Вишневый Тэ-Тэ

Одно Тэхен от Чонгука все-таки скрыл. Работу в пекарне. Он решил, что нужно подождать, попробовать, и если получится, тогда сообщить эту прекрасную новость. Тем более госпожа Чон обещала Тэхена не выдавать, а Чонгук попросту не заметит его отсутствия, потому что весь день пропадает на занятиях. На свою новую работу Тэхен шел с будоражащим намерением снова повидаться с мерзким Паком и как-нибудь ему насолить, что-то ему доказать, но точно не для того, чтобы вырядиться в убогий серый фартучек и слушать, как какая-то омега описывает виды булок в ассортименте. — Реже берут крендельки с кунжутом, чаще пирожки, — рассказывала девушка, стараясь сильно не пялиться на нового работника, ведь тот, по слухам, прибыл с Юга. Она впервые видела южного омегу. Ее поражали светлые волосы Тэхена, привлекательное лицо, изысканные украшения и дорогая одежда. Да весь он приводил в восторг, а Тэхен восторга не разделял. Пока девчушка распиналась, он снял с себя фартук и перевернул его красной стороной наружу. Убогий серый цвет портил ему настроение. — Это ведь изнанка, — робко предупредила девушка. — Но красный мне идет больше, — подмигнул Тэхен, и бедняжка слишком смутилась, чтобы возразить. Тэхен скучал на теории, кис на практике. Раскладывать выпечку и считать крендельки ему было откровенно не интересно. Не было здесь огня, не пахло перспективами и интеллектуальностью. Весело стало только на третий день, когда господин Пак соизволил посетить свою богадельню. Случилось это в момент, когда не было ни единого покупателя, а Тэхен от нечего делать стоял за прилавком и глазел в большие панорамные окна, выходящие на центральную улицу, где сновали прохожие, тяжело перекатывались по ухабам груженые повозки. Наблюдал и задавался философскими вопросами - что он делает в этом унылом месте и почему так быстро скатился от гостя светских раутов до замшелого поваренка? Из-за этих мыслей Тэхен даже не заметил, как со стороны кухни появился его величество начальник. — Прохлаждаешься? — послышалось за спиной. Он вздрогнул от неожиданности и обернулся. Пак стоял у полок с пирогами, все такой же худой, бесцветный и неприветливый. — Тут никого нет. Что мне надо делать? Скакать как в зад ужаленный, чтобы Вас порадовать? — съязвил Тэхен, выместив свое раздражение из-за испуга. Нечего к нему подкрадываться! — Я тебя нанял не для красоты, а чтобы ты работал, — Богом строго оглядел его вызывающий наряд. Что-то он не припоминал в рабочей форме красных фартуков, блестящих серег и перстней с камнями. — Уж поверьте, я принесу Вам кучу денег, — Тэхен заметил хмурый взгляд и горделиво приосанился. — Удвою выручку, — дерзнул следом. Что для него эта жалкая пекарня с облупившейся вывеской, когда раньше он держал в руках целые производства? — И как же? — прогнусавил Богом, скривив губы в кислой улыбке. Тэхен смерил его высокомерным взглядом. Знал бы этот козел, с кем так по-хамски разговаривает. Тэхен никогда не кичился своим происхождением и богатством, но впервые захотел. Богом полагал, что он тут самый влиятельный и умный, но глубоко заблуждался. Их агрессивные гляделки прервал звон дверного колокольчика: на пороге появился посетитель. — А вот так, — обворожительно улыбнулся Тэхен и вместо того, чтобы встретить покупателя, отправился к полкам с булочками. Схватил одну, мягкую, горяченькую, с хрустящей корочкой, и с наслаждением откусил. — Эй, сотрудникам нельзя есть на рабочем месте, — возмутился Богом. — Ой, простите, господин Пак, — ахнул Тэхен, весь съежившись. — Булочки так вкусно пахли, я не сдержался. Теперь Вы меня уволите? — жалобно спросил он, привлекая внимание гостя. Низенький лысоватый альфа средних лет подошел к прилавку и с интересом принялся следить за происходящим. — Что ты вытворяешь? — спросил Богом, косясь на зрителя. А Тэхен изогнул брови, прикусил губу и глянул с таким раскаянием, что любой бы повелся на столь привлекательного и до невозможности наглого актера погорелого театра. — Ким Тэхен, — шикнул предупреждающе, но омега лишь шмыгнул носом, сиротливо прижимая к груди надкушенную сдобу. — Ну господин Пак, простите мальчика, — растрогался покупатель и зашелестел купюрами в кошельке. — Я с радостью куплю булочек для такого очаровательного омеги и себе еще парочку возьму. — Ах, Вы так добры! — воскликнул Тэхен, кидаясь к благодетелю. — Спасибо Вам большое. Вы благородный человек. — Да пустяки, — польщенно зарделся мужчина. Прелестный светловолосый омега буквально повис на стойке, с восхищением заглядывая ему в глаза. А как же сладко он пах! Похлеще тех вишневых пирогов, что томились в печи. — Господин, для меня это очень важно, — подхватил омега с придыханием. — А булочки и правда чудесны. Вы не пожалеете, — он кинулся складывать выпечку в бумажный пакет, а заодно прихватил кусок дорогущего пирога. — Скажите свое имя, прошу Вас. Я должен знать, кто меня спас. — До Джун, — представился альфа и провел дрожащей рукой по макушке, приглаживая редкие волосы. — А Вы здесь каждый день работаете? — поинтересовался он, расправив плечи. — Да, всю неделю, — весело ответил Тэхен, а потом подцепил с полки кренделек и протянул его господину. — Хотите попробовать? — предложил он кокетливо, и Богом досадливо скривился, будто это его Тэхен окучивал бубликами. — С удовольствием, — взбудоражился господин До и откусил кренделек прямо с рук. — Это восторг, — поделился он с набитым ртом, и прелестный омега расцвел. — Тогда их Вам тоже положу, да? Сколько? Четыре? Пять? — засуетился хорошенький продавец, а До Джун лишь кивал, усердно пережевывая угощение и оглаживая взглядом изящную фигуру. До чего же хорош! — Добавлю побольше, пока свеженькие, — решил за него омега и поставил увесистый пакет на прилавок. Мужчина протянул купюру, не сводя глаз с Тэхена, а Богом выдал сдачу и обнаружил, что продажа удалась. И как только влюбленный покупатель покинул пекарню, Тэхен скинул свою сладкую личину и самодовольно глянул на Пака. — Ну как? — спросил он, вскинув брови. Богом молча вперил в него долгий внимательный взгляд, и в какой-то момент Тэхену показалось, что тот знает. Нет, реально что-то знает, если не все. — Работай и не расслабляйся, — ответил Богом. — И фартук переодень. — Даже не подумаю, — выпалил Тэхен и спешно добавил: — Я про фартук. Пак снова уставился на него своими черными глазами, обрамленными тенями усталости и недосыпа. Он вообще спит? Если да, то почему выглядит, как гребаный привет с того света? — Как знаешь, — вдруг согласился Богом и скрылся за дверью кухни. Тэхен с облегчением выдохнул, только сейчас понимая, как сильно колотилось его сердце от нахлынувшего адреналина, ведь на самом деле он не был так уж уверен в своей неотразимости и непобедимости, но этот альфа заставил испытать себя. Впрочем, не зря. Благодаря Тэхену пекарня Пак стала центром паломничества местных альф, которые приходили поглазеть на красивого южного омегу, а уходили с полными пакетами выпечки. Некоторые караулили у двери еще до открытия, другие часами ошивались у крыльца, создавая ажиотаж. Тэхен гордился собой, а Богом его не хвалил, вообще не вмешивался, будто проводил эксперимент и ждал, когда случится та самая фатальная ошибка, которая приведет к взрыву. И да, популярность Тэхена повлекла за собой и негативные последствия, ведь уже через пару дней в очередь из обычных покупателей затесался один самый требовательный и скандальный. — Тэхен, — позвал знакомый голос. Омега заметил угрозу не сразу, носясь между полками с выпечкой, а когда оглянулся, то от гнетущего взгляда исподлобья, направленного на него, покрылся мурашками с головы до пят. Упс, любимый пришел навестить. Неловко вышло. — Что ты здесь делаешь? — спросил Чонгук, со стороны такой милый подросток в школьной форме, до побелевших костяшек вцепившийся в прилавок. — Работаю, — тупо ответил Тэхен и с усилием подавил желание оглядеться. Не хватало, чтобы мерзкий Пак застал эту сцену и увидел, как Тэхен дрожит от страха. Не то чтобы он боялся Чонгука, но имел к нему слабость, а еще помнил, как тот опрокидывает столы и пробивает кулаками стены, когда оказывается не в духе. — Пошли домой, — не приказ, а терпеливая просьба. — Не устраивай сцен, — не угроза, но предупреждение. Губы Чонгука сжались в тонкую линию, между бровей залегла хмурая складка. Он размышлял, барабаня