Короткий путь к счастью (пилот)

«Да вы там охренели все, что ли, – рассерженно думал Аллен, – Какие еще птицы в конце ноября?» Мужчина сел и недовольно осмотрелся. За окном только-только светало. Оз спал, завернувшись в одеяло – утром, без солнца, в комнате было довольно холодно. Жаба сидела на полу и громко кряхтела, возмущенно глядя на стол. Там, затесавшись среди устройств военных, лежал телефон Криса; его экран ярко светился в предрассветном полумраке, а из динамиков раздавалось громкое пение птиц. Вскоре вошел и сам Крис, с трудом управлявшийся с еще не совсем проснувшимся телом. Он подошел к столу, взял телефон в руки и провел пальцем по экрану, от чего звук прекратился. – Это что такое было? – пробурчал Аллен. – Будильник, – столь же недовольно фыркнул в ответ парень, – Телефон тут забыл вечером, прости. – У тебя на будильнике птицы стоят? – удивился Церт. – Ну да, а что? – Ничего. Студент поставил чайник и стал напряженно вспоминать, есть ли у него какое-нибудь печенье или что-то в этом роде. – Ты есть хочешь? – обратился он к военному. – А есть, что? – Да не особо, честно говоря. – Значит не хочу. Крис взял на руки жабу; та, похоже, смирилась со своей участью и уже почти не возмущалась. Происходящее все еще казалось каким-то затянувшимся сном, весьма интересным, но пока совершенно непонятным и оттого несколько напрягающим. «Очень уж по-киношному» – вспоминал он вчерашние слова Киры; не хотелось признавать, но в этом девушка была права. Важная тайна мирового масштаба – это все, конечно, хорошо, но, если оставить только факты, у него в квартире сейчас два незнакомых мужика с оружием, которые представились иностранными военными – спасибо хоть, что иностранными, а не какими-нибудь там инопланетными – и что-то говорили про войну, а один из них два дня назад спас Криса от еще десяти мужиков с оружием; в общем, ничем хорошим происходящее не пахло. – Так что это все? – решился спросить Крис, – Третья мировая? – Нет, но… – начал Аллен и осекся, – Нет. – «Но» что? – переспросил парень. – Но есть кое-что намного страшнее и масштабнее. – Что может быть масштабнее, чем мировая война? – Увидишь, – вздохнул мужчина, – Если у нас ничего не получится. – Что не получится? Солдат недовольно взглянул на Криса и сделал вид, что никакого вопроса сейчас задано не было. Вдруг каменный зверь в руках студента радостно закряхтел, глядя на проснувшегося Оза, пытающегося выпутаться из одеяла. – Наконец-то, – фыркнул Аллен, – Я уж думал, ты в анабиоз впал. – И тебе доброе утро, – проговорил Оз, закрыв лицо руками от утреннего света и язвительности Аллена. – Время видел? – Не бурчи. Наконец высвободившись из плена одеяла, разведчик встал, уверенным шагом подошел к вскипевшему чайнику, поднял его и с выражением какого-то неприятного осознания замер. – И что дальше? – спросил он, отчаявшись вспомнить самостоятельно. – Разливаешь по кружкам, – проинструктировал Крис, – и опускаешь по пакетику из вон той коробки. Оз последовал указаниям. Если бы Крису когда-нибудь сказали, что он будет учить кого-то заваривать чай, он бы, наверное, не поверил, но вот он теперь: стоит с серьёзным видом и внимательно наблюдает, как взрослый мужчина, по всей видимости, первый раз в жизни орудует чайным пакетиком. — А когда вы успели чайник починить? — опомнился Оз. — А он сам, — отозвался Аллен, — Оказывается, не только наша техника чинится силой негодования, здесь это тоже работает. — Может, это со всей техникой на самом деле работает, просто наши инженеры нам чего-то недоговаривают? — Возможно, — усмехнулся мужчина, забирая из рук товарища кружку с чаем, — Так вот, почему они все время чем-то недовольны. Весь день Крис просидел в своей комнате за конспектами, которые вчера оставила Кира, периодически заходя на кухню за очередной порцией целительного напитка. Иностранцы сидели, уткнувшись в приборы, и что-то обсуждали, видимо, на родном языке. «Похоже, в душе они инженеры, — заключил парень из недовольного тона их разговоров, — Уж Оз точно» Ночь, как вернувшаяся к детям после долгой разлуки мать, заключила улицы в свои заботливые объятия; легкий осенний дождь стучал в окно, мелкие капли блестели в свете уличных фонарей, а холодный ветер уныло напевал какую-то колыбельную. Крис лежал на кровати и внимательно смотрел в потолок. Спать не особо хотелось, но в противном случае пришлось бы дочитывать лекции, а этого хотелось намного меньше. От разглядывания штукатурки студента отвлек неуверенный, почти неловкий стук в дверь. — Не спишь? — тихо спросил Оз, приоткрыв дверь. — Нет, проходи. Парень подошел к кровати и сел на угол. — Ты чего-то хотел? — Да, я просто хотел сказать… — солдат почему-то немного замялся, — Аллен тебе этого, скорее всего, не скажет, но он тоже так думает, он просто не... В общем, спасибо. — За что? — удивился Крис. — За то, что разрешил остаться у тебя. Мы понимаем, что это лишние неудобства, но… — Оставайтесь, конечно, никаких неудобств, — до этого момента студент не особо осознавал, что у него был выбор, но новые соседи его