Короткий путь к счастью (пилот)

Крис пока плохо понимал, что происходит и почему к его спине так настойчиво прислонился сырой холодный асфальт. Мир кружился вокруг него, в больной голове метались обрывки мыслей и смутных воспоминаний, ночь нещадно звенела в ушах, а свет фонарей расплывался в причудливый подвижный узор, похожий на детский калейдоскоп. Темнота и холод заботливо окутывали его, словно муху, попавшую в ловушку голодного паука, и тащили в бездну сна. Когда ему все же удалось удержать сознание хоть сколько-то долго, как сквозь толщу воды он услышал голоса и силился их разобрать. Крис приподнял голову и увидел в свете фонарей несколько мужских фигур. Кажется, они ожесточенно спорили. Двое резко, будто бы по команде, достали из карманов своих плащей предметы, смутно напоминающие – Крис не определился, что именно они ему напоминали – игровые контроллеры или обычные палки, вскинули их, как револьверы, и выстрелили. Звука почти не было, или Крис его просто не услышал, но вся улица внезапно озарилась белым светом, как если бы рядом ударила молния, и остальные фигуры упали на асфальт. В голове мелькнула мысль, что такое уже один раз произошло, и, возможно, именно это и связывало спину молодого человека с лужей. Стрелявшие твердо стояли на ногах и продолжали спорить. – Закон запрещает трогать местных, – гул в ушах затихал, и Крис наконец начал разбирать их речь. – Да-да, закон запрещает. Закон нам все запрещает. А почему он не запрещает местным лезть в наши дела? – А наших дел здесь вообще быть не должно, – после этих слов мужчина подошел к Крису; прикосновения к лицу худых холодных рук несколько привели его в чувства. – Живой, удивительно. Ты слышишь меня? Держись, парень. – Что ты делаешь? Мы не можем просто оставить его. Он видел наше оружие. – Это двадцать первый век, они тут и не такое видели. Проснувшись утром в своей постели, Крис уже было решил, что все это ему просто приснилось, однако голова все еще предательски болела, а одежда, которая почему-то была на нем, так и не высохла на спине. «Ладно, – думал он, – наверняка я либо подрался с кем-то вчера, либо просто перебрал с ребятами в баре, а после спиртного еще и не такое привидится». Несколько минут он внимательно рассматривал точку на потолке, не находя сил встать. За стенкой по обыкновению ссорились соседи, на кухне неустанно подтекал кран и гудел пустой холодильник, а с полки осуждающе смотрела фотография. – Да, мам, я опять за свое, – сказал он зачем-то вслух и, возможно, не прочь был бы услышать ответ, – И ничего у меня без вас не получается. Но времени на рефлексию уже не оставалось, как и на завтрак. Часы без капли сочувствия показывали 7:40, а это значило, что Крис уже двадцать минут как опаздывал. Он встал, натянул на себя первое, что сумел найти, схватил сумку и вышел из дома. На мгновение молодой человек почему-то испугался, что на улице увидит лежащие тела, но этого не случилось – не случилось вообще ничего, чего не случалось бы с ним в любое другое утро, кроме, разве что, одного обстоятельства: всю дорогу до института он то и дело выхватывал из толпы одно и то же невероятно знакомое лицо, но не мог понять, откуда это лицо в его памяти; казалось, что его вовсе не должно было там быть. «Да, определенно перебрал». – Все нормально, Крис? Ты какой-то измотанный с утра пораньше, – под взглядом этих широко распахнутых голубых глаз не могло существовать, как казалось Крису, совершенно ничего отрицательного, однако головная боль так не считала и нагло продолжала существовать, поэтому пришлось соврать. – Все хорошо, Кира, спасибо. Учеба сегодня как-то не задалась. К обеду еле-еле удалось прийти в себя и сконцентрироваться, но тут таинственное лицо не заставило себя долго ждать – сидело напротив, попивало чай и смотрело на Криса. – Извините, – начал он, подходя к незнакомцу, – Мой вопрос может звучать глупо, но мы встречались раньше? – однако тот встал и спешно ушел. «Странный» – подумал Крис и поплелся обратно на пары. Кира была обеспокоена здоровьем друга и весь день не упускала возможности свое беспокойство выразить, поэтому несчастному пришлось пообещать ей этим же вечером сходить к врачу, хоть ему и ужасно не хотелось. Врачей Крис вообще не любил и обращался к ним крайне редко, потому что ни разу еще не слышал от них ничего хорошего. Вот и сейчас приговор был неутешительным: несколько дней придется пролежать в стационаре, а потом еще неделю дома, итого почти две недели без Киры. Но деваться некуда, не расстраивать же ее. – Если назначили, значит, надо, – из динамика раздавался приятный голос, который было плохо слышно из-за ветра, – Лечись давай. – Нашли проблему, тоже мне. Подумаешь, сотрясение мозга. Я же студент, мне мозг вообще не нужен, – Кира промолчала, но нахмурилась так, что получилось почти вслух, – Ладно, ладно, не сердись. Я же лечусь. – Смотри мне. Следующие две недели прошли куда лучше, чем Крис того ожидал: от учебы удалось отдохнуть, Кира навещала его почти каждый день, кран почти получилось починить, не сломав окончательно, а случившееся никак не напоминало о себе. Незнакомец перестал появляться, и парень уже начал забывать, как тот выглядел. Не появился он и в ближайший месяц. Солнце давно село, люди разбрелись по домам, и даже дворовые собаки больше не обращали внимания на проезжающие мимо автомобили, лишь иногда бросая на них ленивые презрительные взгляды. Вагон электрички был практически пуст, за окном в темноте проносились деревья и уставшие здания, а ноябрьская слякоть и стремительно надвигавшиеся зачеты нагнетали тоску и отчаяние. Крис окинул вагон быстрым взглядом. «Наверное, я стал параноиком» – подумал он и уткнулся обратно в телефон. Ему казалось, что все люди в вагоне – а было их от силы человек десять – чем-то похожи. Все они высокого роста мужчины с широкими плечами, в длинных плащах из плотной черной кожи и тяжелых ботинках, напоминающих армейские берцы. И, что хуже всего, все они смотрели на него: кто-то выглядывал исподлобья, кто-то изредка оглядывался через плечо, кто-то косился вбок, а кто-то смотрел прямо. Крис выключил музыку, не снимая наушников, и продолжил вглядываться в экран, будто там вот-вот появится инструкция, как быть и что делать. Мужчины переговаривались. – И что в нем такого особенного? – Ничего. Я имею в виду, совсем ничего. Интеллект с натяжкой средний, особых способностей нет, физическими характеристиками тоже не блещет, – усталый голос прозвучал рядом. В другой ситуации Крис бы оскорбился, но сейчас решил оставить все обиды на потом. – Он получил боевой заряд полтора месяца назад и… – И все еще ничего из себя не представляет, – а зачем, с другой стороны, оставлять что-то на потом? – Это бесполезная трата времени. – Нет, ты не понял. Они несколькими выстрелами положили целую группу наших, всех до единого, а этот пацан получил боевой заряд и остался жив. – К тому же, по нашим данным, после той