пальцами по стойке, и Тэхен так им залюбовался, что не заметил, как в зале скопилась очередь, а его коллега по имени Чживон начала нервничать. — Ну вы скоро там? — спросил какой-то мужчина за спиной Чонгука, и тот недовольно дернулся, как бык, которого донимала навозная муха. — Подмени меня, — обратился Тэхен к Чживон и кивнул Чонгуку, приглашая на выход. Они вышли на улицу, обогнули здание пекарни и остановились у черного входа, в узком переулке, заваленном паллетами и ящиками. — Я все объясню, — начал Тэхен, но ему не дали оправдаться. — В школе все говорят, что в пекарне Пак появился очень красивый продавец омега, — вступил Чонгук, выделяя каждое слово. Тэхен поежился то ли от холодного ветра, то ли от этого лирического вступления. — Альфы откладывают деньги, чтобы лишний раз туда наведаться и увидеть его. Я решил, что это — глупости, ведь самый красивый омега — мой, и он ждет меня дома. — Чонгукки, — вздохнул Тэхен, чувствуя через связь, как сильно расстроен его альфа. Оказалось, тот вовсе не злился, а был глубоко разочарован, что еще хуже. — Почему ты не сказал? — спросил Чонгук с обидой. — Не хотел тебя беспокоить, — протянул Тэхен. — Думал, поработаю пару дней и, если меня не вышвырнут, расскажу, — он почти не лгал, просто не признавался, что боялся ревности Чонгука к придурку Богому, к каким-нибудь идиотам-покупателям или еще черт знает к кому. — Это из-за того, что мы бедно живем? — с досадой произнес Чонгук. Тэхен даже дар речи потерял. Захлопал глазами, открыл рот в недоумении, а мальчишка пылко продолжил: — Я буду работать вечерами после занятий. Ты ни в чем не будешь нуждаться. — Нет-нет, притормози, — прервал его Тэхен, выставляя ладони вперед. — Дело вовсе не в деньгах. — А в чем? — еще больше расстроился Чонгук. — Я просто не могу сидеть без дела, понимаешь? У себя дома я всегда был занят. К тому же работа на Пака — это своего рода личное, — проговорился Тэхен и понял, что прямо здесь и сейчас его до избытка переполняют чувства и их срочно надо слить Чонгуку, как единственно надежному слушателю. — Мерзкий Пак говорит, что я должен переодеть фартук, но очевидно же, что мне идет красный. И чем лучше я выгляжу, тем больше продажи, — разгорячился он, повышая голос и размахивая руками. — Да все эти покупатели — моя заслуга. Если бы не я, его паршивые крендельки никому не сдались! — Ты очень красивый в этом фартуке, — вставил Чонгук. — И умный, — добавил для верности, теряясь от внезапной эмоциональной вспышки. — Вот и я о том же, — согласился Тэхен, немного успокаиваясь. — А Пак — слепой мудак и не ценит, что за неделю я делаю ему месячную выручку ценой собственного достоинства. — Это несправедливо, — подтвердил Чонгук и оглядел Тэхена с особенным участием. Даже неловко стало. К лицу прилила краска, а весь этот дурацкий конфликт с Паком уже не казался столь серьезным. — Хочешь, я с ним поговорю? — это совсем добило Тэхена. — Нет! Не надо, — испугался он. — Я почти все уладил, — соврал и улыбнулся, как ему показалось, совсем уж идиотской улыбочкой. Еще не хватало, чтобы Чонгук, этот милый школьник в отутюженной форме, впечатлился и пошел требовать у Пака отмены фартучного террора и повышения градуса вежливости. — Но я все равно не хочу, чтобы ты здесь работал, — проворчал Чонгук и надул губы. Тэхен невольно умилился хорошенькой мордашке. Гукки умел сносить своим обаянием и превращать в податливую тряпочку. Захотелось его потискать, сжать и даже укусить. И плевать, что это глупо! — Почему, Чонгукки? — вместо этого спросил Тэхен непривычно ласковым голосом и притерся к его боку, игриво крутясь из стороны в сторону. Боже, хорошо, что это никто не видит. Ведет себя, как глупенькая влюбленная омежка, и ничего не может с собой поделать. — Все на тебя пялятся, — пожаловался Чонгук и обнял его за талию, собственнически прижимая к себе. — Ну и пусть пялятся. Все равно все достанется тебе, — хмыкнул Тэхен и заглянул альфе в глаза. Они не ругались, что удивительно. Просто мирно беседовали. Это прогресс! — Чего ты боишься? — доверительно спросил он, и они потерлись носами. — Я все время недостаточно хорош, — произнес Чонгук с сожалением. Тэхен вопросительно замычал и принялся водить носом по его щеке, наслаждаясь сладким природным запахом. — Неважно, где мы и кто нас окружает. Я всегда не дотягиваю до тебя. Там я был беден, молод и подневолен. Здесь я свободен, еще более молод и бесполезен. И молчу об этом, чтобы ты не догадался, — признание прозвучало как будто в шутку, но далось непросто, и Тэхен без труда это понял. Он перехватил Чонгука за подбородок и тягуче поцеловал в розовый рот. Какой глупый нежный мальчик, и говорит всякие смущающие вещи. — Ты просто еще в пути, — разорвав поцелуй, успокоил омега, и в груди защемило от нежности, такой сильной, что снова захотелось причинить Чонгуку боль. Сдавить до синяков на коже, чтобы почувствовал, чтобы понял. — И я жду тебя. Ну а если ты споткнешься, упадешь или вовсе устанешь идти, то, знай, у меня достаточно сил, чтобы тебя дотащить, — закончил он свою метафору и чмокнул мальчишку в кончик носа. — Я не остановлюсь, — пообещал Чонгук и забавно поморщился, а Тэхен полез быстро-быстро целовать в щеки, лоб, глаза — везде, куда мог дотянуться. — Эй! — засмеялся мальчишка и принялся уворачиваться, но когда дело коснулось губ, затих, тихонько всхлипнул и отчаянно вцепился в злосчастный красный фартук. Тэхен скользнул языком в теплый рот, двигаясь в хаотичном, жадном ритме, словно это последний шанс попробовать альфу на вкус. Честно, его довел стресс, а еще Чонгук — своей невинной болтовней и школьной формой, в которой выглядел совсем уж юным для интимных отношений. Но именно он сейчас терся о бедро Тэхена и сжимал его член через одежду. — Когда я зашел в пекарню и увидел тебя среди людей, — вдруг заговорил Чонгук, шумно дыша, — то сразу представил, как сделаю это с тобой. Прямо за прилавком, не отвлекая от работы. Ты был такой красивый и занятой. Тебе просто нужно было бы нагнуться, я вылизал бы тебя и вставил. Это странно? Ответь, Тэ?.. — Дурак, — ахнул Тэхен и уронил голову ему на плечо. Почему этот мальчишка с самого первого дня их знакомства несет все, что думает? Наверное, потому что Тэхену это нравится. — Каждый альфа, который видит тебя, мечтает об этом, — возразил Чонгук, сминая волосы на его затылке и сильнее сжимая между ног. — Неправда, — выстонал Тэхен и впился пальцами ему в спину. Как же хорошо, что Чонгук все узнал, а еще славно, что пришел навестить и утешить… — Правда. Об этом говорят. Я слышал, и меня это бесит, — рыкнул ему в ухо Чонгук, наказывая укусом в изгиб шеи. — Гукки… — сорвалось с языка высоко и жалобно. Тэхен так завелся, что представил, как Чонгук старательно насаживает его на глазах у всех, доказывает свое право, пока он сам считает сдачу и теряет монеты. Многие бы точно оценили и остались посмотреть на их слаженный тандем, а Пак Богом и вовсе спустил бы в штаны с тем же хмурым выражением лица, потому что он — гребаный маньяк-извращенец. Фу, господи боже, как же отвратно и как же хорошо. Неожиданно задняя дверь пекарни открылась. — Ким Тэхен! — напугал рассерженный голос. — Где тебя носит? Там полный зал! Тэхен отскочил от Чонгука к стене, тяжело дыша и фокусируя взгляд на проклятом начальнике, который испортил такой момент. Богом с неудовольствием отметил его взлохмаченные волосы, пошло алеющие губы, измятую одежду и вздымающийся ниже пояса фартук, а потом оглядел Чонгука. Мальчишка от неожиданности поддался инстинктам: коротко зарычал и оскалил острые зубы, давая понять, чтобы соперник валил подобру-поздорову. Это его омега! Ничей больше! Намек ясный как божий день, и Богом его уловил. — Заканчивайте, что вы тут делали, и возвращайся, — распорядился Пак и захлопнул за собой дверь. — Ох, черт! — выругался Тэхен и сполз вдоль стены. Хуже и быть не могло. С тех пор он оказался между двух огней. С одной стороны Чонгук, который ничего не требовал, но стабильно околачивался возле пекарни. Милейший такой школьник, режущий каждого покупателя-альфу взглядом. Богома это так достало, что он раздобыл персональный столик и стул, чтобы озабоченный собственник не мерз на ветру и не мок под дождем. Чонгук местечко облюбовал, а заодно спровоцировал интерес местных, которые тоже захотели так удобно сидеть в компании