вполне устраивали, по крайней мере пока, — Вообще-то, знаешь, это вам спасибо. Не каждый день меня от отряда вооружённых солдат спасают, прямо скажем. — Повезло, если не каждый, — рассмеялся Оз. Он замолчал и окинул взглядом комнату. Увидев это помещение без Криса на кровати и тетрадей на столе, Оз, возможно, и не подумал бы, что здесь вообще кто-то живет. Линолеум местами стерся, по краям отходил от стен, а на небольшом участке прямо в центре и вовсе треснул; старые бледно-жёлтые обои тоже имели не самый презентабельный вид. Кровать располагалась в углу комнаты, прямо под окном, отчего спать на ней, должно быть, было очень холодно — эту догадку подтверждали два тёплых одеяла, в которые студент старательно кутался даже сидя. Напротив кровати стоял большой красновато-коричневый комод, над которым висело несколько похожего цвета полок. Рядом находился темный рабочий стол, а у противоположной стены, недалёко от кровати, небольшой платяной шкаф. — Это какая-то икона? — спросил Оз, указав на одну из полок. — Н-нет, — стушевался Крис; он в принципе не ожидал подобного вопроса, а сравнение с иконой было самым настоящим ударом ниже пояса, — Это просто фото. На нем, поскольку это ты, наверное, спросил бы следующим, моя мать. — У тебя с ней какие-то проблемы? — Как ты… то есть, с чего ты взял? — Так с чего я взял или как я узнал? — уточнил разведчик. — У меня нет с ней никаких проблем, — фыркнул парень; Оз сделал вид, что поверил, — Слушай, я завтра на учебу уйду, меня полдня не будет. Вы тут справитесь? — Да, справимся. Тем более, чай я заваривать уже умею. — Я вижу, чай вам понравился, — заметил Крис, — Откуда вы, что у вас там даже чая нет? — Прости, но этого я тебе не могу сказать. — Что, даже город не назовёшь? — А если назову, тебе это разве что-то даст? — Буду думать, что хоть что-то о вас знаю. Оз молча вздохнул, как будто извиняясь за отсутствие ответа, встал и направился к выходу из комнаты. — Рейнгард, — вдруг ответил он, стоя уже в дверях. — Ни разу не слышал о таком, — признался студент. — Да, знаю. И вряд ли услышишь. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Оз. Спалось Крису плохо; честно говоря, ему казалось, что он вообще не спит, но прозвеневший утром будильник дал понять, насколько парень ошибался. «Когда-нибудь я обязательно начну нормально спать и вставать вовремя» — дал себе слово Крис, в спешке натягивая джинсы и выбегая из квартиры. В след, кажется, донеслось «доброе утро» или что-то вроде того, но было совершенно некогда. — Ты читал конспекты? — Кира как всегда была в своём духе. — Да, — уверенно выдал Крис, — Все восемь тем. — Все восемь? — переспросила девушка, недоверчиво подняв бровь, — Из шести? «Черт, совсем немного вчера не дочитал, оказывается, — выругался Крис, — А она теперь подумает, что я вообще ничего не открывал». — А лесом она не хочет пойти? — по коридору стремительно приближалось громкое негодование, — Нельзя столько работ в неделю детям устраивать. — Тебе двадцать, Марк, — отозвался рядом ещё сонный, но уже уставший голос. — Я, может, душой молод, — продолжил возмущаться парень, — И вообще. Учебный день у Криса выдался не слишком продуктивный. На лекциях студент честно старался слушать и хоть во что-нибудь вникать, но у него решительно не получалось. — У тебя все нормально? — поинтересовалась Кира, — Ты спал сегодня? — Да, но плохо, — признался парень. — Опять копался в себе всю ночь? — С чего ты взяла? — Не за конспектами же ты сидел. Рассказывай. — Просто Оз вчера о матери заговорил, — начал Крис, — Фотографию в комнате увидел. — Подожди, Оз? — перебила его Кира, — Кто это? — Те двое в субботу, помнишь? Один из них. Пониже и побледнее. — Он что, у тебя остался? — Ну, да. Необычное, кстати, имя у него. — Глупое, — фыркнула девушка, отвернувшись и уставившись в тетрадь. — Ты знаешь города Ирландии? — неожиданно выдал Крис. — Зачем тебе города Ирландии? — удивилась Кира. — Я тут подумал: они ворчливые, как ирландцы или шотландцы какие-нибудь, но их родной язык явно не английский. Думаю, они из Ирландии. — И что они тут забыли? Где мы, где Ирландия. — Тайна мирового масштаба, — загадочно протянул парень, чем снова вызвал недовольство подруги. За выходные успел выпасть снег, и теперь Крису приходилось как саперу пробираться через минное поле прикрытых белым покровом луж. Правда, сапер из него вышел довольно плохой, поэтому уже на середине пути студент смирился с промокшей обувью и пошел так, будто под ногами был сухой асфальт, а осенняя слякоть существовала только в воспаленном сознании прохожих. Все тело навязчиво ныло от голода и недосыпа, голова почему-то снова болела, а никакого плана действий не было. Парень нахохлился, спрятав замерзший нос в воротник куртки, и уставил недовольный взгляд под ноги, но тут до него дошёл плотный, сладковато-маслянистый запах, от которого студент моментально воспрял духом, высоко поднял голову и уверенным шагом направился по следу желанной добычи. Тем временем на маленькой холодной кухне негодовало все, что только могло: даже