее выступила слеза. Кёджуро продолжал что-то увлеченно рассказывать. Гию почти физически почувствовал, как чернеет его сердце. Столп пламени заметил его первым. –О, здравствуй, Томиока! Ты к Шинобу? Я уже ухожу! –Останься на обед, Кёджуро-сан. —К сожалению, мне действительно нужно идти! Рад был пообщаться с тобой, Шинобу. Спасибо за помощь! Тот скрылся за воротами. –Вы можете найти Аой на кухне, Томиока-сан. Шинобу повернулась, поспешив уйти. Смотреть на него было стыдно до сих пор. Гию схватил ее за плечо. Он понимал, что его ревность совершенно глупая и необоснованная. Он даже не имел право ее испытывать. Тем более, это Кёджуро, которого любят абсолютно все. Но такой контраст, между выражениями лица Шинобу, когда она говорила со столпом пламени и когда начала говорить с Гию, выводил его из себя. –Кочо, мне нужна именно твоя помощь. Он поднял рукав хаори и показал свою посиневшую и опухшую левую руку. Она опухла настолько сильно, что верх формы ему пришлось снять еще по дороге к Кочо. –И что это? –Укусы шершней. –Вы серьёзно, Томиока-сан?..–она тяжело вздохнула, но после зашагала внутрь поместья. —Идите быстрее. В кабинете она осмотрела его руку. Две небольшие точечки посреди фиолетового, все более наливающегося отека не радовали. Оставалось надеяться, что у Томиоки не начнётся внезапная сильная аллергия. Они промыли места укусов. –В этом уже нет большого смысла, судя по всему, прошло уже не менее пары часов, но все же приложим охлаждающий компресс. Она смешала какие-то порошки и залила их водой. –Пейте. –Что это? –Это на случай, если у вас начнется удушье, слишком уж сильный и плотный отек. Она отсыпала из того же сосуда порошок в бумажный пакет. –Выпейте еще завтра. Если отек будет нарастать, то нужно будет снова прийти. Она внимательно вгляделась в его лицо. –Будет лучше, если вы останетесь сегодня в поместье, — тихо сказала она, — вы уверены, что это единственные укусы? Он замялся сначала, но она не могла не заметить красные пятна, уходящие с самого низа торса за пояс его штанов, а также наливающиеся свежие гематомы –Снимите хакама, Томиока-сан. Тот медлил. –В чем дело? –Я не буду их снимать –Только не говорите, что вы меня стесняетесь. Я в тот раз уже провела полный осмотр, — ее улыбка становилась все умилительнее и опаснее, — раздевайтесь, Томиока-сан, не тратьте мое время, у меня еще запланирован обход палат с лежачими больными. Негнущимися пальцами он стянул с себя штаны и откинул их на стул. Кочо для начала ощупала его ребра, где обнаружила синяк –Нет, здесь все в порядке. Просто ушиб. Она присела на корточки, осторожно осматривая его живот. –Сообщите, если где-то почувствуете боль. Она начала приспускать его белье, чтобы осмотреть ниже. Но внезапный прилив стыда ее остановил. –Снимите и это, Томиока-сан. После выполнения ее просьбы Кочо вернулась к осмотру. Томиока флегматично смотрел в окно, стараясь игнорировать происходящее. Она ошарашено смотрела на укусы внизу живота и на лобке, отек от которых дошел до члена. –Томиока… нельзя это так оставлять. Тут проходит большое количество сосудов. Два укуса — это уже опасно, а в этой ситуации… Он пожал плечами, продолжая смотреть в сторону. –Что за халатное отношение! У вас могло остановиться сердце. А сейчас может начаться некроз и останетесь вы без члена. –Не большая потеря. –Не говорите так, у вас еще все впереди, может, вы научитесь жить в человеческом обществе. У Узуй-сана получается справляться с тремя, думаю, вы когда-нибудь достигнете хотя бы уровня нормального человека, а не будете в одиночестве… кхм… Ложитесь на кушетку. Она сунула валик под его ноги, быстро развела какие-то составы