свежей выпечки и горячего чая. Пришлось поставить еще пару-тройку столов. Пекарня медленно, но верно превращалась в кафе. С другой стороны Тэхена доставал Пак Богом. Изводил не столько придирками, сколько пренебрежением и безразличием. За окном повалил снег, зима вступила в свои права, и посетителей стало меньше. Тэхен уже не полагался на одно лишь обаяние и занялся реставрацией вывески, украшением зала и даже подарочными акциями. Богом одобрения не выказывал, просто позволял, а Тэхен из кожи вон лез, чтобы заслужить его внимание, и никак не мог взять в толк, в чем причина неприязни. Сначала он думал, что Пак не любит всех омег разом. Эдакий неудовлетворенный омеганенавистник. Но нет. С Чживон Богом общался доброжелательно, скалился в улыбке и даже ржал как конь в стойле. Потом Тэхен решил, что господину-недовольная-морда не нравятся конкретно омеги с Юга. Особенно те, которые соблазняют несовершеннолетних северян в безлюдных переулках и носят жемчуг в ушах. Но Чживон, хоть и не была с Юга, тоже не отличалась целомудрием. Она то и дело рассказывала, как крутит роман сразу с двумя альфами, и Богома это не трогало. Трогал Тэхен, который был сущим ангелом по сравнению с этой девицей. Но именно его Богом попрекал за внешность, поведение, и постоянно намекал на легкодоступность, которой и в помине не было. Он словно хотел, чтобы Тэхен признался в чем-то, а лучше прокололся. И один из таких острых разговоров закончился слезами. — Тут тебе писем накидали, — поделился Пак, доставая из коробки с чаевыми парочку любовных посланий. — Стихи пишут, в чувствах признаются, — вчитался он. — Мне не интересно, — ответил Тэхен, продолжая убирать рабочее место. Плевать он хотел на чьи-то любовные писульки. Надо скорей закрыть смену и отправиться домой. За окном стемнело, хлопьями повалил снег, а Чонгук впервые за последнее время не явился. Где его носит? — Даже не взглянешь? — Богом оперся локтем о прилавок и лукаво воззрился на своего «любимого работника». Обычно Тэхен молча проглатывал оскорбительные намеки, но сегодня понял, что сыт по горло. Все сложилось неудачно: в зале они остались одни, Тэхен безумно устал, а Богом возомнил себя особенно остроумным. Идеально, чтобы разругаться в пух и прах. — Я в отношениях с Чонгуком. Что тут непонятного? — вспылил Тэхен, разворачиваясь к альфе и звучно шлепая мокрой тряпкой об стол. Мутные капли воды разлетелись во все стороны, испачкали прилавок и полки. Богом, до этого царственно самодовольный, сначала удивился, а после расплылся в улыбке, победоносной и азартной. Глаза его загорелись недобрым блеском. — Просто не понимаю, как два таких разных человека сошлись, — протянул Пак. Тэхен фыркнул и с двойным усердием продолжил натирать стол.— Удивительно же, — не прекращал альфа, — такая разница в возрасте, в происхождении, во взглядах… — Он мой истинный вообще-то, — перебил Тэхен раздраженно. — Тогда почему же ты до сих пор без метки? — донеслось в ответ, и Тэхен застыл изваянием. — Это допрос? — процедил он, не поднимая головы. Длинная челка как нельзя кстати скрыла обзор на этого паршивого говнюка, чье лицо он не желал видеть. — Просто любопытство, — непринужденно отозвался Богом, будто не догадывался, что поедает мозг ложкой. — Я не собираюсь оправдываться, — Тэхен отбросил тряпку и принялся складывать подносы. — И мне плевать, что Вы думаете, — добавил он жестко. — Скажи честно, тебя что-то сдерживает? Или, может быть, кто-то? — бессовестно надавил Богом. Тэхен остановился и глянул прямо в ненавистную физиономию. — Лично сейчас я сдерживаюсь, чтобы не послать тебя нахер, Пак Богом, — четко произнес он, и альфа засмеялся, забавляясь эмоциями омеги. Просто вау! Хладнокровный и высокомерный Ким перешел с «вы» на «ты», пообещал послать. Наконец-то явил свою истинную натуру. — Чонгук даже не представляет, с кем он связался, — сказал Богом, довольно сощурившись. — Чонгук знает меня настоящего, — голос Тэхена сочился ядом. Пак окончательно его довел. Да, он никому ничего не должен, Чонгук ничего не просит, но все вокруг допрашивают и попрекают, а в душе — смятение. И вместо того, чтобы копаться в себе, Тэхен перешел к ответной атаке, глупой и неудержимой. — А что насчет тебя, Богом? — Тэхен перехватил ящик с чаевыми. — Тут есть письма и от влюбленных омег. Вот, пожалуйста, пишут: «Господин Пак, поймите мои чувства, я страдаю пять лет…» — торжественно зачитал он с надушенного листа. — Не интересует, — прервал Богом, но Тэхен уже вошел в раж. — А что так? Метки боишься? — С чего мне ее бояться? — криво усмехнулся альфа. — Ну вдруг кто-то залезет в твои грязные мыслишки, — парировал Тэхен. — А может, ты одинок, потому что не в состоянии удовлетворить омегу? — жирно намекнул он, отмечая, что у говнюка-начальника нет запаха. Действительно, куда подевался его феромон? С самой первой встречи его не было! — А почему тебя это волнует? — Богом облизнул пересохшие губы. — Ну моя метка почему-то же волнует тебя, — съязвил Тэхен, и Богом снова расплылся в улыбке, в которой читались снисхождение и жалость к невежественному южному омеге. — У меня уже есть метка, если тебе интересно, — поведал он. — Что? — запнулся Тэхен, даже не предполагая такого развития событий. У Богома есть омега? Кто-то по доброй воле выбрал этого недоумка? — Вот, если не веришь, — Пак оттянул ворот рубашки, оголяя изгиб шеи, где виднелась еле заметная отметина. — Уверен, что ты не ощущаешь мой феромон. Все именно поэтому. — И где же этот несчастный омега, который тебя терпит? — не удержался Тэхен. — Она погибла много лет назад, — сказал Богом, загоняя их в самую неловкую паузу на свете. За окном валил снег, в зале мигали тусклые лампы, а разум оккупировало запоздалое озарение. Так вот почему он так себя ведет… — Как это произошло? — прозвучало в тишине. Богом протяжно вздохнул. — Нам было по пятнадцать, — пустился он в воспоминания, делая вид, что история его ничуть не трогает и рассказывать ее так же просто, как дворовую сплетню. — Мы были влюблены. В первую же встречу поняли, что истинные. Вскоре обменялись метками. Через два года ее не стало. Несчастный случай. — Ты жалеешь? — спросил Тэхен, страшась и желая ответа одновременно. — Не жалел ни дня, — твердо ответил Богом, и это было слишком романтично, чтобы быть правдой. — Но ты ведь навсегда остался одинок, ты потерял феромон, — принялся доказывать Тэхен слишком рьяно для стороннего слушателя. Он чувствовал, что тонет в собственных страхах, воплощенных в жизни этого противоречивого человека, который словно упивался его слабостью. Богом ступил ему навстречу, вторгаясь в личное пространство. — У меня было все, Тэхен, — внушительно проговорил альфа, давлея взглядом, — пусть всего пару лет, но я был счастлив. Одним истинность дается лишь раз, а большинству не дается совсем. И я рад за Чонгука, что он нашел своего омегу, но не понимаю тебя. Ты отвергаешь самое ценное, что есть в нашей недолгой жизни. Что это, глупость или подлость? — Богом не говорил, а выжимал досуха. — Ты ничего не знаешь, — сквозь подступающие слезы выдавил Тэхен. Его трясло внутри и снаружи. Он никогда не обращался с Чонгуком плохо, а отказ от метки — это вовсе не предательство. Правда ведь? — Ты просто используешь его. Признай, что тебе удобно быть свободным, пока твой истинный в полной зависимости, — ранил Богом с особой безжалостностью. — Это не так! Все сложней, чем кажется, — отбивался Тэхен из последних сил, но получил решающий удар. — Поверь, ты не такой сложный, каким себя считаешь. Я вижу тебя насквозь, — сказал Богом и щелкнул пальцами у его уха, задевая длинную драгоценную серьгу, которую так любил носить омега в качестве последнего напоминания о доме, о прошлом. Украшение качнулось, как маленький маятник, и Тэхен испуганно схватился за мочку, чувствуя себя униженным и глупым. На губах альфы промелькнула издевательская усмешка. — Да пошел ты! — вырвалось в ответ. Тэхен схватил пальто и без оглядки бросился на выход. На волю, в черноту вечернего сумрака, где обжигал мороз, где колючие снежинки нещадно били в лицо, скрадывая слезы злобы и отчаяния. Тэхен злился на Богома за то, что лез не в свое дело, на себя за то, что показал слабость, на Чонгука, который выпросил метку и тем самым обязал ответить взаимностью. И даже на Чимина, на своего дорогого Чимина, который, сам