оборудование, казалось, собрало весь свой искусственный интеллект в кулак и устроило забастовку. — Не работает, — заключил Аллен, откладывая в сторону одно из устройств. — И я его понимаю, — устало отозвался с дивана Оз, бесцельно вертевший в руках небольшой чёрный блок с двумя кнопками, колесиком плавной регулировки, переключателем и парой светодиодных индикаторов. — Отчёт по местности, скорее всего, слетел, — продолжил Церт, — Придётся составить заново. Сможешь? Оз обреченно кивнул. Сил у молодого разведчика решительно не оставалось, и последние он тратил на то, чтобы скрыть это от старшего. Парень не ел уже больше двух недель и эти три дня функционировал на сахаре из чая; желудок горел от голода, все мышцы ломило, а в голове ощущалась болезненная тяжесть, будто вместо мозга в череп вложили двадцатикилограммовую гирю. Ноябрьский холод, держащееся на добром слове отопление и сломанное незакрывающееся окно на пользу не шли. — Знаешь, — начал он, похоронив надежду соответствовать Аллену, — Я ни на что не намекаю, но люди иногда едят. В отличие от Оза, для Аллена две недели без еды не были таким уж тяжелым испытанием и доставляли неприятности скорее окружающим, чем ему самому: солдат не отличался мягкостью характера и из-за рода деятельности давно уже не помнил, когда последний раз пребывал в хорошем настроении, а голод ещё сильнее будил в нем раздражительность, резкость и недовольство. — Если ты думаешь, что я прячу от тебя запасы продовольствия, а сам в тайне регулярно питаюсь, то ты…— мужчину прервал звук открывающейся входной двери. В квартиру вошёл Крис и прямо с порога с энтузиазмом заговорил. — В армии таким не кормят, потому что здоровое питание, поддержание физической формы и все такое, но вы должны это попробовать! — он прошёл на кухню, держа в руках бумажный пакет, достал из шкафа глубокую миску, вывалил в неё содержимое пакета и протянул удивлённым военным. — Что это? — задал Аллен ожидаемый вопрос. — Пончики! — радостно объявил Крис и, закрыв глаза, с довольным видом пояснил, — Сладкое, мучное, так ещё и жареное! Мужчины недоверчиво переглянулись. — Так у вас поэтому средняя продолжительность жизни меньше семидесяти лет, да? — уточнил Оз. — Знаешь, — обиженно пробурчал студент, — Зато это счастливые семьдесят лет. Описание, конечно, не внушало особого оптимизма, но выбирать не приходилось: Оз был слишком голоден, чтобы отказываться от еды, какой бы она ни была. Солдат неуверенно протянул руку, взял из миски один пончик и вернулся на диван. — Я не знаю, как вы это едите, — начал он, расправившись с лакомством, — Но можно еще? Крис рассмеялся и протянул парню миску. — Сейчас ещё чаю на всех заварю, — добавил он и занялся чайником. — Фпафибо, — поблагодарил Оз, уже жующий угощение, и тут же был передразнен старшим. — В детстве не научили с набитым ртом не разговаривать? — возмутился тот; мужчина уже поел и оттого был наконец в сносном расположении духа, поэтому упрек этот носил скорее шуточный характер. — Отфтань, — фыркнул парень и продолжил есть. К вечеру отопление в квартире окончательно сдало. За окном выл холодный ветер, сильными порывами врывавшийся в комнату; тяжелые капли дождя смешивались с колючими хлопьями снега. Деревья стучали ветками по оконным стеклам, будто просили впустить их, спрятать от непогоды. — Ты его так и не починил? — спросил Оз, замотавшийся в одеяло, как в кокон, недовольно вертя в руках черный блок. — Меня всю жизнь учили стрелять, драться и бегать, а не чинить старые обогреватели, — раздраженно проговорил Аллен, но после самодовольно добавил, — Но я его починил. — У вас есть обогреватель? — включился в разговор воодушевившийся Крис. Аллен встал, забрал из рук товарища спасительное устройство, нажал одну из кнопок и выкрутил колесико регулировки до упора. Индикатор на устройстве загорелся красно-оранжевым, и по комнате постепенно стало разливаться тепло. Через пару минут буквально из ниоткуда появилась жаба, которую Крис со вчерашнего утра не видел и потому даже успел отвыкнуть, уселась рядом со спасительной коробочкой, поставленной на стул в центре комнаты, и время от времени довольно поквакивала. Крис машинально вытянул руки к обогревателю, словно к походному костру — так, как он делал это в детстве, еще лет в шесть, когда вся семья, захватив с собой спальники и зефир, уходила на выходные вглубь леса, что рядом с городом. Воспоминания, казалось, грели сильнее, чем устройство солдат, и на время ему стало жарко. Затем светлая полоса сменилась беспросветной мглой, а приятный жар — колким холодом; он вздрогнул, одернул руки от «костра» и обхватил ими колени. За обогреватель студент готов был простить своим сожителям полную неизвестность, но, осознав, что ночевать всем троим теперь придется в одной комнате, начал продумывать план получения информации. Энтузиазм парня ощутимо умерял тот факт, что один из солдат — разведчик, но любопытство все же оказалось сильнее здравого смысла — в прочем, как обычно. К ночи мужчины действительно перебазировались в комнату