из склянок и пристально осмотрела каждый укус в поисках возможных обломавшихся частиц жала, после приложила смоченные в растворе ватные тампоны. Она встала, вымыла руки. Взяла с полки одну из банок. –Вот ваши лекарства и мазь. Втирайте ее во все видимые синяки. При нанесении на пенис, постарайтесь не вызвать его отвердение, может стать хуже, из-за отека могут возникнуть неприятные последствия. Это был самый позорный визит к врачу за всю его жизнь. Удивляло, с каким спокойствием Кочо осмотрела все это, и как уверено ощупала. После произошедшего в его последний визит он бы так не смог. И, если бы у него был выбор, он и сам точно сюда бы не пошел. Но выбора не было. Через пару часов он был на свободе, так как наотрез отказался оставаться, но обязан был прийти на осмотр через неделю. К счастью, за это время новых травм не прибавилось, но работа выбила необходимость идти к Шинобу из головы. Об этом напомнила одна из какуши, пришедшая с группой зачищать следы битвы. — Кочо-сан злится на вас, потому что вы пропустили назначенное вам время. Зная, что Шинобу может пойти на крайние меры и все равно выцепить его через Убуяшики (а подобное уже случалось с Муичиро), он решил не противиться неизбежности. Возможно, он пришел поздновато, поэтому Шинобу была особенно придирчива. –Боже, Томиока-сан, добрый вечер! Вы пренебрегаете моим временем, Томиока-сан, а это так невежливо. –Поэтому быстрее покончим с этим. Он сразу разделся до белья. –Знаете, Томиока-сан, я так не люблю торопливых мужчин, — это звучало почти угрожающе в спектре выражаемых девушкой эмоций. Она осмотрела его торс: –Вижу, что все обошлось и гематомы уже сошли –Да, все в порядке. –Раздевайтесь до конца, Томиока-сан. Я не все ваши травмы осмотрела, — она явно насмехалась, — о, тут тоже все выглядит лучше. Нет проблем с мочеиспусканием? –Нет. –С эрекцией? –Не имею понятия. –Какая халатность, Томиока-сан, мне казалось, мужчины трепетно относятся к этой своей части, — она села, закинув ногу на ногу, и сцепила ладони на колене, — проверяйте сейчас. Если вы выясните это через год, ни я, ни любой другой доктор уже точно ничего не сможем с этим сделать. А может, уже поздно, так и умрете девственником, Томиока-сан… И всё же… Вы же быстро сможете ввести его в боевое состояние, я знаю. –Я не буду этого делать, — он видел, что Кочо откровенно развлекается. Ее сильно забавляла эта ситуация и она планировала выжать из нее максимум. –Представьте себе что-нибудь эротическое… что может вас вдохновлять? Он скривился. В голову лезли навязчивые картинки из его снов. Об этом опасно было думать сейчас. –Томиока-сан? –Если все в порядке, я пойду. –Мы так и не выяснили это. Она присела рядом и заглянула ему в глаза. Вырез ночного кимоно казался каким-то слишком откровенным. Он невольно отшагнул назад. –Не нервничайте так, Томиока-сан. –Это нисколько не забавно. –Разумеется. Я просто проявляю заботу о вас. –Мне это не нужно. Кочо понимающе покивала и насмешливо потрясла кулаком вверх-вниз: –Я видела, вы и правда отлично справляетесь самостоятельно. В дверь постучали. Он спешно натянул хакама. Кочо открыла дверь. Ввалился Кёджуро с бессознательной Митсури на руках. Шинобу переключила внимание на свою подругу: ее быстрые, но плавные уверенные движения завораживали. Наконец, жизни Канроджи ничего не угрожало, и, когда мужчины помогли расположить раненую в палате, Кочо заговорила: –Поздновато идти, Ренгоку-сан. Останьтесь, вы, наверное, и не ели сегодня. –Точно, не ел. Томиока ведь тоже останется? –он достал из сумы большую бутыль, — у меня есть предложение, чем заняться. Заодно и удостоверюсь, что с Митсури точно все