того не ведая, тянул его обратно из беззаботной жизни в пучину долга и обязанностей. Признаться, Тэхен частенько оправдывался обязательствами перед братом. Ох, как же так он подставится под метку, когда нужно вернуться на Юг и спасти страдальца? Он перед Чимином виноват так сильно. Променял его на легкомысленную любовную связь и просто обязан все исправить. Но вместо того, чтобы принимать конкретные решения или даже строить планы, Тэхен откладывал Чимина в долгий ящик, туда же, где пылился вопрос с меткой. И этому было хлипкое оправдание. Чимина он не спасал, потому что теперь у него есть Чонгук. Самый настоящий альфа, за которым можно спрятаться, на которого можно все повесить, а себя отпустить как бумажный самолетик по ветру. При этом Тэхен не позволял Чонгуку отметить свою шею, прикрываясь долгом перед братом. Но это самообман. Чонгук в силу своей молодости не стена и опора, и не обязан таковым быть. Думать иначе эгоистично и подло, как и упиваться односторонней связью, оправдываться Чимином и всем лгать. Тэхен шел по снегу, кутаясь в пальто и глотая слезы. Он наконец-то понял, что все это время малодушно бежал от ответственности. Стал жалким и бесчестным. Расслабился. Не ценил даже то, что дал ему Чонгук — укрытие и свободу на своей земле. Все здесь ему претило. Эта унизительная работенка, проживание в чужом доме, местные омеги с отношениями на три фронта, их альфы, которые могли взбеситься до преступных масштабов, и, конечно же, Пак Богом с нравоучениями об истинности. Да даже снег тут паршивый: острый и ранит кожу. Признаться, Тэхен никогда не был очарован диким Севером и впервые затосковал по лицемерному Югу. Дома он рыдал уже в подушку, долго и громко. Уснул, так и не дождавшись Чонгука, что было к лучшему. Не выдержал бы ни допрос, ни сочувствие. Проснулся Тэхен уже с твердым намерением забыть стычку с Пак Богомом, пекарню обходить по большой дуге, а спасение брата отложить на более погожий месяц, когда получится перебраться через лес и не отморозить при этом конечности. Сон забрал тревожные воспоминания, но вспомнить пришлось не единожды. В день рождения Чонгука, в конце празднества, тот отвел его в сторонку и попросил еще один подарок. В руках оказался тот самый документ, который выбросил Тэхен, а под ним еще один, на имя Чон Чонгука, выданный в честь совершеннолетия. Тэхен подарил свою подпись, заполнил все три строки одной фамилией, а Чонгук обнял его со словами: — Это самый лучший подарок. Тэхену стало стыдно. В голове снова всплыл Богом с его жалостливой историей о погибшей любви. А вдруг с Чонгуком что-то случится, и Тэхен пожалеет? Гукки такой красивый, живой, с румянцем на щеках, с лучезарной улыбкой, взглядом влюбленным и доверчивым. Совсем скоро мальчишка станет взрослым и сильным, он уже раздается в плечах, теряет детскую округлость лица и приобретает в своем виде что-то неуловимо властное и сексуальное. Такой прекрасный альфа обожает его, верит ему и крутится вокруг, не в силах насладиться до конца. Именно этому человеку Тэхен боится подарить свою жизнь. Да уж. Тогда кому не страшно ее отдать? Кстати, о жизни. После недолгих раздумий стало понятно, что если и возвращаться на Юг, то точно без Чонгука, который там не в чести. Все-таки мальчишка не только дикий альфа, но еще и преступник, который прикончил человека на арене, а потом вроде как похитил благородного омегу. Таких ждут с кандалами и виселицей. Тэхен частенько прокручивал в мыслях самые жуткие сценарии и смотрел на лес, страшась его тернистости и необъятности. Как перебраться через эту глухую стену? Куда идти, чтобы не сгинуть с концами? Кажется, этот вопрос занимал уже не в первый раз. Правда, раньше Тэхен стоял с другой стороны. — Ты скучаешь? — спросил как-то Чонгук, застигнув его во дворе за разглядыванием заснеженной полосы деревьев. Скучает? Неподходящее слово. Скорей жалеет. — Гукки, я не могу бросить Чимина, — признался тогда Тэхен, растирая щеки замерзшими ладонями. — Я понимаю, — с сожалением произнес Чонгук и обнял его со спины. — Мы обязательно поможем ему. Гукки искренне верил в свои слова, хоть и не знал, что и как нужно делать, а Тэхен просто был благодарен, не ожидая действий в ответ. Он все сделает сам как только представится случай, и вскоре случай действительно представился.

***

Тэхен не виделся с Богомом пару месяцев, но тот упорно искал встречи. Беседовал с матерью Чонгука, отправлял письма, в которых извергался унылыми предложениями серьезно поговорить. В одном из посланий Тэхен обнаружил короткую строчку «просьба явиться за заработной платой». Естественно, он не ответил: гордость была дороже жалких грошей. Впрочем, суетиться не пришлось — обещанная плата нашлась в следующем конверте. На этом и письма, и розыски закончились. Какое счастье! И когда Тэхен уже совсем расслабился и решил, что конфликт исчерпан, Богом самолично выцепил его на улице в один паршивый, но погожий денек. — Тэхен, — окликнул Пак, перегородив дорогу своей долговязой фигурой, облаченной в потрепанное черное пальто. Солнце светило из-за его головы, словно нимб, скрывая лицо в тени и придавая драматизма. — О нет, — протянул Тэхен, резко разворачиваясь и следуя в противоположном направлении. Под ботинками захлюпал мокрый снег, а у края тротуара ждала огромная лужа, грозившая утопить по самые щиколотки. Проклятье! — Стой же! — догнал его Пак и дернул за плечо. Тэхен еле удержался на ногах, спотыкаясь о рыхлый сугроб. — Убери от меня руки! Если ты решил извиниться, то я уже начитался твоих писем и простил тебя сотню раз. — Я не собирался извиняться, — осадил Пак, хмуря брови. — Тогда что тебе надо? На работу я тоже не выйду, — проворчал Тэхен и наконец глянул мучителю в лицо. Неожиданно выяснилось, что господин начальник выглядел паршивей, чем раньше. Под глазами почернели круги, кожа лица потускнела и высохла, щеки впали. Неужто истосковался? Или просто не спал пару недель кряду? В душу закралось недоброе предчувствие. — Я по другому вопросу. Пойдем, есть серьезный разговор, — Богом потянул его за руку в сторону пекарни. Тэхен сдался и поплелся следом. Признаться, он уже не злился на Пака. По факту между ними не было такой уж вражды. Теперь-то Тэхен понимал, что Богом по-своему заботился о Чонгуке, а сам был глубоко ранен историей с погибшей парой. Неудивительно, что южный омега привиделся ему высокомерным и легкомысленным подонком, не ценящим подарки судьбы. За это Пака можно простить. — Выкладывай, — разрешил Тэхен, когда они оказались в пекарне, запертые в крошечном пыльном кабинете под желтым светом одинокой лампы. Богом тоже не собирался терять время. Он выудил из внутреннего кармана пальто потрепанный лист бумаги, прочистил горло и принялся зачитывать: — Омега двадцати двух лет, без метки и партнера. Волосы светло-русые, глаза карие. Из особых примет — родинка на кончике носа… — Это что еще за дерьмо? — прервал его Тэхен, сгорая от нервозности, которая стучала о стенки черепа, словно язычок колокольчика. Пак поджал губы и продолжил: — Старший сын богатейшей аристократической семьи Южной Кореи, во владении которой находятся фамильные поместья, плантации и предприятия, земли республики. Имя Ким Тэхен… — Я не понимаю, — проронил Тэхен, холодея. Пак хрипло усмехнулся и спрятал бумагу обратно в карман. — С этой наводкой южане рыщут по пограничным землям и допрашивают каждого встречного, грозятся расправой, — поведал он, испытующе глянув на Тэхена. Его ищут. Его, черт подери, ищут! — С чего ты вообще взял, что речь обо мне? — выпалил Тэхен, прекрасно понимая, что его поймали с поличным. Секрет вскрылся, как нарыв. — Я не говорил, что это ты, — зловеще произнес Пак, наступая. — Но я не идиот. От тебя за версту разит благородной кровью, господин Ким. Твое лицо, манеры, одежда. Ты даже швабру держать в руках не умеешь… — Глупости, — слабо возразил Тэхен, мотая головой и пятясь назад. Как же тут тесно и душно, и свет лампочки пятнами мелькает в глазах. — А еще это, — Богом достал из кармана уже знакомый снимок. Тэхен и Чонгук на пышном балу, оба в черном, оба прекрасно выглядят и еще не знают, во что ввязались. — Чертова Дженни, — только и смог выдать Тэхен, принимая поражение. Отлично, теперь он богатый и знаменитый. Занимал лишь один вопрос. И что с того? — Ты должен вернуться на Юг, — тяжело огласил