Криса, захватив с собой обогреватель, жабу и одеяла. Студент прикинул степень сонности солдат, счел, что отметка «слишком сонный, чтобы держать язык за зубами» достигнута, и решил переходить к действию. — Так из какой вы страны? — спросил он, — Из Ирландии? — Да-а, — неуверенно протянул Оз, — Оттуда вот. Аллена такой ответ удивил, но он смолчал и только позвал Оза на кухню, сославшись на проверку оборудования. — Ты что творишь? — шепотом злился он, — Какая к черту Ирландия? — А что ты предлагаешь ему отвечать? — Уж точно не это, — продолжал возмущаться Церт, хоть уже и менее уверенно, — Мы хоть что-нибудь об Ирландии знаем, кроме лепреконов и эля? — Сомневаюсь, что он знает больше, — возразил Оз и осекся, — Мы же не в Ирландии? — Нет, — ответил Аллен, но тоже засомневался, — Ну, не должны быть. Оз, видимо, исключительно приличия ради, пару минут с умным видом потыкал в панель управления, и мужчины вернулись в комнату. Крис лежал и отчаянно пытался не заснуть. Оз попытался аккуратно закрыть за собой дверь в комнату, но та предательски хлопнула, вернув студента к реальности. Аллен процедил сквозь зубы что-то нецензурное, из чего разведчик сделал вывод, что тот снова голоден. — Вы давно здесь? — продолжил допрос Крис. — Только пришли. — Да нет же, в стране. — Не слишком, — неохотно ответил Оз, заворачиваясь в одеяло. — А зачем? — Надо, — отмахнулся Аллен и отвернулся к стене. Крис припомнил все, что знал, предполагал и надумывал об Ирландии; шестеренки в его голове с настороженным скрежетом прокрутились, и лампочка, знаменующая появление мысли, внезапно зажглась. — Вы из ИРА? Мужчины резко развернулись на своих спальных местах. По крайне возмущенный и даже несколько обескураженным лицам солдат Крис понял, что облажался. — Нет, — отрезал Аллен и отвернулся обратно. Пока студент пытался вспомнить еще какую-нибудь ирландскую армию и оценить, насколько сильно и бесповоротно испорчены взаимоотношения с военными, последние успели уснуть. Дальнейшие мыслительные процессы было решено отложить на утро — по крайней мере, пока, а там чем дальше, тем лучше. Еще в старших классах Кира убедила друга ставить на будильник звуки природы вместо привычных рингтонов, чтобы избежать утренней раздраженности, но сейчас Крис лежал в потели с закрытыми глазами, изо всех сил стараясь игнорировать назойливые птичьи трели из динамика, и у него почему-то совершенно не складывалось впечатление, что его этот звук успокаивает. Парень отчаянно цеплялся за ускользающий сон — кажется, о еде и каникулах — и убеждал себя в том, что звук будильника и разговоры в комнате ему тоже всего лишь снятся. — Разбудить его, что ли, — негромко сказал Оз, — Опоздает же. — Да оставь ты его, — отмахнулся Аллен, — Если человек спит под орущий будильник, значит, он знает, что делает. Оз подошел к спящему и осторожно потрепал того за плечо. — Вставай, — сказал он, — Восемь уже. — Сколько? — обеспокоенно переспросил Крис, моментально проснувшись и сев на кровати. — Ладно, — признал Аллен свою ошибку, — Видимо, не всегда. Крис встал и быстро засобирался, что-то бурча себе под нос. От застегивания пуговиц его оторвал протянутый чай, заботливо заваренный Озом еще минут двадцать назад и уже остывший. На первую пару парень, естественно, опоздал. Нельзя сказать, что он был сильно огорчен по этому поводу, но перспектива получить по шапке от подруги его все же несколько удручала. Почти час студенту пришлось бесцельно шататься по коридорам и, что хуже, думать. Неизвестность, царящая вокруг всей этой истории с солдатами, начинала понемногу рассеиваться, что, по идее, должно было Криса радовать, но идея эта как-то не спешила с воплощением в действительность. Скорее наоборот: пока Крис ничего не знал и, по правде, не надеялся узнать, все это как бы не имело к нему отношения и происходило где-то там, за пределами его восприятия; теперь же ситуация становилась реальностью — объективной реальностью, которую парень не мог изменить в своем восприятии, придумав вместо нее что-нибудь не слишком нарушающее привычное течение жизни, на которую не мог закрыть глаза и от которой больше не мог отмахнуться. В голове крутилось смутное осознание, что грядет война, «намного страшнее и масштабнее, чем третья мировая» — как сказал Аллен, и, возможно, первые всадники этого апокалипсиса живут с ним в одной квартире, пьют с ним чай и будят его на учебу. — Почему тебя не было? — возмутилась Кира, выйдя из аудитории и увидев Криса. — Проспал, — честно признался он. — В следующий раз перед преподавателями прикрывать не буду, — пригрозила девушка, — Надоело уже. Ты мне, конечно, друг, но истина дороже. И да, если тебя сегодня будут спрашивать про стоматолога — не удивляйся. «А, так это не преподавателям плевать на пропуски, это Кира прикрывала, — думал Крис, — Учту… Секунду, про какого ещё стоматолога?» Утреннее солнце холодными лучами освещало пустые улицы. Шел мелкий, неуверенный снег, легким покровом ложась на землю. Оз сидел, погруженный в бесконечные отчеты, требующие составления, а Аллен развалился