перестрелки им интересовался Аллен, – поддержал его кто-то с другого конца вагона. – Аллен утопист и идиот, черт бы его побрал, – этому, по всей видимости, вообще нравилось всех оскорблять, – Хуже только его никчемный братец. Наверное, он в парня и стрелял, да как всегда попасть не смог. Неизвестно, сколько еще продолжалось бы их обсуждение, если бы вскоре, когда поезд уже подъезжал к станции и тормозил, прямо за спиной Криса не раздался голос: – Он нас слышит! Словно в замедленной съемке Крис смотрел, как мужчины встают со своих мест, не отводя от него озлобленных взглядов, а один за чем-то тянется во внутренний карман плаща. На экране появилось название очередной песни. «Run fast». Неужели действительно инструкция? В любом случае лучше, чем ничего, хуже-то не будет. Крис вскочил с места и выбежал в тамбур, а оттуда, через еще не успевшие до конца открыться двери, на улицу. Мимо проносились столбы, стены и люди, вслед доносилась ругань, сливающаяся с лаем, асфальт под ногами все чаще сменялся слякотью, грязью и лужами. Спиной можно было физически ощутить десять прожигающих взглядов, не дающих ни на секунду остановиться или замедлиться. Если что-то Крис и умел лучше других, так это убегать от неприятностей. Все детство он бегал от соседей и соседских собак, не понимая, что и тех и других можно было просто не злить, в школе бегал от местных задир и хулиганов, пока сам одним из них не стал, тогда начал бегать от охранников и участковых, а после школы сбежал в ненавистный юридический — от армии. От всех проблем и сложностей тоже решено было спасаться бегством. Даже от родителей он просто сбежал. Но вечно бежать невозможно: парень поднял голову и увидел, как из земли перед ним вырастает холодный бетонный забор. «Вот и все, — думал он, — тупик». Невольно он вспомнил, как в детстве мать учила его молиться, но быстро отмахнулся от этих мыслей и обернулся. Вот они, в полном составе, даже не запыхались. Один из них направил на Криса — и все-таки что это? — оружие, похожее на то, что он видел полтора месяца назад. Чтобы хоть как-то скрасить ситуацию, Крис решил считать это волшебной палочкой из-за некоторого внешнего сходства. — Ты серьезно пытался убежать от военных? — с искренним удивлением заговорил мужчина с волшебной палочкой. — Говорил же, интеллект средний, — этот отличался, помимо грубости, острым носом и худобой. — Военных? Вы военные? — паника Криса нарастала, — Вы из военкомата? Меня отчислили? — Ниже среднего, — печально заключил остроносый. Мужчина с палочкой не обратил внимания на подобную глупость и продолжил. — Кто ты такой и почему еще жив? — Я… я не знаю, — Крис замялся, понимая, что не может ответить ни на один из этих вопросов. — Зачем ты нужен Аллену? — Кто такой Аллен? — Аллен Церт – это худшее, что могло случиться с Восстанием, — остроносый снова занялся своим любимым делом, — Таким, как он, среди военных вообще не место. Трус и слабак, прикрывающийся гуманизмом, не желающий бороться. Если ты зачем-то нужен ему – ты нужен нам, хотя бы для того, чтобы ему не достался. Стреляйте же, полковник. — Давай без глупостей, Рой, — вдруг за полковником возник еще один мужчина с похожей волшебной палочкой, которую он приставил прямо к затылку полковника. Крису он почему-то показался знакомым. Какое-то время все молчали — похоже, все боялись его, но очень не хотели этого показывать. — Опусти свою пукалку, все равно же не выстрелишь, — подал голос полковник, стараясь скрыть страх; незнакомец сосредоточенно смотрел куда-то под ноги, будто что-то рассчитывая, — Вокруг тебя девять вооруженных солдат, и каждый из них не прочь снести тебе голову. Да и не в твоих интересах угрожать старшим по званию. — Так точно, полковник. Он медленно отошел на несколько шагов назад, опустил руку с оружием — и вдруг из волшебной палочки в асфальт ударила молния. Крис в этот момент ничего не почувствовал, только яркий свет больно ударил в глаза. Все мужчины, кроме стрелявшего, застыли, словно восковые фигуры. — Пошли, — холодно скомандовал незнакомец. — Что с ними? — Пошли, пока импульс действует, — мужчина заговорил громче и с явным раздражением, но сразу остыл. — Живы, если тебя это интересует, но временно парализованы. У нас есть время на то, чтобы уйти. При виде обездвиженного остроносого Крис решил, что долгожданное "потом" наконец настало, подошел к обидчику и со злостью плюнул ему в лицо, но из-за слишком высокого роста последнего попал куда-то в шею. — Это за что ты так с ним? — недоумевающе спросил его спаситель. — Чтобы поменьше плевался оскорблениями. Это его работа, что ли, обо всех гадости говорить? — Да, он из аналитической разведки. Нужно уходить, двигай. Крис не знал и пока даже не мог предположить, куда и зачем идет этот человек, но молча шел за ним. Через лесополосу они вышли на какую-то промзону, и никакого оптимизма это не внушало. «Всю жизнь в этом городе живу – ни разу даже близко не был. Это вообще еще наш город?». Вскоре мужчина подошел к тоннелю, похожему на подземный переход, и начал спускаться. — Так куда мы все-таки идем, Сусанин? – не выдержал Крис. Сусанин обернулся и удивленно посмотрел на Криса, как будто вовсе не ожидал его увидеть. — Я иду домой, например, а куда идешь ты и почему наши пути совпадают – я без понятия. Я думал, что мы еще час назад разошлись. Такого ответа Крис никак не ожидал. Он еще раз осмотрелся на местности, чтобы убедиться, что совершенно не понимает, где находится. Может быть, днем он еще смог бы найти дорогу, но время стремительно клонилось к полуночи, а вокруг не было даже нормального освещения. Мужчина обреченно вздохнул, а эхо в тоннеле предательски выдало этот жест. — Ладно, пойдем, что ж с тобой теперь делать. Утром покажу тебе, как вернуться. Идти по тоннелю было не особенно приятно: все время где-то что-то капало, под ногами были холодные лужи, а от бетонных стен пахло плесенью и тревогой. Неприятным было еще и то, что Крис, как ему казалось, превзошел сам себя в глупости поступков. Как он мог больше часа уверенно идти за человеком, который даже не подозревал об этом, а уж тем более не ставил себе такой цели? Может, это была просто шутка? Проверка на эмоциональную устойчивость или что-то в этом роде. Да, наверное, так и есть. Но если это так, то получается, что Крис зачем-то нужен этому таинственному незнакомцу – зачем? И, что еще важнее, что от него хотели те военные? А главный вопрос – Аллен. Этот вопрос Крис и решил задать. — Они что-то говорили об одном человеке... — Крис пытался вспомнить имя, — Аллен Керт. — Церт, — машинально исправил мужчина, не оборачиваясь. — Да, Церт, точно, — они оба остановились, — Вы знаете его? Мужчина молчал и пристально смотрел Крису в глаза. Вопрос — или, возможно, ответ на него — ему явно не нравился. — Послушайте, это важно, очень важно. Кто такой Аллен Церт? Ответа не последовало, мужчина не отводил взгляд и даже не моргал. Это пугало. Крис