Богом, и Тэхена накрыло, сорвало с петель. Этот человек снова и снова выбивал почву у него из-под ног, обнажал все слабости, раскрывал грехи, просто потому, что считал это справедливым. — Ты что, выгоняешь меня из-за этого? Это же бред, Богом! — Тэхен всплеснул руками, поражаясь абсурдности происходящего. — Ты настолько ненавидишь меня из-за метки? — спросил он и тут же вынес вердикт: — Да ты псих! От этих криков у обоих разболелась голова. Пак схватил омегу за плечи и хорошенько встряхнул, чтобы перестал суетиться, чтобы заткнулся. Тэхен мигом закрыл рот, вперившись гневным взглядом в суровое изможденное лицо противника. Он был так взбешен, что даже не испугался. — Пойми же, моя мать при смерти, — с чувством принялся объяснять Пак, — я временно занимаю должность и ночами не отхожу от ее постели. На носу выборы, люди не видят во мне лидера, — в его речь закралось что-то отчаянное, надрывное, похожее на крик о помощи. — Для них я лишь жалкий альфа, потерявший истинного. А на деле я не политик, а обыкновенный, бесталанный пекарь… — Богом, — с дрожью вымолвил Тэхен, пугаясь внезапных откровений. Альфа снова встряхнул его, а следом прижал к себе, извиняясь. Близко, душно и страшно. — Я хочу мира для своих людей, — проговорил он, низко склонившись к лицу Тэхена, обдавая безнадежностью и страхом. — Южанам нужен лишь повод, чтобы вырезать здесь всех. Спалить наши дома дотла. А мои люди тебя просто прикончат, чтобы не выдавать. И если тебе плевать на это, то подумай о Чонгуке и о его семье. О том человеке, который ждет тебя дома, на Юге. Он ведь есть? Иначе на твоей шее давно бы красовалась метка, — холодные пальцы коснулись кожи чуть выше ворота рубашки. — Ты обвиняешь меня в измене? — дернулся Тэхен. — Ты не такой, верно? — словно жалея, словно оправдывая. — Верно, — выдохнул Тэхен, вцепляясь в его пальто так яростно, будто это могло бы причинить боль. — Кто же тебя ждет? — ласково и доверительно. — У меня там брат, младший брат… — Тэхен задохнулся, попытался отступить, но Богом подхватил его за талию, не давая закончить их войну. — Я не хочу проблем и правда люблю Чонгука. Я не такой, как ты думаешь!.. — Я вижу тебя настоящего. Я же говорил, — заверил Богом без тени упрека. — Тебя держит долг. Исполни его и отпусти себя, иначе ты не сможешь двигаться дальше. — Я не знаю, как вернуться, и что делать с Чонгуком, тоже не знаю, — признался Тэхен, вываливая на этого настырного альфу все свои терзания, а Пак внимательно слушал. — Он же там преступник, убийца. Его могут схватить. А здесь его семья, друзья и спокойная свободная жизнь. — Здесь ему будет лучше, — согласился Богом и отступил, давая Тэхену пространство, чтобы дышать, чтобы мыслить здраво. — Я не помогу тебе с Чонгуком, но помогу перебраться через границу. Решайся. Случилось то, чего Тэхен так боялся и откладывал. — Сколько у меня есть времени? — спросил он и почувствовал себя опустошенным. — День или два. Скоро они будут здесь, — мрачно ответил Пак и похлопал его по плечу, словно извиняясь. Тэхен лишь кивнул в ответ. Время играло против него, а он безбожно его тратил, стоя в одиночестве в том самом маленьком пыльном кабинете пекарни семьи Пак.

***

Тэхен решил бежать следующей ночью и поначалу даже не страдал по этому поводу. Внутри просто стало глухо и пусто. Он убедил себя, что все делает правильно. Богом пообещал организовать экипаж и сопровождение. Они условились выехать в самый поздний час, как только все уснут. Тэхен подготовил письмо. Лучше сказать, записку. Упорно пытался сочинить проникновенный лирический текст, но получилось это: «Чонгук, я возвращаюсь на Юг, чтобы помочь Чимину. Обязательно вернусь, дождись меня. Так надо. Я люблю тебя. Твой Вишневый Тэ-Тэ» Последнее Тэхен написал с улыбкой на губах, вдруг вспомнив их первый разговор. Правда, потом понял, что в грустных записках не шутят, захотел переписать, но бумага закончилась. Так и остался прощальный каламбур. И даже тогда решение не казалось тяжелым. Все как будто происходило не с ним. Осознание не посетило и в ночь перед отъездом, когда Чонгук вернулся в их комнату из ванной в распахнутой рубахе, с влажными волосами и грандиозными планами. — Сегодня я был в городе, — воодушевленно начал он, усаживаясь рядом на кровать. Тэхен даже задохнулся от того, как восхитительно выглядит его альфа, как пахнет, как двигается и говорит. Почему-то сегодня тот был особенно хорош. — В районе Ахен. Ну, это небогатый район, если честно, — продолжал Чонгук, не замечая пристального взгляда. — Я смотрел дома. — Что за дома? — спросил Тэхен, лишь бы поддержать разговор. Он коснулся обнаженной шеи Чонгука, провел линию к груди. Пальцы словно обожгло, а мальчишка шумно выдохнул, стараясь не отвлекаться. Его феромон усилился и стал таким сладким, что Тэхен захотел его себе, внутри себя. Впитать, поглотить, съесть. — Ну, маленькие, конечно, и на вид не очень. Не в твоем стиле, — начал оправдываться Чонгук смущенно, — но можно заняться ремонтом. — Ремонт — это хорошо, — согласился Тэхен и поцеловал Чонгука в шею. Ох, кожа горячая, чуть влажная. Хотелось еще, и он поцеловал снова, попутно стягивая с него рубашку. — У моих родителей есть небольшие накопления, — лепетал Чонгук, подставляя оголившиеся ключицы, плечи, и подрагивая от приятных ощущений. — Скоро я закончу учебу и выйду на работу. Нам нужен отдельный дом, хотя бы такой. На первое время. — Угу, — не слушал Тэхен. Он толкнул Чонгука на спину, спускаясь поцелуями вниз от груди к животу. Обычно смущался вести себя так откровенно, но сегодня что-то изменилось. — Тэхен! — выпалил Чонгук, пораженно распахивая глаза, когда тот сдавил его член рукой и губами прямо через ткань. — Н-не надо, — заикнулся он и глянул вниз, краснея при виде омеги у себя между ног. — Почему? — Тэхен потерся щекой о его бедро и вдруг понял, как сильно хочет взять у Чонгука в рот. Почти готов умолять. Он никогда этого не делал и в прошлом полагал, что не станет из-за гордости, воспитания и прочих предрассудков, но теперь во рту скопилась слюна, а язык просился наружу. Его природа требовала безграничного слияния. — Ты специально меня отвлекаешь, потому что не хочешь жить в ужасном доме? — попытался Чонгук, но тело его предало: член окончательно отвердел и поднялся, а колени разъехались в стороны. — Нет, я просто очень хочу сделать тебе приятно, — признался Тэхен, впервые нисколько не смущаясь их близости. — Ты поможешь мне? — вкрадчиво добавил следом, массируя его бедро. — Как? — жалобно спросил Чонгук, следя за ним из-под полуприкрытых век. — Достань его и положи мне на язык, — Тэхен надавил пальцем на свою нижнюю губу, призывно открывая рот. Он догадывался, что выглядит порочно, почти вульгарно, но только Чонгук мог оценить, насколько. Альфа и сам открыл рот в немом изумлении, наблюдая за ним, как завороженный. И как только пришел в себя, промычал что-то невразумительное и принялся стягивать штаны. Руки его дрожали, пальцы не слушались. — Вот так? — он обхватил себя у основания, направляя. — Да, — Тэхен высунул язык и приник к сочащейся головке, водя им из стороны в сторону, слизывая солоноватый вкус и рисуя линии по всему стволу. Черт, это то, что нужно. — Ммм, Тэ, — вдруг прохныкал Чонгук, будто ему больно, и уже не смог держать себя рукой. Тэхен обхватил его член сам и наконец вобрал в рот, заглотил насколько мог. Инстинкт взял верх над стыдом и неопытностью. Он ласкал языком, втягивал глубже и обсасывал, упиваясь обоюдным наслаждением и восторгом своей внутренней омеги, которой нужно было сильнее и больше, чтобы феромона вокруг стало так много, что он въелся бы в кожу навсегда. Чонгук, в свою очередь, стонал и метался, прикрывая лицо изгибом локтя. С его губ срывалась какая-то несуразица из разряда «ты не должен», «нет-нет, я больше не могу», «еще, пожалуйста». Наверняка его выступление было слышно на весь дом. А когда он достиг пика и кончил себе на живот, то взволнованно спросил: — У нас все хорошо? — Даже очень, — успокоил его Тэхен и потянулся за поцелуем. Ему было мало. Требовалось еще, чтобы выбить из головы все без остатка. Когда они оба насытились друг другом, стрелка часов укатилась далеко за полночь, а Чонгук мирно засопел, Тэхен выбрался из постели, бесшумно оделся и вышел на улицу. Вокруг было тихо, темно, а под ногами в свете луны сверкали