хорошо. –Спустимся вниз, на первом этаже есть выход во внутренний сад. Схожу к Аой, попрошу принести ужин туда. Между тем Томиока тоже был прямиком с миссии и есть хотел не меньше. Странно было ощущать себя ущемленным по этому поводу, но факт налицо — ему ужинать никто не предложил. –Представляешь, Томиока собрался уходить, потому что решил, что его не приглашали, — выдал его Кёджуро, с которым Гию успел поделиться этой мыслью. –Это так. –Ты такая шутница Он громко рассмеялся. Девушки принесли подносы, ужин сервировали на три человека. Похоже, Кочо и впрямь шутила. –Вкусно! — Ренгоку повернулся к Аой. — Это просто отлично приготовлено! –Сегодня основное блюдо готовила Шинобу-сама. –Ты шикарная женщина, Шинобу-сан. Выпили они много. В основном, конечно, Гию и Ренгоку, Кочо медленно цедила одну стопку все это время, периодически отлучаясь к Митсури. Кеджуро много говорил о последней миссии. Чувствовал себя виноватым, что не прикрыл Митсури от атаки. –Она сильная девушка, все будет в порядке, Ренгоку-сан. –Сильная — это точно. Ох, она вся из мышц, неожиданно тяжелая для своего внешнего вида! — он смерил взглядом Кочо и широко улыбнулся. –Извини, Шинобу-сан, но мне очень интересно! Столп пламени легко подхватил ее на руки. –Ты и впрямь как бабочка! Он рассмеялся. Покачал ее на руках. –Думается, ты легче даже, чем мой братишка. В душе у Томиоки кипел дёготь. Как Ренгоку смел так просто ее касаться?! Они просидели до глубокой ночи, и все это время столп пламени вел себя очень свободно, так спокойно и по-хозяйски ее касался, что это не могло не раздражать. Не желая показывать свою ревность, Томиока избегал разговора и вскоре задремал. Проснувшись, он понял, что остался один. Тревога заставила его пойти искать хозяйку поместья. «Она говорила, что собирается пойти мыться» — вспомнил столп. Ошалевший от легкости и смелости, бегущих по его телу вместе с выпитым алкоголем, Гию шел к ней. Что он собирается делать, мужчина сам не понимал. Может, убедиться, что она там одна? Он нахмурился. Руки Кёджуро на ее талии… выглядели, бесспорно, красиво. Но злили. Он услышал голос Аой и неосознанно притаился. Значит, она помогала Кочо в купальне. –Томиока-сан? — она все же его заметила. –Я хотел бы вымыться, — полуправда лучше, чем ложь. –Конечно! Мы не подумали об этом, извините. В купальне сейчас Кочо-сама, подождите немного, — она коротко поклонилась, — принести вам полотенца? –Нет, не нужно. Где я могу лечь после? –Я попрошу приготовить вам место. Мы не знали, что вы решите остаться. Столп кивнул. Теперь, когда девчонка ушла, он спокойно мог пройти дальше. Он уверенно вошел в комнату. Тут горела лишь небольшая лампа под потолком. Ее желтый тёплый свет казался медовым. Горячий пар чуть ожег нос. Приятно пахло чем-то смолистым. Кочо намыливала волосы, пальцами взбивая густую пену. –Аой? — она, не став ждать ответа, продолжила, — раз ты вернулась, помоги мне, пожалуйста. Томиока пьяно улыбнулся. Девушка сидела спиной к нему на небольшой скамейке полностью нагая. Красивые женственные плечи, изгиб спины, легкий румянец, испарина на ее теле — он мог разглядеть всё. Шинобу приподнялась и наклонилась, видимо, ожидая, что ей помогут смыть пену с волос. Она выглядела еще лучше, чем в его снах: прекрасные белые ягодицы, с чуть заметным красным следом от сидения на скамейке твердо удерживали его взгляд. Ниже, между бедрами, угадывалось что-то еще более интересное. Гию подошел ближе и взял в руки ковш. Наполнив его водою, смыл пену. –Не лей все сразу. Вода текла по ее спине, затекая между ягодиц. Она чуть отжала волосы: –Подай полотенце, пожалуйста. Он снова охотно выполнил её просьбу. Кочо