собирался повторить вопрос, но его прервал голос из темноты тоннеля — Аллен! — голос кого-то звал и, видимо, приближался — Аллен, быстрее, я засек их. Из тени вышел человек в черном плаще — Аллен? — неуверенно повторил он. Крис вопросительно уставился на своего спасителя. — Я, — холодно ответил тот. — Аллен Церт — это я. В тоннеле совершенно терялось чувство времени. Многочисленные проходы сплетались в лабиринт, стены вырастали из ниоткуда, пол уходил из-под ног, а потолок то презрительно отдалялся, то снижался настолько, что Аллену, как самому высокому, несколько раз даже пришлось пригнуться, хотя остальным до таких проблем было еще далеко. Аллен уверенно шел впереди, а Крис и человек из тоннелей плелись за ним. Последнего Крису удалось хорошо рассмотреть, несмотря на практически отсутствующее освещение. Парень был ощутимо ниже и, похоже, несколько моложе Аллена, но так же худ и бледен. Темные волосы почти доходили до линии челюсти, чем очевидно мешали владельцу. Вытянутое лицо с островатыми чертами дышало болезненной неуверенностью, а в серых глазах отдаленно виднелась какая-то смутная, будто старательно подавленная, но глубокая обида. Кто он и как именно связан с Алленом – это Крису еще предстояло выяснить. – Я засек их, недалеко отсюда, – неуверенно начал тот. – Да, Оз. Давай позже. – Тебя зовут Оз? – шепотом спросил Крис. – Да, Оз, – отозвался парень и был не до конца честен. Его звали Озарион, но имя это ему не нравилось – оно вообще никому не нравилось, потому никто его так и не называл. Полным именем звал Оза только отец, и оттого оно нравилось парню еще меньше. – Я Крис, – протянутая рука была встречена непонимающим взглядом и неловкой паузой, – В прочем, проехали. Наконец впереди показалась заветная лестница наверх. Здесь пейзаж был даже хуже, чем там, где мужчины спускались: снова промзона, но на этот раз еще и заброшенная. Аллен с Озом уверенно направились к одному из зданий. – Ты тут живешь? – удивленно спросил Крис, окинув взглядом бетонную коробку. – Пока, к счастью, нет, но кто знает, – отозвался Аллен, снимая плащ. – Ты же говорил, что идешь домой. – Я соврал. – О чем еще ты соврал? Мужчина многозначительно молчал. Помещение, в котором они оказались, было практически пустым. Большой офисный стол, заставленный какой-то аппаратурой, вызывал у Криса странное, неосознанное восхищение. Оз, на носу которого непонятно как оказались очки, склонился над клавиатурой, сосредоточенно глядя в мониторы, и начал с пониманием дела что-то быстро набирать. Очки, к слову, действовали на лицо парня практически целительно – неуверенность моментально исчезала с него, сменяясь выражением глубокой концентрации, в глазах поблескивал ум, а бледные щеки почти осязаемо румянились мыслью. – Я засек их, – уже в третий раз начал он, – Сейчас покажу. Пока умные люди пялились в мониторы, обсуждая мелькающие точки, Крис чувствовал себя максимально неловко и старался чем-то себя занять, но никакого занятия лучше, чем рассматривать предметы на полках, не нашлось. Один из них гость взял в руку, но предмет вдруг дернулся и возмущенно завопил, что до весьма неожиданной степени разозлило Оза. – Господи, положи на место, пожалуйста, и не трогай здесь ничего. Сядь. – Не обращай внимания, – тихо сказал Аллен, подходя к Крису и забирая потревоженный предмет, – Он тоже из аналитической разведки. – А что вообще такое аналитическая разведка? – Ну, это… – вопрос загнал Аллена в тупик: он плохо понимал, как объяснять Крису подобное и можно ли это делать вовсе, – Если говорить просто, они сканируют цель, например человека или какое-то устройство, и на основании этого составляют характеристику объекта, чтобы можно было понять, что с ним вообще делать. Понимаешь? – Понимаю, – с умным видом протянул Крис, – Честно говоря, не припомню у нас такого подразделения. – Не припомнишь, потому что у вас его нет, – Аллен опять уткнулся в монитор. – Что значит «у вас нет»? – Значит, что у вас его нет, а у нас – есть. Уже, кстати, очень поздно, в соседней комнате есть спальники. – Спокойной ночи, – пробурчал Оз, не отрываясь от клавиатуры. Первую комнату Крис счел бетонной коробкой, но теперь понял, что ошибался: вот это — настоящая бетонная коробка. Серые стены с редкими остатками обоев местами даже потрескались, мебели не было совершенно, а на полу было постелено два места. Крис лег на одно из мест поверх одеяла, чтобы было теплее, и укрылся своей курткой. За стенкой продолжались разговоры. — И что нам с ним теперь делать? — Оз говорил тихо, чтобы его не было слышно в соседней комнате. — Я не знаю, — признался Аллен, — В теории, можно использовать... — Нельзя, — перебил его Оз, — Он не выдержит, я просканировал его. — А что он выдержит? — По моим данным, ничего. Он пока не восстановился после боевого заряда, у нас бы он пролежал в госпитале еще месяца два. — То есть, отпустить его... — Очень плохая идея, — заключил парень, снимая очки. Вероятно, Крису этот разговор не понравился бы, но он — к счастью или к сожалению — ничего не слышал. Погруженный в холод и мысли, он даже не заметил, как уснул. — Подъем, — рявкнул Аллен, разбудив Криса, — собирайся, надо уходить. — Уходить? Куда? Когда? — спросонья парень плохо соображал. — Как можно дальше и как можно быстрее. — Сколько сейчас времени? — Около шести. «Возмутительно, — думал Крис, натягивая куртку, — Я не для того шел на юрфак, чтобы меня по утрам какой-то мужик рыком будил!» Отчаянно борясь со сном, Крис кое-как выполз в большую комнату. Аллен собирал вещи, а за столом, сложив голову на локти, мирно спал Оз. — Не спи, замерзнешь, — проворчал Аллен, аккуратно потрепав спящего по плечу; тот поднял голову и стал непонимающе осматриваться, отгоняя сон. «Вот так, значит, — обиженно думал студент, — Я, значит, по команде должен вскакивать, а с ним вон как. А ведь это он из нас двоих военный». Вопрос оставался открытым — кто они друг другу? Просто сослуживцы? Однозначно нет. Если предположить, что Оз младше по званию, то и разбужен он был бы так же по команде, как любой младший товарищ. Если же он по званию старше, то подобное и вовсе недопустимая фамильярность. Следовательно, они значительно ближе. Друзья? Да, вариант. Вопросов было слишком много, а ответов слишком мало, поэтому эта версия Криса вполне устроила. —Держи, — обратился к Крису Аллен, протягивая вчерашний предмет, — Понесешь это. Парень принялся внимательно рассматривать доверенный ему груз. Предмет — или, вернее, существо, напоминавшее статуэтку — было похоже на средних размеров лягушку или жабу, но с чем-то вроде черепашьего панциря, черного цвета. Панцирь состоял как будто из твердого камня с гладкой, хоть и не ровной, кристаллообразной поверхностью, но при этом был ощутимо теплым. Существо молча сидело на ладони, лениво перетаптываясь лапками, и, кажется, до сих пор обижалось. — Что это за штука? — с неподдельным интересом спросил Крис. — Этого