на диване за его спиной и что-то читал. — Когда вернёмся домой, — робко начал разведчик, не оборачиваясь на товарища, — Нужно съездить в Салтер. — Я не поеду, — отозвался тот после длительного молчания и, помолчав ещё немного, добавил, — И тебе не советую. — Ты хоть раз у него был? — Оз постарался скрыть упрек в вопросе. — А ты? — Стараюсь раз в полгода приезжать. — И хоть кому-то из вас от этого легче стало? Оз хотел было высказать старшему все, что о нем думал после этих слов, но смолчал сейчас и молчал весь день, уткнувшись в отчёты и изображая бурную деятельность. Вечером вернулся Крис, опять с каким-то пакетом. — Хорошая новость в том, что я принес продукты, — начал он с порога, — Но готовлю я так, что проще сразу яду выпить, так что, если у вас есть какие-нибудь варианты получше… — У нас есть Оз, — отмахнулся Аллен. Сам Оз не был рад такому повороту событий, но понял, что спорить бесполезно, пробурчал что-то себе под нос и на этом успокоился. Газовая плита, стоявшая у Криса, сильно отличалась от привычной разведчику техники – честно говоря, парень вообще первый раз ее видел, однако он прекрасно знал, что от возмущений по этому поводу толку не будет: Аллен в лучшем случае скажет что-нибудь в духе «не глупый — разберешься», так что выбора не было. — Это хорошо, — обрадовался Крис, — Потому что не знаю, как вы, а я голоден. — Тогда кыш отсюда, и чтобы я до ужина никого на кухне не видел, — фыркнул Оз, доставая техсканер, и, отыскав глазами каменную жабу, добавил, — А Вас я попрошу остаться. — Так вы из Рейнгарда, да? — спросил Крис, развалившись на кровати. — Да, — неохотно отозвался Аллен, рассматривающий полки, — Это икона? — Н-нет. Давай лучше о чем-нибудь более интересном. Расскажи о вашем городе. — Ну… — мужчина задумался и нахмурил брови, — Называется, конечно, поэтично — Город Дождей — но на деле сыро, пасмурно, почти всегда туман, а дожди даже замечать перестаешь. — Как Лондон, что ли? — Наверное. — Я не эксперт, но почти уверен, что в Ирландии есть чай. — У нас это называется по-другому. — А пончики? — студент вошёл во вкус. — Мы же военные. Правильное питание, хорошая форма, сам говорил. — Вы что, с рождения военные? — Ну, как тебе сказать… — замялся солдат, — Военная семья, училище с восьми лет… — С восьми? — удивился Крис, — Так рано? — Рано? — Ну да… Да, конечно. А как же детство? Время на то, чтобы понять, чем ты хочешь заниматься в жизни? Выбор, в конце-то концов? Отдавать восьмилетнего ребенка в солдаты — бесчеловечно! Аллен тяжело вздохнул, перебрал в голове все аргументы против позиции парня, но решил все же не вступать в спор. Спорить с гражданскими о военной жизни определенно входило в список ненавистных ему дел. — У нас с этим несколько проще, — устало отозвался он. — А Оз? — А что Оз? — не понял Аллен. — Давно вы вместе? — В смысле, вместе служим? Официально он два года под моим командованием, а так…— мужчина вдруг замолчал и внимательно оглядел комнату, — Ты давно тут живешь? — Почти год, а что? — У тебя даже вещи не расставлены, — заметил он, — Как будто ты тут с неделю: бардак развести успел, а обосноваться — нет. — А тебя, что ли, волнует? — огрызнулся парень, почувствовав, как его снова ткнули носом в собственные проблемы, как кота в мокрые тапки. — Да нет, в принципе… — задумчиво проговорил себе под нос Аллен, слегка пожав плечами, и вышел из комнаты. Он хотел было пойти на кухню, но вспомнил, какой нервный обычно Оз, когда ему приходится делать то, чего он не умеет, и предпочел тактическое отступление во двор — от греха подальше. Во дворе, однако, оказалось слишком шумно, и солдат устало поплелся по улицам города. Перед глазами мелькали жилые дома, магазины, заборы и фонарные столбы, но все они были как-то слишком скучны в своем разнообразии и не могли долго удерживать внимание. Побитый жизнью боевой офицер охотнее смотрел на людей, таких угрюмых, облаченных в похожие пальто, почти сливавшихся на периферии в однородную массу. Люди возвращались в дома, заходили в магазины, и все наполнялось смыслом. Аллен еще плохо ориентировался в городе и, оставив последние попытки, пошел сначала куда глаза глядят, а потом и вовсе не глядя. Наконец солдат вышел на улицу, которую Крис старательно обходил чуть ли не за квартал, когда вел мужчин от станции. В тупике находилась небольшая церквушка, не очень похожая на то, какими Аллен их себе представлял. — Что это? — спросил он у скромно одетой женщины, проходившей мимо него. — Храм Божий, — спокойно отозвалась она, опустив всю нелепость вопроса. — Разве они такие? — Вы католик? — женщина снисходительно улыбнулась, — Ждете скамьи и орган? А у нас так. Женщина накинула на голову темный платок, уложенный на плечах, трижды перекрестилась перед дверью и вошла в храм. Из ее ответа Аллен заключил, что церковь перед ним православная; в этой ветви христианства он разбирался из рук вон плохо, но, впрочем, не сильно-то и переживал по этому поводу. Простояв еще минут пять, мужчина все же решился зайти внутрь. От благовоний и жженого воска голова