Как Катя Макса ремнем гоняла

— Максим, ну ты скоро? — нетерпеливо позвала Катя. Макс, наводивший красоту перед зеркалом, и ухом не повел. Как будто они на прием к королеве собрались, честное слово! Подумаешь, опоздают немного. Зато все эти мымры утрутся. Макс представил, как Катины подружки, осуждавшие ее выбор, мгновенно прозреют и стыдливо задвинут в самый темный угол всех своих уёбищных академиков с доцентами. — Максим! В голосе Кати было столько негодования, что Макс на секунду поверил, будто она каким-то чудом просочилась в его мысли и услышала нехорошее слово. — Иду, солнц, — миролюбиво крикнул он, — только побреюсь. Катю ответ удовлетворил, и Макс продолжил втирать в лицо какую-то хероватину, обещающую матовое сияние и свежесть кожи. — Максим, ты опять мажешься моим консилером? — подозрительно спросила Катя. — Нет, — абсолютно честно ответил Макс. Консилером он уже наляпал тут и там, замазав прыщики, а на хероватине с мерцанием было написано, что она хайлайтер. — И не дави прыщи, — строго продолжала Катя. — Лучше начинай питаться нормально. — Да Катя, блин! Дай собраться спокойно! — взмолился Макс. — Иди в инсте посиди как нормальный человек, а? Катя умолкла, и Макс торопливо убрал на место хайлайтер. Посмотрел на свое отражение, обнаружил, что похож на трансвестита в гримерке. — Блядь! — Максим! — Извини, зай, порезался, — крикнул Макс, растирая щеки мокрым полотенцем. — Не торопи, а то всё из рук валится. — У тебя пять минут. Проклятые блёстки — конечно, блядь, после них вся рожа сиять будет! — полотенцем не оттирались. Макс порылся в шкафчике, переронял половину бутылочек и баночек в раковину, выругался, нашел какую-то фигню в прозрачном флаконе. Интересно, она для чего? Надписи на французском ничего не прояснили, и Макс решил действовать методом проб и ошибок: плеснул из флакона на полотенце, снова принялся терзать изрядно покрасневшую кожу. Теперь точно прыщи вылезут… Удивительно, но французская херня помогла. Все блёстки остались на полотенце, и Макс спрятал его под ванну, чтобы Катя не нашла, а то расстроится. Наверняка все эти приблуды стоят миллионы, французские же… Надо будет намекнуть, что это Златка пролила случайно. Поплескав на лицо холодной водой и частично избавившись от красноты, Макс решил, что и естественная мужская красота вполне сразит гадючье кубло. Надо только надеть футболку с покемонами, она хорошо бицепсы обрисовывает. — Всё, солнц, я уже почти, — объявил Макс, выходя из ванной. — Где мои штаны? Катя молчала, сосредоточенно глядя на экран телефона. — Катюнь, джинсы зауженные, — снова начал Макс. — Кто такая Вера? — спросила Катя, и от ее спокойного голоса по спине Макса пробежали мурашки. — Кать, ты чё? Какая Вера? — Глупая, — всё таким же убийственно холодным тоном ответила Катя. — У нее ник — Верлиока. Это чудовище такое. Одноногое и одноглазое. Может, у нее протез? — Да не, нормальные у нее ноги, настоящие, — запротестовал было Макс и тут же захлопнул рот. — Настоящие? — прошипела Катя. — Щупал, да? — Да Катя, блин! — Макс бестолково рылся в шкафу, пытаясь найти одежду. Стоять перед Катей в одних трусах стало почему-то очень неловко. — Чё ты сразу… Ничего не было. Она тебе пишет, что ли? Она всё врет! Руки предательски задрожали, никак не получалось сдернуть со спинки стула наконец обнаруженные джинсы. Совсем она что ли, эта Верка? Чего ей надо? — Ты слово давал, — сказала Катя, и Макс понял, что дрожь из его рук перетекла и в ее голос. — Ты… — Кать! Да мы всего-то поцеловались разок… Кать! Мандраж от внезапно вскрывшихся фактов разбавился нешуточной тревогой. Катя встала, вытянувшись во весь небольшой рост, аккуратно положила телефон на стол и сдернула со спинки стула Максов ремень. — С ума сошла? — запротестовал Макс. Ремень просвистел в воздухе и обжег бедро. — Катя! На этот раз удар пришелся по плечу. Макс попытался прикрыться руками — и получил по ним. Обиженно вскрикнул, отступил за шкаф. Катя принялась хлестать по чём попало, и Макс понял, что убежище никуда не годится. Выбрался, получив несколько раз по заднице, убежал в коридор. Катя кинулась следом, возмутительно метко попадая по чувствительным участкам чуть ниже розово-красных трусов в цветочек. Коридор закончился, и удары стали больнее. — Кать, давай поговорим! — взмолился Макс, оборачиваясь. — О чём с тобой говорить? О том, как ты с этой мымрой целовался? — Кать! — О том, как ты мне клялся, что этого никогда больше не будет? Макс молчал, повернувшись к жене полубоком и прикрыв лицо локтем. Адреналин начал отступать. Пусть себе лупит, пока не успокоится. Потом они поговорят, помирятся… Не убьет же она его? Стоило Максу всё решить, как побоище прекратилось. Катя прерывисто дышала, но ремнем больше не махала. Макс украдкой выглянул из-за сгиба локтя. По лицу Кати струились слёзы. — Кать, ну прости, — заскулил Макс. — Правда, ничего не было… Как она тебя вообще нашла? Она врет, я тебе клянусь! — Она меня не находила, — покачала головой Катя. — Это я ее нашла. — Да как? — В инсте. Ты же сам попросил… — Голос Кати дрогнул. — Вот я и посмотрела. — Кать, да я тебе клянусь, я ее не добавлял! — воскликнул Макс. — Не добавлял, — согласилась Катя. — Ты же у нас осторожный… Тебя на фотке отметили, где ты с этой… Верлиокой. Щеку ей облизываешь. — Бля… Макс зарылся лицом в ладони, вспоминая. На день рождения Карины он поехал один, потому что Златка болела. Не хотел, но Катя настояла, чтобы не обижать Андрея. Посиделки в кафе были невыносимо скучными, как и все друзья Андрея, имитировать симпатию к Карине почти не получалось, а потом эта Вера… — Кать, я тебе чем угодно клянусь, я ее даже не знаю! — беспомощно воскликнул Макс. — Это еще хуже. — Слушай, это Карина выложила, да? Вот блядина! Она меня просто не любит, вот и докопалась. — Фотография ведь настоящая, — как-то очень грустно сказала Катя. — Ну… Да, — признал Макс. — Кать, я что угодно сделаю. Вот что захочешь. Клянусь. — Обещаешь? — Обещаю. Катя глубоко-глубоко вдохнула, будто собираясь нырять. — Давай разойдемся мирно, Максим. Ради Златы. Ремень выпал из ее руки и безжизненно звякнул пряжкой.