у вас тоже нет, — отмахнулся Аллен, выходя на улицу. — А у вас есть. — А у нас есть. — Тогда кто вы вообще такие? — этот вопрос терзал Криса уже давно, но решился его задать студент только сейчас. Мужчина обернулся на Оза, будто спрашивая разрешения; тот шел, нахмурив брови, недовольно наблюдал за развернувшейся сценой и всем своим видом давал понять, что отвечать на поставленный вопрос не стоит. — А на кого похожи? — Честно? На сумасшедших. — Возможно, отчасти, — засмеялся Аллен и спустился в тоннель. В тоннелях было все так же сыро, холодно и угрюмо. Через многочисленные входы сюда проникал дневной свет, но лучше от этого не становилось; наоборот, при свете становилось видно все, что раньше так старательно скрывала тьма: на грязных стенах из старого, побитого жизнью и не пощаженного временем бетона красовались трещины, выбоины, многочисленные темные пятна, местами плесень, паутина с пауками и странные надписи и знаки, выцарапанные прямо по бетону. Последнее особенно привлекло внимание Криса. Он остановился у очередной надписи, но не смог понять, что и на каком языке написано. Рядом с буквами были выцарапаны несколько стрелок, два креста, римские цифры «III», «X», «VII» и «IX» — последняя цифра была перечеркнута крест-накрест чем-то бурым — и еще несколько символов, которые Крис не знал. Сам не зная зачем, будто против своей воли, парень снова и снова вчитывался в нервические ряды незнакомых букв, не в силах оторвать взгляд. Чувство времени покидало его, буквы наперебой шептали множеством голосов, наполняя его голову шумом и ужасом, краем глаза он видел, как стены осыпаются и свет меркнет, уступая место холодной тьме. Наконец кто-то схватил его за руку и с силой отдернул от стены. Это был Оз. Крис упал на колени; сердце бешено колотилось в груди, на лбу выступал пот, дыхание сбилось. Оз опустился рядом с ним, положил руки ему на плечи и с минуту молчал, а потом тихо заговорил. — Ты в норме, Крис? — Там какие-то надписи, я хотел… Я просто пытался… — парень все еще не мог отдышаться, что мешало говорить, а мысли никак не хотели выстраиваться в предложения, — Но буквы… Они вдруг… И кровь… — Да, — перебил его Оз, — Я знаю. — Что это было? — Ментальный след. На самом деле ничего этого сейчас не происходило. — Это свежее, — раздался голос сзади; только теперь Крис заметил Аллена, все это время молча стоявшего в стороне. — И что это значит? — Значит, что Софорн нам больше не поможет. — Весь отряд, господи… — проговорил Оз, поднимаясь и подходя к стене. — Наши делают с ними то же самое, насколько могут, — равнодушно произнес Аллен, — Это война, не забывайся. — Так точно, Церт, — отрезал Оз, вдруг вспыхнув не то гневом, не то обидой, — А когда они и меня застрелят, ты тоже будешь делать вид, что тебе не тошно? Крис решительно не понимал, что происходит, поэтому просто не вмешивался. — Тебя не застрелят, — Аллену явно не нравилось, куда повернул разговор. — Ты так в этом уверен? — Пусть попробуют, — мужчина злился, — Ты со мной, тебя не тронут. — Подожди, — опомнился наконец Крис, — Война? Какая война? В каком смысле «война»? — Рано паникуешь, пока не ваша. Мы здесь слишком долго, нужно уходить. — Куда? — в голосе Оза появилось нарастающее отчаяние, — Все пути перекрыты, связи нет, половина аппаратуры на ладан дышит, где отряд неизвестно. Нам отсюда даже отступать некуда, а нас тут, позволь напомнить, полторы единицы боевой мощности, и все они — ты. Нас перебьют, как… — Мне, конечно, дико неловко, — Крис деликатно прокашлялся, прерывая молодого человека, пока его отчаяние не успело перейти в панику, — Но вы обещали отвести меня домой. — Да-а, слушай, тут такое дело… — Аллен попытался придумать способ уйти от ответа, но не смог, — В общем, мы не можем тебя отпустить, ты теперь с нами застрял. Поверь, это для твоей же безопасности. — Для моей безопасности? Сегодня я должен был встретиться с Кирой, но, как ты можешь заметить по моему присутствию здесь, не пришел. Знаешь, что это значит? Это значит, что сейчас она либо беспокоится, либо злится, а вероятнее и то, и другое, так что если я сегодня не попаду домой и не объяснюсь с ней — а я, к слову, понятия не имею, как объяснить ей все это — то вот тогда мы действительно все умрем. Мужчины переглянулись и какое-то время напряженно молчали, глядя друг на друга. — Ты один живешь? — спросил Оз. — Да, а что? — В сухой теории, — парень обращался скорее к Аллену, нежели к Крису, но предпочел не смотреть ни на одного из них и уставился куда-то в пол; было заметно, что ему самому не нравилось то, что он собирался сказать, — Отряды Роя не могут знать, где он живет, так что, если сидеть тихо и не высовываться, можно и отсидеться какое-то время. Аллен явно не ожидал услышать что-либо подобное и не скрывал удивления; Крис же, в свою очередь, был удивлен тем, какими большими оказались его глаза, до этого скрывавшиеся за усталыми веками. — А что ты на меня так смотришь? У меня, что ли, выбор есть? Веди давай. Путь по тоннелям в этот раз выдался не таким уж и долгим. Крис постоянно отвлекался на исцарапанный бетон, но Оз каждый раз переманивал его внимание, не давая всмотреться в слова на стенах. — Ты знаешь этот язык? — Крис зачем-то говорил шепотом. — Конечно, — Оз тоже шептал, — Это мой родной язык. — Можешь перевести? — Поверь, ты этого не хочешь. Впереди показался выход наверх, в глаза ударил яркий солнечный свет. У входа стояли походные сумки, а рядом — как будто охраняя их — с лапы на лапу переминалась и недовольно кряхтела каменная жаба. Крис присел и протянул руку, подставляя ладонь, но зверь с удвоенным недовольством отвернулся. — Так вы иностранцы, да? — спросил Крис, усадив наконец ворчащее животное на руку, и получил от мужчин ответы синхронно произнесенные, но противоположные. — Не совсем, — исправил свой ответ Аллен, сказавший сначала «нет», под тяжелым неодобрительным взглядом Оза, — Скорее да, чем нет. — И откуда вы? Было заметно, что вопрос загнал обоих в тупик. Иностранцы наперебой что-то неуверенно замямлили и в конечном итоге сошлись на «очень далеко отсюда». — Ты же понимаешь, — шепотом спросил Крис, поравнявшись с Алленом, —Что теперь вам придется рассказать, кто вы и откуда? — Ты же понимаешь, — так же шепотом парировал тот, — Что Оз оторвет мне голову, если я это сделаю? Утром в лесу было довольно красиво. Обнаженные деревья, в темное время суток пугающие своими причудливыми точеными силуэтами, влекли теперь, окутанные мягким утренним светом, стройностью и изящностью тонких стволов. Темные линии пронзали даль, как рисунок на шкуре тигра; лучи восходящего солнца играли в них, то приветливым теплом ложась на кожу, то насмешливо слепя глаза. Кружево ветвей украшало осеннее золотисто-серое небо — это напомнило Крису любимое платье Киры, от чего картина казалась ему еще прекраснее. От надоевшего пестрого ковра из опавших листьев не осталось и следа, а вместо него земля была