редкие снежные островки. Только тогда, стоя в полном одиночестве у разбитой в грязь дороги под порывами пронизывающего ветра, он понял, что умирает… Он не сможет жить без Чонгука и при этом не знает, получится ли вернуться к нему. Обратно через границу так просто будет не перебраться: нужны не только деньги, но и связи. Тэхен обернулся и тоскливым взглядом окинул дом семьи Чон, прощаясь с ним. Еще не поздно все отменить. Он может развернуться назад, бросить свою опасную затею. Жить вот так в скромном домишке под уютным крылышком, крутиться по мере возможностей и убеждать всякого, что у него не было выбора. А потом Тэхен вспомнил слова Богома. Его ищут люди с Юга. Наверняка их нанял дядюшка, озабоченный судьбой беглого племянника, а где-то там томится Чимин — жертва обстоятельств, беспечности и предательства. Скоро ищейки доберутся до Тэхена, и тогда он не увидит ни Чонгука, ни брата, ни даже белого света. Тэхен сцепил зубы и двинулся вперед к экипажу, подле которого ожидал кучер. Желтый огонек папиросы светился во мраке, как путеводная звезда. — Сейчас докурю и выдвигаемся, — сказал тот. — Держи пропуск от главы. Покажешь на границе. Тэхен спрятал документ за пазуху и глянул на старенькую карету, в темноте похожую на огромного черного паука, запряженного лошадьми. Вот и все. В спину ударил ледяной ветер, будто подгоняя убираться прочь. Кучер бросил под ноги дотлевший окурок и втоптал каблуком. Вдруг донесся звук шагов. — Это еще кто? — спросил угрюмо, вглядываясь в темноту. Тэхен обернулся и обмер. Чонгук. Его дорогой Чонгук стоял чуть поодаль, кутаясь в наспех накинутую кофту, и пристально смотрел на него. — Зачем ты так поступаешь со мной, Тэхен? — с укором спросил он, вскинув голову. Кто же знал, что будет так больно? Снова хлестнул ледяной ветер, пробирая до самого нутра. — Это ради твоего же блага, — вырвалось против воли, а от стыда и сожаления сдавило в груди. — Ты осуждал меня за то, что я пошел на бои, но теперь поступаешь точно так же, — доказывал Чонгук, шмыгая носом и растирая глаза. — Это не то же самое! — с таким же отчаянием бился Тэхен. — В чем же разница? — не понимал Чонгук. — Может, ты просто не хочешь быть со мной? — ранил он, и Тэхен отвернул голову, будто получил пощечину: — Да как же ты не понимаешь? Меня уже ищут. Нас обоих схватят, - накинулся, сокращая между ними расстояние до предельно опасного. Чонгук мог приказать, мог увести насильно: — Мы спрячемся, — вместо этого убеждал он. — Уедем как можно дальше! — Все, с меня хватит! — взорвался Тэхен, и слова его взметнул ветер. — Я не сильный, Чонгук, никогда не был сильным, и не просил, чтобы на меня вешали брата и отцовское состояние, — полилось из него слезно. — Я чудом все поднял и тащил. Но на самом деле всегда хотел иметь семью и жить спокойно. А когда появился ты, то я размяк, пустил все на самотек и взвалил на твои плечи. Это неправильно. Ты же совсем ребенок, каким когда-то был я. Просто дай мне все решить! — взмолился он, хватаясь за лоб. Ну вот, Чонгук узнал, как слаб и малодушен Тэхен, своими глазами увидел, как разрушается и тонет в своих страхах. Стоит, спрятав лицо в ладонях, жалко всхлипывает и ругает себя на чем свет стоит. — Да, я не альфа твоей мечты, — заговорил Чонгук с безмятежным смирением, и Тэхен поднял на него виноватый взгляд. — Но ты правильно делал, ты должен продолжать полагаться на меня как можно чаще. Теперь каждая твоя проблема — наша общая. Пусть я не могу решить все, но буду стараться. А сейчас я еду с тобой, — закончил он и, не дожидаясь возражений, твердой походкой направился к экипажу. — Чонгук, — позвал Тэхен, хлопая глазами. — Напомню, что у нас мало времени, — недовольно встрял кучер. — Мы едем сейчас же, — предупредил он и двинул к лошадям. — Как же так?.. — беспомощно возразил Тэхен, но очередной порыв ветра заставил закрыть рот. — Проклятье! — выругался он и кинулся прятаться в карету. Спор закончился. Чонгук победил, и теперь они испытывали судьбу вместе. Кучер погнал лошадей, экипаж неспешно двинулся, перекатываясь по разбитой дороге, как судно на волнах. Признаться, Тэхен был рад, что Чонгук поехал с ним. Как бы он ни храбрился и ни бравировал, ему было страшно, хотелось поддержки пусть не делом, хотя бы словом. Поэтому он любовно разглядывал Чонгука, сидевшего напротив. Мальчишка молчал, игнорируя его и подрагивая от холода в своей тонкой кофте. — Ты совсем продрог, сядь ко мне, — обеспокоился Тэхен и распахнул пальто, под которым они с легкостью могли бы уместиться вдвоем. — Я сплю, — буркнул все еще обиженный Чонгук. Демонстративно отвернулся и откинулся на спинку сиденья. Видите ли, мстил. Только кому от этого легче? Тэхен вздохнул и сам пересел к нему. Упрямец продолжал изображать неприступную крепость. На его плечи опустилось пальто, к боку прильнуло горячее тело. Стало тепло, уютно, и Чонгук сдался. Прижался к груди омеги и тихонько проговорил: — Не бросай меня. — Я тебя не бросал, — прошептал Тэхен, обнимая и грея. — В записке написал, что бросил, — фыркнул Чонгук и вручил свои холодные ладони. Тэхен растер его пальцы и согрел горячим дыханием. — Тогда ты не умеешь читать, — ответил он, прижимаясь губами к запястью. — Это ты пишешь коряво, — хмыкнул Чонгук, и Тэхен мстительно ущипнул его за сосок. — Ай! — пискнул мальчишка возмущенно. — Спи давай, мелкий засранец, или я тебя сожру. Они замолчали, довольные каждый по-своему. Вскоре Чонгук совсем пригрелся, расслабился и раскалился, как маленькая печка, даря тепло им обоим. И когда он уже почти заснул, Тэхен еле слышно произнес: — Спасибо.

***

К рассвету они были на Юге, ранним утром въехали в город, а к девяти оказались у поместья Ким. В целом добрались без приключений, лишь задержались на заставе, где бумаги Богома слишком въедливо изучали дозорные. Теперь Тэхен стоял перед воротами поместья, смотрел на свой огромный, вычурный дом и не узнавал его. Неужели здесь он жил столько лет и был счастлив? Почему сейчас это место выглядит чужим, хоть ни капли не изменилось? Захотелось убежать прочь. Чонгук обнял его за плечи, чувствуя, сколько противоречивых эмоций роится внутри. — Пойдем? — он кивнул в сторону поместья. — Я боюсь, — признался Тэхен и вцепился в его руку, как в спасательный круг. Нужно просто открыть калитку, пересечь сад и постучать в дверь собственного дома, в котором тебе никто не рад. — Чимин ждет тебя, — успокаивал Чонгук. — А если нет? — сомневался Тэхен, кусая губы. — Главное, что ты сделал все, что мог. Верно. Эти слова подтолкнули Тэхена вперед, шаг за шагом, быстрее и увереннее. Но когда он постучал в дверь, сердце все равно ухнуло в живот и остановилось. На пороге возникла Вивиан, занятая и задумчивая, как всегда. Значит, они все еще не наняли дворецкого и даже не сменили прислугу, подумал Тэхен, а экономка изумленно открыла рот и замахала руками, словно квочка крыльями. Тэхен расплылся в смущенной улыбке. Еще никто его так не встречал. — Чимин! — выпалила женщина в чувствах, заглядывая обратно в дом. — Господин Чимин! — позвала она еще громче и жестом пригласила гостей войти. Тэхен продолжал улыбаться, наблюдая за тем, как суетится его любимая Вивиан: бегает по кругу, обмахивается передником и растроганно утирает слезы. Следом она кинулась обнимать Чонгука, будто сына, которого дождалась с войны. Тэхен мог бы и дальше умиляться этой трогательной картине, если бы на лестнице не появился тот, ради кого он рисковал всем. Чимин замер на последней ступени и пораженно смотрел на него. Все такой же красивый, цветущий и одетый с иголочки. Его любимый брат, чьи глаза сияли счастьем и слезами. — Тэ! — он кинулся в объятия, а сердце Тэхена наконец-то забилось в полную силу. Его и правда ждали. — Я так скучал. Думал, что больше никогда не увижу тебя, — плакал Чимин у него на плече. — Я здесь, — экономил слова Тэхен, чтобы тоже не расплакаться. Он жадно вдыхал родной запах Чимина, отныне не только лишь малиновый, но и оттененный чем-то новым, перемешанный с мятой, столь стойкой и яркой, что стало понятно: у брата на шее метка. Клеймо от альфы семьи Мин, который теперь вершил судьбу брата вместо Тэхена. А вот, кстати, и этот альфа. Вошел в комнату и застыл как громом пораженный. — Юнги, Тэхен вернулся! — радостно поделился Чимин, отлипая от брата. Юнги удивился, даже очень. Лицо его