немного кружилась. В маленьких, расположенных под самым потолком окнах играли отблесками уличные фонари, сочащиеся светом сквозь темный ноябрьский воздух, а полумрак внутри озарялся бесчисленными свечами и лампадами. Взгляд Аллена медленно скользил по прихожанам, которых этим вечером было немного, пока не зацепился за девушку лет двадцати. Она стояла у прямоугольного подсвечника с распятием и шептала молитву. Пламя свечи в ее руках мягко освещало правильной формы лицо с аккуратными, плавными чертами и искрами отражалось в ясных бирюзовых глазах. Серый платок, из под которого робко выбивались волны русых волос, ниспадал на хрупкие плечи в светлой льняной рубашке. Аллен стоял и смотрел. Было в ее молитве что-то такое, от чего Церт не мог отвести взгляд: что-то слишком красивое, в самом чистом и искреннем смысле красоты, чтобы не смотреть. Он вообще считал, что искренняя вера — невероятнейшее из искусств, хотя сам никогда не верил. Мужчина чуть заметно дрожал: наверное, в распахнутом плаще все же было холодно. Окончив свою молитву, девушка поставила свечу, перекрестилась и вышла из храма, слегка задев солдата подолом шерстяной юбки. Тот проводил ее взглядом и вскоре тоже ушел. Часа через полтора бой с плитой был завершён в пользу разведчика; наградой служило мясо с овощами, обещавшее быть как минимум съедобным. Оз собирался выместить все свое недовольство на старшем товарище, но обнаружил в комнате только Криса, находящегося к тому же не в лучшем расположении духа, и резко смягчился. — Что случилось? — спросил он студента. — Все нормально, — буркнул тот, не поднимая глаз. — Тот факт, что ты сидишь, уткнувшись в лекции, уже повод для подозрений, а, насколько мне позволяет судить знание вашего языка, твоя тетрадь ещё и перевернута. Я, конечно, могу ошибаться, но по-моему читать книги вверх ногами не очень удобно. — Аллен всегда такой? — возмутился Крис; разведчик вопросительно свел брови, и парень продолжил, — Такой дотошный прагматик. Комната моя ему, видите ли, не нравится. — Крис, Аллен — старший офицер, — вздохнул Оз, садясь рядом, — Ему никогда ничего не нравится. — Как ты с ним живешь? — Спокойно живу. Ну… Большую часть времени… Или меньшую… В общем, слушай, он, конечно, невыносим, но он хороший человек, правда. — Наверное, — все еще обиженно пробурчал студент. — К чему он на этот раз придрался? Мне, например, может все нервы истрепать за забытые на столе очки. — Беспорядок ему мой не нравится, — Крис продолжал возмущенно ворчать, — И нерасставленные вещи. — Не думаю, что ему есть дело до твоих полок, — усмехнулся Оз и, выдержав некоторую паузу, добавил уже более серьезно, — А вот тебе есть. Тебе здесь явно не нравится. Тогда почему ты здесь? Крис недовольно нахохлился, приготовившись к нравоучениям или притворному интересу и попыткам разговорить его, чтобы уже через пять минут забыть, что он говорил. Так делали все и всегда — по крайней мере, он был твердо в этом уверен. Но его собеседник молчал, причем делал это с каким-то отчетливым пониманием — студент не мог этого объяснить, но определенно чувствовал. «Сколько ему вообще лет?» — подумал вдруг Крис. Вероятно, они были ровесниками или около того, но солдат очевидно прошел через многое и оттого казался старше. В своих рассуждениях парень сошелся на 24 — это число почему-то нравилось ему больше, чем 25; но тут раздался неожиданный при всей своей простоте и ожидаемости вопрос: — Ты дома? — Нет, — помолчав с минуту, неохотно признался студент. Оз еле заметно кивнул, как иногда делают люди, понявшие, что были правы, но не имеющие потребности доказывать это другим. — Не хочу навязываться и лезть не в свое дело, но, если ты захочешь поговорить, думаю, я смогу тебя понять, — сказал он, вставая и направляясь к выходу из комнаты. Крис невольно поднял голову вслед за ним, встретился взглядами с чистыми, добро-серыми глазами разведчика и почему-то твердо поверил: он — сможет. — Там ужин стынет, пойдем. От упоминания еды жизнь студента стала несколько лучше, и он послушно последовал за Озом на кухню. Только сейчас, без Аллена, на фоне которого парень казался невысоким и хрупким, Крис понял, что тот, вообще-то, и сам почти на голову выше него. — И где вас только таких выращивают… — незаметно для самого себя вслух пробурчал Крис, усевшись за стол, предварительно освобожденный солдатом от оборудования. — На грядках, конечно, — спокойным тоном отозвался тот, ставя на стол тарелки и садясь напротив Криса, — С улучшенной системой полива. Молодые люди дружно посмеялись и принялись ужинать. — Вы с Алленом вместе живете? — уточнил Крис, набивая щеки едой, как хомяк. — Ну да, — ответил Оз как-то неуверенно, будто у него спросили что-то очень уж очевидное. — А давно? Оз удивился, если не сказать смутился, еще больше, но успел только открыть рот, чтобы что-то ответить, прежде чем его прервал вернувшийся домой Аллен. Как только тот вошел, на кухне повисло напряжённое молчание. Аллен неохотно спросил что-то про отчеты, Оз неохотно что-то ответил; Крис неловко попытался