покрыта легким, неуверенным снегом; на городских улицах снег превращался в грязь и слякоть под колесами машин и ногами пешеходов, но здесь, в лесу, брал свое. Вдали слышались какие-то шорохи, треск, ленивое уханье и множество других звуков, напоминавших, что этот тихий уголок был полон жизни. В руках Криса, словно переговариваясь с лесом, кряхтела жаба. — Что это были за люди вчера? — спросил парень, отвлекшись наконец от пейзажа. — Военные, — сказал Аллен, хоть это и было достаточно очевидно. — Как вы? — Как мы, — обреченно выдохнул тот. — Но они тебя не любят, — заметил Крис, — Даже очень не любят. Почему они тебя так не любят? — В общем-то, не за что им меня любить. Другие взгляды, другая идеология, другие планы. Я, если хочешь, на другой стороне, вот они меня и не любят. — А вообще есть за что? Крис даже не сразу заметил, что сказал это вслух. Он не знал, может ли доверять этому человеку, и ему это не нравилось. Да, Аллен спас его, но зачем? Воцарилось неловкое, даже гнетущее молчание. Аллен и сам не знал, можно ли ему доверять и есть ли, за что его любить, и ему это тоже не нравилось. — Есть, — раздался вдруг неуверенный голос Оза; молодой человек отрешенно смотрел куда-то мимо, вдоль снежного полотна, смотрел ни на что, из-за чего казалось, что отвечал он вовсе не на их диалог, а на какой-то свой, внутренний; внезапно в этом внутреннем диалоге как будто решилось что-то очень важное: Оз поднял взгляд на Криса, посмотрел ему прямо в глаза и повторил увереннее, — Есть. До самой станции мужчины шли молча. Давящую тишину не облегчали ни звуки леса, ни шум городских улиц, на которых они позже оказались. Гул машин и голоса людей смешивались в одно какое-то неумелое, плохо написанное и еще хуже сыгранное произведение, какие бывают часто у тех, кто вообразил себя со всей уверенностью кем-то значительно большим, чем был на самом деле, и рвался теперь творить что-то значительно большее, чем мог. Пешеходы торопливо отбивали по асфальту свои партии, не попадая в общий ритм; мешались, пропадали, сменялись другими, вновь появлялись, но не останавливались ни на мгновение, наступая время от времени в лужи, от чего те всхлипывали, словно старые, неполированные медные тарелки. Со всех сторон разносилось недовольное многоголосие духовой группы – автомобильных гудков. Были на улице и те, кто никуда не спешил. Такие люди шли в основном не одни и переговаривались. Их разговоры гудели виолончелью, задавая мелодию, которую временами озаряли флейты смеха, но озарение это было недолгим и даже незначительным, ведь здесь же скрипкой плакали дети. Какое грандиозное представление! Но вся эта симфония бесцельно лилась мимо ушей и разливалась по сырому асфальту, испаряясь с него и растворяясь в воздухе. Выдавшийся разговор не нравился никому. Несколько случайно брошенных фраз молотом били по головам, отчего те наполнялись болезненным роем мыслей, вопросов и недосказанностей, нещадно потрошили разум, обнажая внутреннюю злость, обиду и страхи. – Отсюда идем за тобой, – нарушил тишину Аллен, обращаясь к Крису. – Да, – оживился тот и вышел вперед, – Сейчас сюда и на электричку. У вас какие-нибудь проездные есть? Или вам билеты взять? – Да-а, – неубедительно протянул Аллен, – Проездные есть. Крис настороженно кивнул и направился к кассам, чтобы взять себе билет. – Что такое проездной? – как можно тише спросил Оз, когда парень отошел. – Понятия не имею, – честно признался Аллен, – пропуск какой-то, наверное. Но синграфы, – он указал на турникеты, – у них устроены просто неприлично примитивно и ненадежно. – Вот эта платформа, пошли, – позвал их Крис, подходя к нужному ряду турникетов. Повернувшись, чтобы сказать что-то еще, Крис увидел, что мужчины практически синхронно достали из карманов плащей свои волшебные палочки и направили на датчики турникетов, после чего между ними возникла искра, датчики сработали и преграждающие планки свободно провернулись, пропуская путников. В голове у парня возникло множество вопросов разной степени важности, но он быстро прикинул, что ответов на большинство из них не получит, и задал только один. – Это законно? – Нет, – непринужденно бросил в ответ Аллен, – Но нам очень стыдно, если тебя это успокоит, каждый раз. – Спрашивать, что и как вы сейчас сделали, бесполезно, верно? – Совершенно. Нам на этот поезд? – Нет, лучше дождаться следующего. Это экспресс, там билеты проверяют. С кондуктором все эти ваши штучки не сработают. – Ну, вообще-то… – начал Аллен, но, поймав на себе возмущенный, если не сказать гневный, взгляд Оза, притих и нахмурился, – Ладно, шутка не смешная, я понял. Следующий поезд прибыл минут через десять. Несмотря на утро субботы, вагон был на удивление практически пуст. В конце вагона, по правому ряду, одиноко сидел и спал мужчина лет сорока, неопрятного вида, с запущенной щетиной и в грязной куртке; хотя, подойдя ближе, можно увидеть, что не так уж он был и одинок – рядом с ним на сиденье лежала худая и потрепанная, но все же счастливая дворняга. Недалеко от этой пары, в левом ряду, негромко переговаривались, иногда заходясь дружным смехом, сидящие друг напротив друга подростки. В середине вагона, направив пустой взгляд куда-то в окно, сидела хорошо одетая женщина с аккуратно уложенными волосами, лицо которой выражало вселенскую усталость и недосып, а рядом крутилась и причина – ребенок лет четырех, увлеченно смотрящий в окно и расспрашивающий мать обо всем, что видит; к слову, ни один вопрос не оставался без ответа. – Мама, а почему дядя такой высокий? – спросил ребенок, удивленно глядя на Аллена. – Я не знаю, солнце, – сдалась уставшая мать и откинула голову, закрыв глаза. Однако этот ответ кроху не впечатлил. Она встала, уверенно подошла к объекту своего интереса, и с минуту вдумчиво в него всматривалась. – Почему? – настойчиво повторило солнце в фиолетовой вязанной шапочке с помпоном. Аллен молча пожал плечами. Подобная выходка показалась ему по-детски милой и забавной и даже вызвала улыбку. Суровое худое лицо внезапно смягчилось, а зеленые глаза будто засияли и стали какими-то приятными, теплыми, ловя ленивые лучи осеннего солнца. К девочке подбежала взбодрившаяся от беспокойства мать и, извинившись перед мужчиной, отвела ее в сторону. – Как зовут-то тебя, солнце? – спросил вдогонку Аллен. – Клара, – гордо проговорила та, повернувшись и кивнув, отчего помпон на ее шапке забавно дернулся, заставив Аллена негромко рассмеяться. – Клара… – задумчиво проговорил молчавший до этого Оз, будто вспомнив что-то, – Интересно, где она? – Если с Риком, то в безопасности. – А если нет? – Никаких «нет», – резко посерьезнев и помрачнев, отрезал Аллен. Мир за окном не стоял на месте. Пейзажи сменялись один за другим; деревья плавно перетекали в бетонные стены, бетонные стены обратно в деревья, столбы стройными рядами проносились мимо, местами сбивались в кучи, подражая людям, что толпились на станциях. Но во