вытянулось, а брови поползли вверх, но всего на мгновение. Он тут же взял себя в руки и подавил бурные чувства. — Здравствуй, Тэхен, — сдержанно приветствовал. — Чонгук, — кивнул и протянул руку. Удивительно, просто невероятно. Тэхен пялился на Юнги, этого новоиспеченного хозяина поместья семьи Ким, разодетого и серьезного не по годам. Чонгук на его фоне казался наивным сопляком, хотя внимательному глазу было заметно, что Юнги этого сопляка чисто инстинктивно опасается. Природу не обманешь, зато можно обмануть своего омегу и всякий раз притворяться взрослым, дипломатичным и деловым. И этот наглый гном поставил Чимину метку! Справедливости ради, Тэхен заметил, что метка была и на шее Юнги. Что они натворили? — Нам надо поговорить, — обратился к брату Тэхен и отвернулся от Юнги, не желая распаляться раньше времени. — Прошу прощения, мы так давно не виделись, — извинился перед всеми Чимин и, взяв за руку, потянул Тэхена в сторону гостиной. — Я так долго искал тебя, и вот ты стоишь на моем пороге. Даже не верится, — делился он счастливо. — Искал? — озадачился Тэхен. Они сели на диван напротив друг друга. — Да, я попросил Хосока отправить отряд в Дикие Земли, — пояснил Чимин и улыбнулся так мило и наивно, будто вся эта поисковая операция с пристрастием — сущий пустяк. — Так это не дядя? — опешил Тэхен, чувствуя себя полным идиотом. Хотя кто тут больший идиот? Богом, который навел панику, или он, который чуть не бросил Чонгука, испугавшись засланцев злого дядюшки? — Дядя давно уехал, — отмахнулся Чимин. — Решил, что ты сбежал навсегда, но я-то знал, что ты никогда меня не бросишь. Тэхен окончательно выпал в осадок. Что еще можно ожидать от горячо любимого родственника? Натворил дел, свалил и забыл. Впрочем, это пустяки. Интересует другое. — Как ты сам, Чимин? — серьезно спросил Тэхен, ожидая такого же серьезного ответа. Наверняка семейство Мин все это время третировало его. — Я? — удивился омега. — У меня все хорошо, — весело поведал он, беспокойно ерзая. Что за ерунда? — Я говорю о Юнги. Он тебя не обижает? — прямо спросил Тэхен, перехватывая брата за руку, чтобы не мельтешил. Чимин затих, и плечи его поникли. — У нас все замечательно. Мы ладим, — ответил младший, стыдливо отводя взгляд. — И только? — упорствовал Тэхен. Здесь было что-то неладно, и он не мог понять, что. Чимин тяжко вздохнул и решительно глянул на него. — Прости, Тэхен, но я люблю Юнги, — признание прозвучало как обвинение, а выражение лица омеги стало упрямым и даже воинственным. — За что ты извиняешься? — еще больше удивился Тэхен, а Чимин продолжил смелее: — Я знаю, что ты хотел для меня большого будущего, а я сам всегда говорил, что мечтаю вести дела отца и быть свободным как можно дольше, но я правда люблю Юнги. Он добрый и умный. Мне нравится то, как мы живем… — Да? — отупело вставил Тэхен, поражаясь тому, как рьяно брат защищает своего неказистого избранника. — И мы ждем ребенка, — добил Чимин, поджимая губы и хватая себя за живот, будто этого самого ребенка кто-то мог отобрать прямо здесь и сейчас. — Э-э-э… — обомлел Тэхен. Его будто со всей силы шарахнуло по затылку. Малина, мята и что-то еще в феромоне Чимина… Ребенок, боже. — Да, — закивал омега и оглядел брата, который аж побледнел. — Я разочаровал тебя? — осторожно спросил он. — Нет, вовсе нет, — прохрипел Тэхен, натягивая улыбку. — Я просто немного удивлен, — добавил тоненько, а про себя решил, что нужно выйти на ближайший пустырь и как следует проораться. — А у вас с Чонгуком все хорошо? — сменил тему Чимин, даже не предполагая, что обсуждение метки, беременности и личного счастья новоявленной семьи Мин требует чуть больше одной минуты. А зачем? У них же все так замечательно! Сказочно! Тэхен со скрипом повернул голову в сторону соседней комнаты. Там тоже творилась какая-то ерунда. Чонгук и Юнги не только мирно беседовали, но еще и улыбались друг другу. Какого черта они заделались в приятели? — Чонгук, он, ну… послушный, — с заминкой ответил Тэхен, буравя своего альфу яростным взглядом. Расслабился, нашел кого шутками развлекать! — Вы такие смешные, — хихикнул Чимин, прикрывая рот ладонью. — Почему это? — опомнился Тэхен, возвращая внимание брату. — Не знаю, вроде вместе как взрослые, но ведете себя как дети, — улыбнулся омега. Тэхен фыркнул. Много же братишка понимал во взрослых отношениях! Хотя побольше него. Вон, с меткой ходит, ребенка носит и милуется со своим дурацким альфой в открытую… — Чимин, дорогой, — ласково окликнул Юнги, появляясь в дверях. — Да, милый? — так же сладко отозвался омега, и у Тэхена защемило лицевой нерв. — Можно тебя на секунду? — позвал альфа, и они оба отошли в сторону, что-то обсуждая. Тэхен смотрел на брата, такого счастливого и уместного в роли замужнего омеги, и понимал, что все это время подавлял его. Навязывал свои стремления и страхи, даже не думая, что их взгляды могут разниться. Чимин с легкостью сделал то, чего Тэхен боялся — доверился своим чувствам. И к кому? К Юнги! Хотя они даже не были истинными. Еще никогда в жизни Тэхен не ощущал себя таким жалким и разочарованным. Он перевел взгляд на Чонгука и иронично подумал о том, как же не повезло бедняге встретить самого трусливого на свете истинного. — Юнги хочет тебе кое-что показать, — прервал его мысли Чимин. — Согласишься прокатиться? — спросил он, стоя в дверях. Сам Мин мелькал где-то позади, беседуя с Чонгуком. Тэхен оглядел милое лицо Чимина и кивнул. Он не станет портить их жизнь и относиться к Юнги предвзято. Кто он такой, чтобы заставлять брата сомневаться в своем выборе? Да и сомневаться, судя по всему, не в чем. Чимин побежал делиться приятной новостью со своим муженьком, а тот наградил его очередным приторным трепом и поцелуем в лоб. Просто пара мечты! Тэхен встал и спешно направился на улицу, не в силах участвовать в этой идиллии, которую мог испортить одним лишь присутствием. Как же глупо все получилось, думал он, стоя во дворе. — Юнги не такой уж плохой парень, — донеслось справа. К нему присоединился Чонгук, который тоже вышел подышать. — И Чимин вроде счастлив с ним. — Да, у них метки, — пожал плечами Тэхен, отбивая носком ботинка вершину затвердевшего сугроба. — Я заметил, — Чонгук тоже пнул несчастный сугроб, и снег шумно разлетелся во все стороны. — Они ждут ребенка, — оповестил Тэхен с унылым выражением лица. — Оу, — осекся Чонгук. — Какие они быстрые. — Да уж побыстрее нас, — яростно зашептал Тэхен, притягивая мальчишку к себе для секретного разговора. — Представляешь, Чимин говорит, что любит его, что ему нравится жить с ним. А я-то, дурак, беспокоился! — Поверить не могу. У них правда будет ребенок? — заговорщически зашептал Чонгук. — А что ты ему на это сказал? — горячо поинтересовался он и навострил уши, как маленькая сплетница. — Да ничего! — повысил голос Тэхен и сразу осадил себя, а Чонгук закивал, жадно хватая каждое слово. — Он выглядел так, будто я хочу разрушить его счастье. Даже в мыслях не было! — Ужас, — поддакнул Чонгук. — Все, тихо! Умолкни, — резко зашипел Тэхен и оттолкнул мальчишку, потому что из дома вышел Юнги. — Все готово, — сообщил альфа и указал на прибывший к воротам экипаж. Ехали молча, ну, по крайней мере сначала. Тэхен многое хотел бы высказать. Например, спросить: «Ну как тебе жить в моем доме на мои деньги и иметь моего брата?». Или лучше: «Твоя мамочка счастлива, что наконец-то прибрала к рукам состояние моей семьи?». Говорить такое, конечно же, было нельзя не только ради Чимина, который остался дома, но и ради их собственной безопасности. Потасовка в тесной кабине кареты — то еще удовольствие. Почему потасовка? Тэхен первым бы вцепился в лицо этого хитрого недомерка, поэтому во избежание проблем молчал и пыжился, разглядывая серые пейзажи в окошке. Чонгук, напротив, тишины не вынес. Юнги подкинул какую-то отвлеченную тему, и они радостно влились в беседу. И когда эти двое особенно весело обсуждали очередной пустяк, Тэхена прорвало. — Ты любишь Чимина? — бесцеремонно встрял он, впиваясь яростным взглядом в Юнги. Альфа не растерялся. — Очень, — ответил молниеносно. Тэхен хмыкнул, закатывая глаза. Из него так и лезла внутренняя дрянь. — А ты Чонгука? — с тем же вызовом осведомился Юнги, склонив голову набок. — Естественно, — горделиво выпалил Тэхен, а потом заметил смешинки в глазах Юнги и покраснел. Этот