оживить разговор, но его усилия не принесли плодов, и уже через полчаса все заняли свои спальные места. Утром Крис опять проспал, но на первую пару к великому удивлению Киры успел – сам не понял, зачем. Настроение было с утра пораньше отвратным: в метро студен попал в час-пик, а дома не смог выпить чаю из-за поломки чайника. «Надо сегодня отнести к Ковальски» – решительно думал он уже вторую неделю. – А ты что тут забыл? – спросила Кира не то в шутку, не то серьезно. – Гранит науки, – фыркнул парень, подавив настойчивый порыв ответить «тебя». Из кучи недовольных лиц, присущих первым парам, на которых Крис обычно предпочитал не появляться, резко выделялось меланхолично-непоколебимое лицо Йорана, производившее впечатление философское и почти мудрое. – Доброе утро, Крис, – протянул тот, – Чего ради проснулся? – Чтоб ты спросил, – пробурчал Крис, садясь рядом, – Ты чего такой не утренний? Йоран вопросительно посмотрел на друга, лениво сделав глоток из большого термоса. – Вот так, – Крис указал на вошедшего в аудиторию Марка, чье лицо выражало нечто среднее между «как же я вас всех ненавижу» и «извините, а где тут можно поспать?», – Вот именно так должен выглядеть человек на первой паре, вот это я понимаю. А ты как вечером на диване разлегся. – Глёг, – загадочно сверкнув глазами произнес Йоран и сделал еще глоток. Крис хотел спросить, о чем он, но по другую сторону от шведа сел Марк и недовольно пояснил. – У него в термосе – глинтвейн. Рядом с Крисом села Кира, осуждающе вздохнув, и молодые люди в ее присутствии нехотя настроились на учебу. Последняя пара тянулась сегодня особенно уныло. Студенты смотрели на математику, математика смотрела на студентов, и они явно друг другу не нравились. Йоран сидел в крайней задумчивости, подперев голову рукой и нахмурив брови. – Ты что-нибудь понимаешь? – поинтересовался Марк у соседа. – Что хочу домой, – не меняя выражения лица проговорил блондин и отхлебнул глинтвейна. – То есть, как вы видите, тема довольно простая и интуитивно понятная, – подытожил преподаватель, стирая с доски, – Таблицы я вам раздам чуть позже, после перерыва, а пока отдыхайте. – Нет, вот объясни мне, – разнегодовался вдруг Крис, – Кем нужно быть, чтобы принести на учебу выпивку? И ведь даже не пятница! – Смотри и учись. – Он вчера документы заполнял и везде декабрь проставил вместо ноября, – с энтузиазмом пояснил Марк, – Ну и пошутил, как я тогда наивно полагал: принесу, дескать, глинтвейн завтра, раз уж у меня конец декабря. Я, конечно, посмеялся, но вечером он уточнил, варить ли порцию на меня и как я отношусь к апельсиновым коркам. – Если тебя это успокоит, они излишне горчат. – А так тебе и надо! Месяц целый до праздников, отмечает он тут. – Друже, – возмутился швед, в голову которому как раз ударил напиток, выпитый за день в непривычном количестве, – Праздник это, в первую очередь, состояние души! И никакие календари, которые, к слову, нагло врут все до единого, не могут указывать мне, когда быть радостным. – Ну все, развезло, – недовольно вздохнула Кира и, вспомнив что-то, серьезнее и тише обратилась к Крису, – Я поискала то, о чем ты просил вчера. – Да? И как? – воодушевился парень. – Не существует такого города. Ни в Ирландии, ни где-то еще. Остаток пары Крис просидел потерянный и рассерженный. – Ты домой? – спросила Кира, на ходу заматываясь в шарф. – Нет, надо на работу заехать сначала. Кира хотела попроситься поехать с ним, но в последний момент пересилила себя и промолчала. К счастью, Крис оказался менее стойким. – Не хочешь со мной? А потом можем зайти куда-нибудь, – парень замялся, – Если ты захочешь. – Да, давай. Через час студенты уже сидели за прилавком на работе у Криса. Его начальник, светловолосый мужчина средних лет и среднего роста с глазами какого-то непонятного синеватого цвета, копался в документации, периодически тяжело вздыхая, и посматривал за молодежью. – Ничего не понимаю, – разочарованно проговорил Крис – Может, название у города другое, – задумчиво протянула девушка, – С тем же значением. Как, говоришь? Город дождей? «Следствие ведут Колобки» – вздохнув еще раз, подумал мужчина. – А может быть… – шестеренки в голове парня прокрутились, что, как всегда, не привело ни к чему хорошему, – Может они русские? – Из Питера? – подхватила Кира. – Да. – Что у вас за расследование? – не выдержал начальник и вмешался. – Не знаю, могу ли я говорить вам об этом, – снизив голос для пафоса и убедительности, начал студент, – В нашем городе появилась пара подозрительных иностранцев… – С табуретками? – со столь же серьезным лицом проговорил тот и, увидев полное непонимание на лице парня, отмахнулся, – Ладно, ты не поймешь. – Впрочем, эту информацию лучше не разглашать, – обиделся Крис. – Ты на работу-то завтра выйдешь? – Да, выйду, – вздохнул студент и засобирался уходить. Друзья продолжили свой разговор за столиком в ближайшем кафе, где просидели почти три часа, практически забыв и о Рейнгарде, и об иностранцах. Проводив подругу, Крис вернулся домой. Войдя в квартиру, он было рассердился