всех этих образах Крису было не за что зацепиться; собственно, никаких образов он и не видел: все постепенно сливалось в его глазах в серо-бурую грязную смесь. За последние пару лет это состояние уже стало привычным для парня; даже голова давно не кружилась. Он знал эту дорогу, знал, что дальше будет хуже, и знал, что любой другой путь будет столь же мерзок. Домой ему никогда не хотелось. Хотя домой ли это? В любом случае, миру плевать на чьи-то переживания и проблемы, поэтому уставший взгляд в очередной раз выцепил из неприятной серой массы знакомое название на станционном указателе. – Приехали, – обреченно сказал Крис, вставая с места. Людей на станции было мало, и те куда-то спешили. – Ваш город что, вымирает после десяти? – удивился Аллен, – Где все-то? – Вам это наоборот на руку, – заметил Крис, – Билетов-то у вас нет. – И то верно. – Далеко отсюда идти? – поинтересовался Оз. – Да нет, минут за десять дойдем. Шли они действительно недолго, что несомненно огорчало Криса. Завидев знакомое здание, он нахмурился и замедлил шаг. Каждый раз, подходя к дому, парень отчетливо ощущал ноющую, гнетущую тоску, заполняющую голову и тело неприятной тяжестью. Находиться там всегда было тошно, но возвращаться туда было еще хуже. «Дома» за этими стенами не было ни сантиметра и ни грамма. Старые облезшие обои, имевшие когда-то гордое название «лимонный сорбет», а теперь просто неприятно-желтые, мозолили глаза; гул вечно пустого холодильника резал слух и путал мысли, но в одном был несомненно хорош: служил прекрасным аккомпанементом крикам, лаю и детскому плачу из соседних квартир; двери ужасно скрипели, окна не хотели открываться, в коридоре не горел свет, дверной звонок иногда срабатывал сам по себе; входная дверь скрипела сильнее всех, будто пытаясь цитировать Бродского. На лестничной клетке находиться было ни чуть не приятнее: соседская ругань слышалась здесь отчетливее, так что можно было даже разобрать большую часть претензий и оскорблений; лампочки – конечно, те, которые еще не успели перегореть совсем или попасть под руку подросткам – мигали, из-за чего глаза вскоре начинали болеть, серые обшарпанные стены заражали чувством безысходности и выгоняли на улицу. Двор обычно был наполнен детьми и собаками; от шума звенело в ушах и приходилось спешно уходить хоть куда-нибудь. Хотя бы в одном сегодня повезло: двор был практически пуст. Действительно город вымер, что ли? Смирившись со своей участью, Крис зашел в лифт; за ним вошли Аллен и Оз. Двери лифта со скрежетом закрылись, трос недовольно звякнул, и лифт тронулся. – Ты здесь живешь? – с каким-то недоверием спросил Оз. – Да, – пробурчал Крис, – А тебе что-то не нравится? – Тебе не нравится, – заметил Оз, – Очень. Почему тогда не съедешь? У вас это, вроде, довольно просто делается. Съехать действительно хотелось, но съезжать было некуда, не на что и, на самом деле, незачем. В любой другой квартире будет точно так же, это студент точно знал: уже сменил две или три. Хотелось чего-то родного, но найти никак не получалось. Крис знал, что у него есть родной дом. Знал, что он один. Знал, где он и как в него попасть. А еще знал, что больше никогда в него не вернется. И это знание острым мечом висело над парнем; в голове все эти годы билась одна и та же мысль: «Но ведь я прав! Ведь прав же?..», заменявшая ему пресловутое «За что?» Лифт нехотя полз вверх. Молодые люди стояли и молча смотрели друг на друга в тусклом свете наполовину перегоревших ламп. Смутные отблески эмоций в усталых глазах студента были так же понятны для Оза, как ноты для музыканта. Он видел все: отвращение и обиду, злость и разочарование, но прежде всего — страх и непонимание. Все это было хорошо знакомо ему; когда-то давно, в той части памяти, что он старательно игнорировал и пытался скрыть от самого себя, он уже видел такое в чьих-то глазах, но теперь плохо помнил. Возможно, эти глаза смотрели на него каждое утро и каждый вечер. Может быть, это были те единственные глаза, от взгляда которых он никак не мог скрыться. Вероятно, они были серыми. Наверное, это были его глаза. У Криса это вызывало противоречивые чувства. С одной стороны, да, никто не понимал и не пытался понять его раньше, он ждал понимания годами и наконец получил, но с другой — перед Озом студент чувствовал себя, как преступник на допросе: совершенно незнакомый ему человек, о котором он ровным счетом ничего не знает, сейчас смотрел на него и знал о нем все то, в чем сам он не хотел признаваться даже себе. Напрягало Криса и то, что он не мог ответить своему следователю тем же пониманием. Он внимательно смотрел на молодого разведчика и не находил ничего знакомого. Было видно, что парень тоже от чего-то страдал, но в его измученном взгляде давно уже не было ничего похожего на «за что?», а лишь какое-то болезненное принятие и смутное, только-только зарождающееся «да сколько можно». Странного и удивительного в жизни Криса за последние сутки произошло достаточно, поэтому он был готов теперь увидеть все, что угодно; вернее, что угодно, кроме того, что увидел. Под дверью его квартиры сидела расстроенная – неужели заплаканная? – Кира. Девушка даже не заметила, как он подошел. – Что ты тут делаешь? – с недоумением спросил он; парень, конечно, знал, что вопрос очень глупый, как минимум потому, что ответ очевиден, но больше ничего в голову не пришло. – Ты где был? – взволнованно и возмущенно начала Кира, широко распахнув голубые глаза, – Ты где был все это время? Мы договорились встретиться в восемь, а сейчас, – она недовольно постучала пальцем по циферблату тонких наручных часов, – уже почти половина двенадцатого! Я тебе четвертый час дозвониться пытаюсь! Дома тебя нет, нигде нет, телефон недоступен, а Марк сказал, что ты и вовсе вчера домой не возвращался! Где ты пропадаешь? Крис как мог пытался успокоить девушку, но та не очень хотела слушать и не давала себя обнять, продолжая его отчитывать. – А это кто? – наконец успокоившись и прижавшись к парню, спросила Кира, когда ее взгляд выцепил из плохо освещенного пространства лестничной клетки двух мужчин, все это время стоявших молча и почти неподвижно, сливаясь с обстановкой. – А это… – протянул Крис, понимая, что опять не знает ответа, – А это я тебе потом объясню. «Когда мне кто-нибудь что-нибудь объяснит в конце концов» – эту мысль студент решил не озвучивать. Теперь, рядом с Кирой, отвращение будто отступало: светло-желтые обои лишь оттеняли пыльно-голубые глаза девушки, оторвать взгляд от которых и так было почти невозможно; гул холодильника был бессилен против ее приятного мелодичного голоса; душную комнату окутывал ненавязчивый аромат ее духов. Войдя в квартиру, Кира привычно направилась в комнату, будто тоже жила здесь. Мужчин Крис провел на кухню. – Прямо по коридору моя комната, а вы можете располагаться здесь. Правда, диван только один, но вы, думаю, разберетесь. – Да, спасибо, – отозвался Аллен