Цзинь Ми выбирает войну

Глава 1: Моя левая рука срывает цветы.

Проходит год траура Цзинь Ми, а он до сих пор не слышит от неё ни слова. Жунь Юй совершает подношения её родителям на том же алтаре, где стоит табличка его матери – в дань уважения к ушедшим и их присутствия в его жизни, какую бы боль это ему не принесло. Как жаль, что он знал их так мало. Проходит год, и они со Вторым принцем не разговаривают ни разу, хотя по крайней мере раз в месяц Повелитель Пламени стучится в его двери. Проходит год, и его трижды вызывали на поклон к царственному отцу: дважды – на партию в го, один раз – чтоб полюбоваться на цветы в лунном свете во время тихого собрания всего лишь нескольких сотен судей. Последнее, как ему думалось, – это публичные отношения, для сохранения видимости гармоничной правящей семьи. Жунь Юя это крайне истощает, каждый раз. Его отец никогда не бывает таким свирепым, озадаченным или жестоким, как пытается изображать. Каждый разговор с ним был – это скрытый фехтовальный бой, который надо пережить и это было задолго до того, как Жунь Юй начал взращивать тайные семена восстания. Выходя с того, последнего собрания, он отстранённо задаётся вопросом, не является ли более верным сыном, чем Сюй Фэн. Мысль эта головокружительна, с трудом удаётся скрыть дрожь. Одно можно утверждать точно: пока Ту Яо продолжает жить, ни Жунь Юй, ни кто из тех, о ком он продолжает заботиться, не в безопасности. Это прекрасно концентрирует ум. Проходит год, и Жунь Юй строит планы, тихий, как ползущая по льду трещинка, острожный, как только что проклюнувшееся семя. У него нет ни союзников, ни силы, ни популярности, чтоб выдержать затяжную войну и любые открытые действия должны быть быстрыми и… решительными. Любое большое мероприятие – будь то празднование дня рождения или свадебная церемония, было бы идеальным. Только при большом скоплении людей и ключевыми фигурами в одном месте почти возможно сделать чистый ход. Он не знает, состоится ли его свадьба. Проходит год, а Жунь Юй продолжает ждать.

***

В полдень дня, который не предвещает ни хорошего, ни плохого, Жунь Юй пьёт чай под деревом глицинии, цветущим зловеще и вечно. Он сонный – для него это только начало дня – и погода на Небесах по-весеннему мягкая. Жунь Юй улыбается Куан Лу, когда она ставит поднос с едой и чаем, который, как он знает, заварен идеально. Маленькая бессмертная краснеет и Жунь Юй замирает. Куан Лу застывает и застенчиво опускает свои глаза. Какая же она глупая. Она так верна, умна и прекрасна, ей следует быть с тем, кто полюбит её так, как она того заслуживает. И это не Жунь Юй. Не тот, чьё сердце уже мертво, кто хладнокровно оценит её и использует всё, что она может дать для собственных целей, слишком малодушный, чтоб заставить её освободиться. Он придерживает рукав и наливает себе чаю, берёт чашку и делает глоток, зная, что его служанка не спускает с него глаз. - Куан Лу… Она поднимает глаза, тёмные, как два глубоких колодца. «Этот чай очень хорош», - собирается сказать он. Но слышатся раскаты грома, угрюмые и зловещие. - Куан Лу, уходи. Она смотрит на чистое, безоблачное небо, её лицо напрягается. Снова слышится гром, раскатистый и тяжелый. - Нет, - говорит она твёрдо. Жунь Юй тихо встаёт и оправляет своё скромное одеяние. - Ты же знаешь, что это значит. Выйди отсюда, иди по скрытой тропинке к дому своего отца. Оставайся там. Ты ничего не знаешь. Она качает головой и падает к его ногам. На другой стороне его сада вспыхивает слепящая глаза вспышка. - Это была не просьба. - Этот бессмертный ценит высокое происхождение, - отвечает Куан Лу и остаётся, следуя точно в двух шагах позади и чуть правее от него, когда он выходит навстречу Небесным палачам.

***

Бессмертные Грома и Молний стоят точно так же, как стояли во дворце его царственного отца, а так же в другое время и в других местах, сохранившихся в воспоминаниях Жунь Юя. Они мрачные, лишенные эмоций, крепкие, величественные в своих официальных одеяниях и со своим оружием в руках. Они вместе уже многие тысячи лет. Жунь Юй сохраняет вежливое и безэмоциональное выражение на своём лице. Никогда не было смысла показывать что-то большее. И, возможно, его царственный отец всё же не знает. Не совсем. Возможно, он испытывает его снова. - Мы всегда уважали силу Вашего Высочества. - Повелитель Грома, Небесный Молот, Посланник в Черном, странно колеблется, его голос хрипит в горле. – И сожалеем… - Его суровое бородатое лицо выглядит неуверенно. - Линь Сю была моей подругой! – восклицает облаченная в белую броню Повелительница Молний, выражение непоколебимого спокойствия на её лице разбилось в момент негодования. - Я сочувствую вашему горю, - говорит Жунь Юй спокойно. Он напоминает себе, что он уже пережил это раньше и держит свои позиции, приподняв подбородок в холодном неповиновении. - Жена, - говорит Повелитель Грома укоризненным тоном. – Мы слишком рано. - Ах! – Повелительницу Молний, Ту, что раскалывает Небеса, Леди с белым мечом, озаряет пониманием. – Наши извинения, Первый Принц. Прошу, прости нас. И Повелитель Грома протягивает свой бронированный кулак, и разворачивает его, и его рука раскрывается подобно лепесткам зловещего чёрного цветка. В его ладони, как в колыбели, покоится крошечный шестилепестный морозный цветок.

моя левая рука срывает цветы; моя правая рука сжимает меч