даже волосы промакивала изящно. Она, наконец, открыла глаза и повернулась к нему лицом. Непонимание, а затем паника мелькнули в ее взгляде, но она быстро взяла себя в руки. Справедливо решив, что что-то прикрывать уже поздно, и это выдаст в ней пугливую суетливость, она чуть склонила голову набок и произнесла: –Томиока-сан, невежливо вторгаться, когда кто-то моется. Особенно, если это женщина. –Я тоже пришел мыться. В онсэнах это никого никогда не смущает. Гию хладнокровно скинул хаори в ящик у входа и начал расстегивать свой сюртук. –Думаю, вам будет комфортнее, если я сначала освобожу вам купальню, тут не так много места. –Ты мне не мешаешь. Девушка продолжала смотреть на него настороженно и внимательно. Он полностью разделся. –Боже, Томиока-сан, вы ведь так стеснялись показать даже ваши укусы, а сейчас позволяете себе… –Я же собрался мыться, — перебил он её. Уголок ее губ раздраженно дернулся: «Насколько же он пьян?» С другой стороны — это ведь Томиока, он точно не будет трепаться об этом. Значит, она может и понаблюдать, раз представилась такая возможность. А понаблюдать хотелось. Шинобу старалась смотреть ему исключительно в лицо, не опускать взгляд ниже шеи. Он подошел к ней вплотную. Ей, все еще сидящей на скамейке, стало совсем неловко: все то, на что Кочо избегала смотреть, оказалось рядом. Но… к удивлению, краем глаза она замечала его тотальное спокойствие. О, знала бы она, что это спокойствие многого ему стоило. Мысленно Томиока молился всем известным богам, чтобы не выдать своего интереса. Гию взял ковш и сел на второй табурет, окатил себя водой. –Ты бы тоже могла мне помочь. Она удивленно приподняла брови. –Я до сих пор не могу сгибать нормально вторую руку, — пояснил столп. Кочо мочалкой повела по его плечам. Крепкое его сложение нравилось девушке. Он не гора, как Гёмей, и Узую тоже уступает, но именно от него она чувствовала исходящие и зовущие ее волны мужского начала. «Только бы не встал…» — думал Гию. –От тебя пахнет, Томиока-сан! –Именно потому я здесь. Было неприятно слышать от нее такое, но, в конце концов, она сама его выдернула сразу после миссии. Однако Кочо этим запахом скорее была смущена, чем возмущена. Она была сверхаккуратной, в её доме было чище, чем в некоторых операционных и потому то, что что-то подобное может не просто не отталкивать ее (она стойко переносила неудобства), а даже нравиться, казалось чудовищным. И ей больше, чем просто нравилось. Этот запах подчинял, заставлял касаться его кожи снова и снова, и поэтому мягкие маленькие ладони покорно двигались по его широким плечам, спине. «Неужели это его даже просто физиологически никак не волнует?» Шинобу заглянула через его плечо, но увидела лишь тот же штиль. Гию повернулся к ней крайне невовремя. –Что? Она лишь улыбнулась. Стоило остановить себя, ведь её руки желали двинуться дальше. Закончив тереть ему спину, девушка сказала: –Думаю, теперь вы справитесь и сами, Томиока-сан. –Пожалуй. Он хладнокровно продолжил мыться, даже когда она села напротив. Стало интересно, неужели у него вообще никакой реакции на ее присутствие? Она же взрослая сформировавшаяся женщина, а он мужчина. Углубившись в размышления, она не сразу поняла, что Томиока успел вымыть волосы и теперь вопросительно смотрел на нее. –Вам ещё нужна моя помощь? –Нет, но я помогу тебе. Он забрал ее мочалку. Горячая пена и его руки заскользили теперь по ее спине. Несмотря на то, что тут было жарко, холод и мурашки тут же побежали волна за волной. –Я сама. Но выхватить мочалку ей не удалось, и она оказалась прижатой спиной к влажной, скользкой от пены горячей груди. Её крепко держали одной рукой, продолжая