и, указав на диван, тихо обратился уже к Озу, – Занимай. Тот, кажется, собирался что-то возразить, но Аллен перебил его раньше, чем парень успел открыть рот. – Считай, что это приказ, Оз. – Так точно. Молодой человек послушно опустился на диван, а Аллен принялся что-то искать в сумках. – Он по званию старше, да? – шепотом поинтересовался Крис, садясь рядом с Озом. – Да, намного, – вздохнул тот, – И по возрасту тоже старше. – Придется слушаться. Ладно, вы тут устраивайтесь, я пойду. – Женщина твоя? – спросил Аллен, указав куда-то в сторону комнаты. – Нет, – стушевался Крис, – Подруга. – А, ну я так и понял. Крис нахмурился, недовольно что-то пробурчал и ушел в комнату. Там за столом сидела Кира, разложив перед собой несколько толстых тетрадей с исписанными аккуратным почерком страницами, и что-то выделяла в одной из них. – Я тебе принесла материалы последней лекции, там много, но ты все поймешь, – с энтузиазмом начала она, – А вот это нам нужно вместе сделать. – Подожди, мы же собирались фильм посмотреть, какие еще материалы лекции? – Материалы пропущенной тобой лекции, которые будут в зачете, – терпеливо повторила девушка, – Он, между прочим, довольно скоро, тебе бы начинать готовиться. – Еще чего, – фыркнул Крис, – Вот только к зачетам мы еще заранее не готовились. Живым не дамся! Кира закатила глаза и вздохнула, откладывая тетрадь. – И как ты до третьего курса доучился… Тишину на кухне нарушал только гул холодильника. Оз лежал, уставившись в потолок; рядом, прислонившись спиной к дивану, на полу сидел Аллен и все еще копался в вещах. – Что ты там ищешь? – участливо спросил Оз, приподнимаясь на локтях и заглядывая в раскрытую сумку через плечо мужчины. – Смысл жизни, – пробурчал тот, – И детектор. – А у нас что-то из этого есть? Я имею в виду, он же сломался, разве нет? – Смысл жизни? – Нет, детектор. Он не работал последнее время, я думал, мы его там оставили. – Я взял его, думаю, смогу починить. – А вот, слева, не он? – Да, он. Спасибо. Аллен окинул комнату усталым взглядом и остановился на небольшом кухонном столе. – Надо бы расчехляться. – Думаешь, можно занять стол? – засомневался Оз. – Думаю, у нас нет выбора. Не на полу же все раскладывать. Оба нехотя поднялись со своих мест и принялись расставлять аппаратуру. На столе оказались два небольших монитора, сенсорная консоль, две пары «скелетных» перчаток с датчиками, цельный блок батареи и с десяток-полтора всевозможных устройств разного размера с экранами, сенсорными панелями управления и индикаторами. Еще одно устройство Аллен с умным видом вертел в руках. – Если ты будешь просто недовольно на него смотреть, он не починится. – Кто его знает, у тебя же так иногда работает. Аллен достал свою волшебную палочку и прислонил ее к боковой панели устройства, после чего задняя крышка спокойно снялась. С удвоенным недовольством и сосредоточением он смотрел внутрь прибора. – Разобрал? – спросил его Оз; тот молча утвердительно кивнул, – Помогло? – мужчина нахмурился еще сильнее и так же молча помотал головой. – Да ну его к черту, в конце концов, – фыркнул Аллен спустя несколько минут и вернул заднюю панель на место; прибор в его руках включился и приветственно промурчал. – Подожди, это он сейчас что, заработал? Серьезно? – удивился Оз. – Бесовская вещица. Мужчины занялись калибровкой оборудования, и на какое-то время на кухне вновь повисла тишина. Комната была маленькой, но, не считая холодильника, гудящего благим матом, относительно уютной. У окна стоял белый обеденный стол; рядом занимал свое почетное место небезызвестный холодильник, а от него вдоль стены тянулись бежевые кухонные ящики, из стройного ряда которых выбивалась черная газовая плита с духовкой. У противоположной стены располагался небольшой, но в остальном достаточно удобный диван, на котором даже Оз с трудом мог улечься в полный рост. Осеннее солнце еще светило в окно, но грело все меньше; его лучи, беспрепятственно проходящие через легкие светлые занавески, мягко ложились на холодеющую мебель и замерзающую кожу, как последняя надежда. – И какой у нас план? – спросил Оз, закончив с настройкой оборудования. – Ммм… – Аллен задумался, – Какой-то очень эффективный и совершенно не рискованный. – Хорошо, а конкретнее? – А конкретнее я пока не знаю. – Значит, плана нет, – вздохнул Оз, – Плана нет, отряда нет, связи нет. Как все прекрасно складывается, однако. – Хорош ворчать, – возмутился Аллен. – Так точно, – проворчал Оз, снимая очки. Ворчание Оза прервал возникший в дверном проеме Крис. Он подошел к столу и стал заинтересованно разглядывать стоявшие на нем приборы. – Мы стол заняли, ничего? – уточнил Оз. – Да, конечно, – успокоил его Крис, – А где остальное? – Это все. Остальное там осталось. – Почему? – удивился парень. – Не работает больше, – Оз пожал плечами, – Зачем сломанное таскать. – Ну да, логично… Ой, – Крис вдруг опомнился, – Вы, может, чаю хотите? – Кого-кого? – Аллен удивленно нахмурился. – Чай, – повторил Крис; от столь убедительного непонимания со стороны Аллена он и сам начал сомневаться в своих словах. – Что это? – все еще непонимающе переспросил тот. – У вас там что, чая нет? – опешил студент, – Совсем? – По крайней мере, ничего, что так называлось бы. – Кошмар, – заключил Крис, – Несчастные люди. Сейчас заварю. Парень открыл один из навесных шкафов и достал с полки две небольшие коробки с чаем. – Какой будете? – по привычке уточнил он, но опомнился, получив в ответ неловкое молчание, – А, ну да… Точно. Крис внимательно осмотрел стоявшие в соседнем шкафу кружки в поисках пары чистых и, желательно, целых. Когда сокровище наконец было найдено, студент набрал в чайник воды и нажал на кнопку включения. – Вот черт, опять сломался, – выругался парень, когда ничего не произошло, – Пойду кипятильник найду. – Кипятильник? – удивленно переспросил Аллен. – Кипятильник, – безучастно повторил Оз, снова надевший очки и уткнувшийся в монитор, – Воду нужно вскипятить. – Нашли проблему, – фыркнул Аллен, подходя к чайнику. Игнорируя возмущения младшего товарища, мужчина прислонил к чайнику волшебную палочку, и вскоре вода закипела. Из коридора донеслось триумфальное «Нашел!», после чего в дверном проеме появился радостный Крис со старым кипятильником в руках. – А почему вода горячая? – искренне удивился он. – Понятия не имею, – протянул Аллен, убирая свое орудие в закрепленный на поясе металлический чехол, похожий на ножны, – Но это законно. – Да, и на том спасибо. Крис разлил кипяток по кружкам, с умным видом подергал ниточки чайных пакетиков, добавил сахар и передал заварившийся чай мужчинам. – У нас есть что-то похожее, – начал Оз, отхлебнув из кружки, – только не сладкое и не такое крепкое. Но это вкусно. Спасибо. Аллен с минуту недоверчиво смотрел на жидкость в кружке, но после слов Оза все же неуверенно попробовал, а после выпил всю кружку в пару глотков. Напиток действительно оказался вкусным и даже чем-то