паршивец потешался над ним!.. — Что за вопросы дурацкие? — ощетинился он, поправляя полы пальто. Позор, какой позор! Юнги с трудом подавил улыбку, а Чонгук просто прикрыл рот ладонью и отвернулся, чтобы не лопнуть от смеха. Предатель! Дальше Тэхен допросов не устраивал, и так облажался по всем фронтам. Теперь он думал о том, как много себе запрещал во имя Чимина, а брат, оказывается, вовсе не нуждался в жертвах и помощи. Прекрасно справился сам и даже не догадывался, что Тэхен все это время терзался долгом. Смешно и грустно. Тэхен подпер кулаком щеку и тяжело вздохнул. За окном замелькали знакомые дома и поля, карета свернула на широкую улицу, идущую за город. — Это Намсан, — обронил Тэхен случайно и тут же очнулся. — Мы едем в Намсан, — уверенно повторил он, оборачиваясь к Юнги. Чонгук удивленно вскинул брови и высунулся в окно, будто мог узнать эти места. — Да, — подтвердил Мин. — Но зачем? — искренне недоумевал Тэхен. Это что, очередная насмешка? — Мы скоро приедем, и я все расскажу, — пообещал Юнги с присущим ему спокойствием, но Тэхену легче не стало. Экипаж прибыл в Намсан, и он увидел дом своей матери в сонном и уязвимом состоянии. Те же клумбы роз, но без бутонов, те же деревья, но с голыми черными ветвями, трава газонов серая, сухая, и разбитые осадками дорожки. Но дом все еще был жив, более того, раны его залатали. Тэхен ревностно разглядывал сад, пытаясь понять, как тут без него хозяйничали. У крыльца заметил строительные леса и материалы — полным ходом шел ремонт. — Мы занялись реставрацией фасада и внутренним благоустройством. Постарались сохранить все как есть. Дом почти готов для заселения, — вещал Юнги, следуя за ним. Позади плелся Чонгук, внимательно наблюдая за омегой и его расшатанным эмоциональным фоном, готовый чуть что кинуться на выручку. Тэхен толкнул тяжелую парадную дверь и неспешным шагом направился по просторным чистым комнатам, обновленным ремонтом. — Я уже заказал мебель. Спальню на втором этаже полностью обставили, — продолжал объяснять Мин молчаливому слушателю. Тэхен остановился посреди зала, уперев руки в бока, Юнги отзеркалил его позу. Намечался серьезный разговор, один из тех, что на ножах и с глазу на глаз. Чонгук тактично удалился в другую комнату, оставив их наедине. — Зачем ты мне все это рассказываешь? — обвиняюще спросил Тэхен. Как же больно и обидно смотреть на родной дом, получивший новую жизнь без него. Он потерял Намсан, чудом вернул и вот опять распрощался. А Юнги словно размахивал куском хлеба перед лицом голодного нищего. — Потому что это твой дом, Тэхен, — сказал он твердо, и Тэхен пораженно застыл. — Также я отдам тебе положенную часть наследства. Мы подпишем бумаги в ближайшие дни. Прости, но все вернуть не могу… — Тебя Чимин попросил? — не поверил Тэхен. Юнги просто не мог быть таким справедливым и правильным. Неужели Чимин нашел по-настоящему достойного альфу? Не тирана и самодура, а разумного и поступающего по совести? — Я считаю, так будет честно, а еще люблю Чимина, — ответил Юнги, кивая своим словам. — Совсем скоро вы можете переехать сюда, если захотите. Что скажешь? — спросил он взволнованно. О, Мин и правда нервничал, боясь, что гордый омега не примет его любезность. Тэхен молчал, не в силах справиться со своими чувствами, которых стало слишком много. Он был обескуражен, счастлив и напуган одновременно. Ему даровали не просто дом и деньги, а свободу. Теперь есть человек, который позаботится о Чимине, а сам Тэхен может быть спокоен. — Что бы ты ни решил, я рад, что мы теперь одна семья, — заговорил Юнги, нервничая из-за долгой паузы и странного выражения лица омеги. — Ты хороший брат, а я обещаю быть достойным супругом… — Спасибо, Юнги, — мягко прервал Тэхен. — Спасибо, — повторил уверенней, замечая, как лицо Юнги смягчается. — Я тоже рад, — без тени сомнения, со всей признательностью. Он не был ни упрямцем, ни дураком, чтобы отвергать доброту и щедрость. Тэхен положил руку на плечо альфы и тепло улыбнулся, чем окончательно смутил беднягу. Юнги отвел взгляд и принялся чесать затылок. Зрелище прямо-таки непривычное и забавное. Тэхен тихо усмехнулся. Все-таки не такой уж Мин Юнги и сухарь. — Прогуляйтесь, и поедем домой, пообедаем, — заговорил альфа непринужденно, потирая ладони. Все еще нервничал. — Вы наверняка устали с дороги. — Да, я еще немного осмотрюсь, — кивнул Тэхен, и Юнги оставил его одного в пустом белом зале. Звук шагов эхом разнесся по дому и затих. Тэхен стоял и смотрел в большое витражное окно. Там, на улице, начал срываться снег. Крупные пушистые хлопья щедро осыпали сад, пряча голые ветви деревьев и устилая обнажившуюся землю белым покрывалом. Красиво. — Ну что? — рядом остановился Чонгук, тоже любуясь снегопадом за окном. — Юнги отдает мне Намсан, — поделился Тэхен, и Чонгук радостно захлопал в ладоши и даже подпрыгнул. — Все как ты мечтал! Теперь ты сможешь жить в этом доме! — Мы, — поправил Тэхен, и улыбка Чонгука померкла. — Да, верно, — замялся он и потупил взгляд. Очевидно, что расстроился. Но почему? На сей раз Тэхен не стал гадать. Просто закрыл глаза и отдался чужим эмоциям. Нырнул с головой, как никогда не делал прежде, опасаясь утонуть. Ему не нужно разгадывать Чонгука, истинность всегда давала ответы, но он ее отвергал, а теперь принял с достоинством и благодарностью. И от одного лишь погружения стало ясно, что его истинный отчаянно грустил, тосковал и чувствовал себя плохо в этом месте, но был рад за Тэхена, и радость эта была в приоритете. Чонгук собирался подавить себя и остаться на Юге, хотя душой был на Севере. Но разве теперь это проблема? — Я продам Намсан, — Тэхен подошел ближе к окну и коснулся ладонью холодного стекла. Поверхность тут же запотела. — Мы обменяем деньги и вернемся на Север, — с небывалым облегчением сообщил он, рисуя пальцем незатейливые узоры. — Но почему, Тэхен? — не поверил Чонгук. Его взволнованное лицо отразилось в окне. — Чимин счастлив, у него есть Юнги. Я ему больше не понадоблюсь. А у тебя семья, друзья и дом… — пожал плечами Тэхен. — Но ты не должен, — виновато произнес мальчишка. — Дай договорить, — Тэхен развернулся к нему. — Не все так просто. У меня есть условие. — Какое? — еще больше разволновался Чонгук, кусая щеку изнутри. — Я согласен только на бедре, — торжественно объявил Тэхен и согнул ногу, указывая пальцем место у самого паха. — Не хочу, чтобы мою шею испортила метка. Я люблю открытую одежду и украшения, — деловито пояснил он. — Тэхен, — ошеломленно промолвил Чонгук в попытке прервать эту тираду, но омега не унимался. — Ой, даже не спорь! Я знаю, как лучше. Ты видел вообще, как смотрится метка на шее Чимина? Полнейшая безвкусица! Юнги ничего не понимает в приличиях. Я так убого выглядеть не хочу. — Прошу, не надо больше жертв! — выпалил Чонгук и схватил его за плечи, пытаясь остановить, но Тэхен не желал останавливаться. Он был уверен в своих словах и действиях как никогда раньше. — Это не жертва, это выбор, — непреклонно ответил Тэхен и коснулся щеки Чонгука. Он не просто позволял поставить метку, он ее просил. — Если ты не веришь мне, то воспользуйся связью. Ты же чувствуешь? — Тэхен прижал ладонь Чонгука к своей груди, где быстро-быстро билось сердце. Я твой, я с тобой и ради тебя. Мальчишка отчаянно закивал и склонил голову, чтобы скрыть лицо, покрасневшее от назревающей истерики. Ну, Гукки, зачем же так? — Тогда давай выберем самый лучший момент, — сдавленно проговорил Чонгук, хлюпая носом. — Сделаем это приятно и когда оба будем готовы. Мы ведь никуда не торопимся, верно? — Верно, — Тэхен поцеловал его в подставленную макушку, пуская мурашки по всему телу. Счастье, тихое и безмерное, переполняло и разрывало по швам. Все наконец-то встало на свои места, осталась лишь сущая формальность. — Как же мы отсюда выберемся? — со смехом спросил Тэхен, оглядывая комнату, но подразумевая целую страну. Чонгук поднял голову, демонстрируя свои влажные глаза и покрасневший нос. Он завис на секунду, а после с умным видом выдал: — Попросим Хосока. Что, прости? На лице мальчишки расплывалась довольная улыбочка. — Ты издеваешься? — догадался омега. — Да, — прыснул Чонгук, и Тэхен рассмеялся вместе с ним, легко и искренне. Он не знал, будут ли они счастливы, и что их ждет дальше, но точно был уверен в одном. Чонгук — это самый правильный выбор в его жизни.