мочалкой гладить ее тело. Рука скользила по её шее, заставляя откинуть голову ему на плечо, скользила и по ее рукам, по животу. Пальцы второй руки почему-то тоже двинулись по нему, немного грубо, но явно гладя. Кожа охотно поддавалась пальцам. Руки, руки, везде его руки! Она тихо, но страстно выдохнула. Томиока, очумевший от собственной дерзости, едва мог себя контролировать. Она не сопротивлялась, она позволяла!.. –Томиока-сан! –Что? –Прекрати! Она развернулась к нему лицом. Насмешливо кинула взгляд вниз. –Похоже, ваш друг так и не пережил знакомства с ядом шершней. –Дело не в этом. –Действительно? — даже её злая ехидная улыбка ему нравилась. — Не верится. Вы ведь сейчас трогали меня слишком откровенно. –Дело не во мне. Переживать ещё один позорный инцидент из-за невовремя появившейся эрекции он не хотел. –Вы хотите сказать, что во мне? Он просто выразительно на нее смотрел. –Мы просто моемся, Кочо. –Вам следует обратиться к другому врачу, если вы меня стесняетесь, хотя это странно, учитывая ситуацию. Ваша проблема может вызвать ряд других проблем со здоровьем или быть их следствием. –У меня все в порядке. –Нет. –Не стоит своё недовольство перекладывать на мое здоровье. –Мое недовольство чем? Сформулировать он не решился. –И? Чем же я недовольна, Томиока-сан? Понимая, что опять складывается патовая ситуация, столп молчал. «Почему я вообще это скрываю? Что изменится, если она узнает?» Он тут же вспомнил все её насмешки над его неумением общаться с людьми, особенно с девушками, вспомнил и то, как она отреагировала в прошлый раз, и понял, что рассказывать ей о своей симпатии не стоит. Опьянение начало отпускать его, и смелость, вызванная им, тоже отступала. Он начал осознавать, в какую странную ситуацию попал по своей же воле. –Зачем вы сюда вообще пришли, Томиока-сан? –Мыться. –Полагаю, пятнадцать минут вы могли бы погулять в саду. Зачем вы трогали меня? –В чем ты меня обвиняешь? –Ваши слова расходятся с поступками. Или вы все же решились проверить работоспособность? –Я уже сказал, что все в порядке. –Докажите. Кочо смотрела на него очень внимательно, ожидала, что он предпримет. –Ты слишком озадачена этим. –Я же могла помочь, но не помогла. Это неэтично… Может, позвать Кёджуро-сана, чтобы его вид вас «оживил»? Он ведь очень хорош собою, не правда ли? Может, вид мужчины вам более приятен? Не поэтому ли вы спокойно пришли сюда? Она его разозлила. Спокойно Томиока приблизился к ней почти вплотную. Шинобу непоколебимо улыбалась, смотря на него снизу вверх. Гию пугали её глаза поначалу, их вечная мутность, поволока, после он привык к ее взгляду, но сейчас это чувство вернулось — она всегда ощущает себя победительницей в разговоре с ним. Он запустил руку в ее мокрые волосы, наклонился, заглядывая в глаза. Она ведь не ведет себя так с другими. Почему именно с ним она так обходится? –Что такое, Томиока-сан? Что за беспомощный вид? Кочо, кажется, вообще не понимает, чем ее выходки могут грозить. Он, конечно, никогда не посмеет сделать что-то подобное всерьёз, но он понял, что стоит показать ей границы дозволенного. Нельзя же вечно быть ее жертвой? Мужчина вывернул обе ее руки за спину, без усилий удерживая их за запястья. Шинобу вынуждена была нагнуться. Насколько могла, она развернулась к нему. –Довольна? — он так и держал ее, чуть наклонив. –Чего ты добиваешься, скажи? Второй рукой он, поражаясь сам себе, провел по ее пояснице. Красивый изгиб. Тусклый свет лился по ее гладким плечам, по груди. Ее гладкое белое тело могло бы напоминать ту беломраморную статую, виденную им у одного богача, но… россыпь мурашек, остро торчащие соски вздымающейся от тяжелого