напомнил ему один из многочисленных травяных отваров, которые любила делать его мать. – Крис, – раздался женский голос из коридора, – Мне домой пора, я пойду. – Домой? – удивился Крис, – Уже? Сколько времени? – Четыре, – ответила Кира, проходя на кухню. – Может, останешься? – У меня французский в пять, не могу. Проводишь до остановки? Крис нехотя поплелся в коридор за девушкой; входная дверь недовольно заскрипела и с грохотом закрылась. Аллен с Озом остались в квартире одни, что вносило в обстановку некоторую долю неловкости. – Нам ведь придется рассказать ему, кто мы, – начал Аллен. – Нет, не придется, – строго ответил Оз, – Мы просто убедимся, что он тут не помрет, отвадим от него отряды Роя и уйдем в закат. – Ты сам-то это себе как представляешь? – Часто и в подробностях, – проворчал парень, – Примерно как ты план. – Представь ситуацию с его стороны, – нарочито спокойно заговорил Аллен, но был тут же прерван. – Вот только не надо разводить дипломатию, Церт. Мы не можем рассказать ему все, нас за это дома по головам не погладят. Я под военный трибунал не попаду – меня просто застрелят, чтобы не мешался, а тебя засудят. Тебе надо? – Знаешь, я вот сильно сомневаюсь, что он найдет кого-нибудь из нашего командования и скажет «извините, мне тут двое ваших солдат все о вас рассказали, и теперь я хочу сделать на фоне этого что-нибудь плохое, обязательно угрожающее вашей или нашей безопасности, засудите их, пожалуйста». Оз возмущенно закатил глаза и отвернулся, изобразив неимоверную занятость и принявшись уверенно набирать на панели управления бессмысленные команды. Исчезающее за горизонтом солнце отдавало последние слабеющие лучи, окрашивая небо в причудливые фиолетово-оранжевые тона, разбавленные чернеющими пятнами домов и деревьев. Уличные фонари уже зажглись и играли своим светом в лужах и талой слякоти, чьи попытки быть снегом не увенчались успехом. – Так кто эти люди? – неуверенно спросила Кира. Честное «понятия не имею» Крису в качестве ответа очень не нравилось, поэтому он решил напустить пафоса и загадочности, будто бы последнего в ситуации не хватало и без того. – Этого я пока не могу тебе сказать, – с серьезным лицом проговорил он, – Но происходит кое-что очень серьезное, и я в этом непосредственно замешан. – Очень серьезное? – недоверчиво переспросила девушка. – Очень серьезное! – заверил ее Крис и, вспомнив, что мужчины иностранцы, добавил, – Мирового масштаба! Неожиданно девушка засмеялась. – Прости, прости, – она попыталась сдержать смех и даже сделать лицо посерьезнее, наткнувшись на недоумевающий вид друга, – Просто это все звучит очень уж по-киношному. Обычный студент из забытого всеми города и серьезная тайна мирового масштаба – это же прямо сюжет для триллера какой-то! – Ну и смейся, – обиженно пробурчал Крис, – А дело очень-очень серьезное. – Ладно, – вздохнула Кира, увидев подъезжающий автобус с нужным номером, – До понедельника. Лекции я тебе оставила, прочитай все-таки. – До понедельника. Крис крепко обнял подругу; отпускать не хотелось, но вскоре пришлось. Помахав ей вслед рукой и проводив взглядом уходящий автобус, студент с привычным чувством отвращения двинулся в сторону дома. Солнце окончательно скрылось, небо нахмурилось и окрасилось в темно-серый, а температура заметно упала, и стало холодно. Войдя в квартиру, парень сразу направился на кухню. Там Аллен с Озом негромко о чем-то спорили или, скорее, просто друг на друга ворчали. «А друзья ли?» – подумалось Крису, но он решил пока не забивать себе этим голову. – Он опять не работает, – недовольно фыркнул Оз, отложив детектор. – Я военный, а не инженер, чего ты от меня хочешь? – проворчал в ответ Аллен, – Попробуй еще раз его разобрать, вдруг поможет. Ну, или просто посмотри на него недовольно… Да на детектор, а не на меня, я пока работаю. – Вполне инженерный подход, – засмеялся Крис. – Мне на улицу надо, – обратился к нему Аллен, – Выпустишь? – Да, конечно, пошли. Мужчина надел плащ, взял со стола два прибора, положил их во внутренний карман, проверил волшебную палочку на поясе и пошел к двери. Оз было встал, взял свой плащ и пошел за старшим, но Аллен остановил его и заверил, что справится сам. Парень спорить не стал, хотя такое решение ему и не нравилось. Он положил плащ и сел на диван, а позже, когда входная дверь хлопнула, невольно лег, поддавшись внезапно накатившей сильной усталости. На улице стремительно холодело. Крис замерз, не успев выйти из подъезда, а Аллен, казалось, даже не заметил какого-либо перепада температур. Студент стиснул дрожащие от холода зубы и уверенным шагом проследовал за ним. Солдат достал из кармана устройство и включил его. На экране появилось несколько различных шкал по бокам и круг со стрелкой в центре. Мужчина провел ладонью вдоль экрана, по всей видимости, запустив программу, и начал обходить территорию около дома по какой-то причудливой траектории, следуя поворотам стрелки. Крис сделал максимально серьезное и сосредоточенное лицо и пошел за ним. – А что ты делаешь? – поинтересовался Крис. – Нечто умеренно сложное и достаточно важное, – не отрываясь от экрана, отмахнулся Аллен. – Я могу как-то помочь? – Честно говоря, да. Отойди подальше – фонишь. А лучше постой где-нибудь спокойно. – Ладно, – пробурчал парень, отходя к подъезду. С полчаса Аллен еще бродил вокруг дома, после чего остановился, снова провел рукой вдоль экрана и несколько минут внимательно изучал полученные данные, которыми, похоже, был не особо доволен. – Все? – спросил Крис, когда мужчина подошел к подъезду. – Все. Холодильник, казалось, гудел тише обычного, а откуда-то из-под стола раздавалось кряхтение каменной жабы. Аллен быстрыми шагами прошел к столу, не бросив и беглого взгляда на диван, и принялся что-то набирать на панели управления, сверяясь с показаниями устройства. – Не буду говорить, что все плохо, – начал он, – Но все плохо. Впрочем, видали и похуже. Думаю, ты без особых сложностей разберешься. Займись этим, Оз. Оз? Оз спал, слегка ежась от холода. Аллен вздохнул, аккуратно снял с товарища очки и положил их на стол. Он и сам весь день боролся с усталостью, а теперь решил последовать такому замечательному примеру. Спать предстояло на полу, но к этому солдат давно привык. – Есть что на пол постелить? – Аллен говорил тихо, чтобы не разбудить Оза. – Да, сейчас принесу. Крис ушел в свою комнату и через минуту вернулся с двумя одеялами, одно из которых было из плотной грубой шерсти. – Это можно на пол положить, – объяснил он. Так мужчина и поступил. Второе одеяло, более мягкое, он накинул на спящего сослуживца. – Ну да, – заметил Крис, – Это я как-то не рассчитал. Постараюсь еще одно найти, подожди. – Нет, не нужно, – остановил его Аллен, – Я не замерзну. – Отбой, Церт? – Отбой… – Аллен слегка замялся, пытаясь вспомнить имя, которого, кажется, вовсе не знал, – Всем, в общем. – Крис, – подсказал парень, – Меня зовут Крис. – Отбой, Крис.