дыхания груди доказывали, что она прекрасна как сама жизнь. Какой же нежной казалась её кожа, такой страшно касаться своими грубыми руками. Столп протянул руку, пальцами провел под самой грудью, на мгновение почувствовав ее приятную тяжелую полноту. –Прекрати это, Томиока! Она впервые видела такое странное выражение лица у него. Один его взгляд словно подавлял её волю, казался опаснее, чем любая демоническая луна. Голодный и страшный взгляд. Девушка снова оказалась прижата к широкой груди. Ее прохладная кожа так странно встретилась с горячей кожей Томиоки. Неожиданно наглые руки оказались на её бёдрах. Вынудив ее встать на скамейку, он крепко прижал Шинобу второй рукой, заставляя вжаться в него уже ягодицами. Она ощутила кожей крепкие мышцы нижнего пресса. –Кто-то хочет узнать, как ласкают женщин? –Ты не посмеешь. –Это дастся мне нелегко, — признал он, но решил пустить все на самотек, лишить себя последнего самоконтроля. Не позволяя ей сойти с места, он неумело, а потому грубовато касался ее спины, бедер, живота, чувствуя, как некоторые движения отдаются в ее теле дрожью. Небрежно Гию собрал ее влажные волосы в кулак, открывая доступ к изящной нежной шее. Он потянул Шинобу вверх, ее ноги чуть задрожали, когда он куснул её за плечо. Как же эротично она сейчас стояла на своих носочках, выгнувшись под его властью. Как беззащитно, как безропотно она выглядела. Он знал, что Кочо со всей откровенностью чувствует его твердеющий член. Томиока схватил ее ладонь, приблизил ее пальцы к своему естеству. Короткое пугливое прикосновение взбудоражило его, и он не позволил ей отпрянуть, прижал ее пальцы к стволу у основания, провел ими до самой головки. Кочо почувствовала, насколько он горячий и твёрдый, даже жёсткий, налившийся так, что она могла чувствовать вспухшие вены подушечками пальцев. Гию не отпустил её руку, завел ее пальцы выше. Кожа на головке оказалась ещё тоньше, ещё нежнее. Она коснулась влажной щелочки на самой вершине, смоченные в выделившейся липкой смазке пальцы мягче скользнули ниже. –Есть ли у меня проблемы, Кочо? Та не верила в происходящее. Гию прижал ее к себе, член скользнул между ее бедер. Теперь она могла ощутить, как Томиока начал движение, трясь между её ногами. Опасная близость возбуждала. Уже знакомый крепкий низ его живота, еще более напрягшийся, то и дело прижимался к ней. Ствол с нажимом терся о её половые губы. Томиока с восторгом понял, что каждое следующее движение дается легче, плавнее из-за того, что она течет. –Мне продолжить? Ты ведь хотела убедиться в моей мужественности, — он пальцами раздвинул набухшие нежные половинки, теперь головка гладко и скользко терлась и о клитор. –Прекрати… Томиока… — ее голос звучал непривычно: высоко, распалено, неубедительно. Еще пара нежных движений бедрами заставили ее дрожать в его руках. –Что, ноги слабнут, Кочо? Он отпустил её, позволяя сойти со скамейки. Она и впрямь осела на пол, стыдливо смотря в сторону. Больше всего ей хотелось продолжить, она была так возбуждена, что ей хватило бы еще пару движений, но… она ни за что не станет об этом просить. Немного придя в себя, она отпрянула от более не удерживающего ее Томиоки и, схватив свое кимоно, убежала. Мужчина крепко зажмурился. Он остановился вовремя. Дальше не смог бы себя сдерживать, и тогда о нормальном общении с напарницей не могло бы быть и речи. Но… как не жалеть, что отпустил её? Даже если сама Кочо сопротивлялась, ее тело хотело этого. Когда Томиока вышел из купальни, уже начало рассветать. Оставаться здесь не было смысла, и он отправился к себе, пытаясь унять все те мысли и чувства, что так неосторожно всколыхнул этой ночью.