снова и успел даже выпалить в адрес солдат осуждающее «так откуда вы, говорите?», но увидел Аллена, разбирающего на кухне оружие, и сразу остыл. – Что? – переспросил Аллен, не расслышавший сам вопрос, но порядком удивленный таким неожиданным напором со стороны парня. – Да я там… просто… – замялся Крис, – Не важно, в общем. – Есть будешь? – спас ситуацию Оз. Разведчик, похоже, был чем-то расстроен, но Крис решил пока не включать этот факт в список волнующих вопросов. Он молча прошел на кухню и сел за стол, старательно избегая Аллена взглядом. – Ты долго сегодня, все нормально? – продолжил Оз, ставя перед ним тарелку с дымящимся ужином, только что снятым с плиты. Криса даже смутила такая забота, особенно от одного из иностранцев. Ну не производит он впечатления угрозы для человечества и всадника апокалипсиса – и хоть ты тресни. Да и Аллен, несмотря на всю его резкость, требовательность и прущую через край суровость, не кажется злым. А если они не угроза, то кто? – Да, дела были. А ты, кажется, не в духе совсем. У тебя-то все в порядке? – Да, – твердо ответил Оз и неосознанно бросил быстрый напряженный взгляд на старшего товарища, из чего так и напрашивался вывод, что он врет, – Просто устал. – Все устали, – отмахнулся Аллен, которого, видимо, пристыдил такой жест подчиненного, – Нужно сегодня лечь пораньше. – А этот ваш город… – начал Крис, пользуясь относительно мирным настроем Аллена и тем фактом, что все оружие он убрал. – Рейнгард, – уверенно подхватил тот. – Да, он самый. Он, собственно, где вообще? – А тебе, собственно, зачем? – Да так, интересно просто, – протянул студент, но тут в голову ему ударило слабоумие и отвага, и он добавил, – Его просто не существует, вот решил уточнить. Мужчины удивленно переглянулись и стали о чем-то спорить на родном языке. В конце спора Оз демонстративно поднял руки и отвернулся; даже не зная на их языке ни слова, Крис был абсолютно уверен, что разведчик сказал: «Да делай, что хочешь». – Ты веришь в будущее? – Аллен зашел издалека. – Ну… Не знаю. Верю, наверное. А что? – А вот мы точно верим. – Подожди, как это связано с существованием города? – Видишь ли, ты просто не там его искал. Мы иностранцы в значительно большей мере, чем ты думаешь. – Вы кто? – настороженно спросил Крис, прокрутив в голове худшие и невозможнейшие варианты, которые только смог придумать, и уже поверив в половину из них. – Мы – это вы, но чуть позже. – Вот теперь я точно ничего не понимаю, – парень даже руки опустил от растерянности. – Вот и прекрасно, – с наигранным энтузиазмом вмешался Оз, – Предлагаю всем пойти спать. – Прекрасное предложение, поддерживаю, – Аллен спешно ретировался в комнату. Спать Крис, конечно же, не мог. Спустя где-то полчаса бессмысленного рассматривания потолка, он решил обратиться за пояснениями к лежащему рядом Аллену. – «Мы, но чуть позже» – это как? ¬– шепотом спросил он. – Так и есть, – устало отозвался военный. – Насколько позже? – Ну, это как посмотреть… Прилично так, в общем. – Честно говоря… Верится слабо. – Понимаю, – бодро сказал Аллен, взял «волшебную палочку» и направил ее на настольную лампу, весь год простоявшую нерабочей из-за оборвавшегося провода и лени Криса; между палочкой и лампой на секунду протянулось что-то вроде тонкой бледной молнии, и лампа на несколько минут засветилась. – Ладно, – выронил Крис, глаза которого от удивления были не меньше этой лампы каждый, – Верится. Солдат самодовольно усмехнулся и убрал палочку. – Как ты это сделал? – Просто запитал ее. – Какой-то энергией? – Ну да, электричеством. Разум студента решительно не понимал, что делать со всей полученной за вечер информацией, так что за дело взялась фантазия. – Так вы типа… древние гуманоиды с двумя сердцами? – Что? Нет. Мы люди, такие же, как вы. Ну, или почти такие же. – А сердце одно? – Одно. – И мизинцы на ногах есть? – Есть. – Зачем? – Крис звучал как-то разочарованно и почти пренебрежительно. – Чтоб ты спросил, – проворчал Аллен. – Ладно, хорошо. А от обычных людей вы чем отличаетесь? – Ну, мы… – начал было объяснять Церт, но парень вошел во вкус и не остановился. – Это специфичный ген? Или какая-то духовная способность, как… – Духовная способность? – не понял мужчина. – Ну да, вы же волшебники. – Нет, Крис, это физика. – У меня, конечно, тройка была, но физика так не умеет. – Ну, ваша, может быть, и не умеет… – Разве физика может различаться? – Может разлиться уровень изученности ее законов. – Если вы не волшебники, во что я еще долго не поверю, то как вышло, что вы «позже»? Как вообще понимать «позже»? И что значит, что я город не там искал? – Ну, как тебе объяснить, – начал Аллен, но продолжить ему не дали. – К двадцать пятому веку у ваших учёных будут в ходу двигатели дальнего космического перелета, рабочая технология перемещения во времени — правда, через одно место рабочая, но это же никого никогда не смущает у вас — и экзопланета земного типа на примете, но просто свалить на другую планету вам показалось скучным, и вы решили отправить туда экспедицию из "отборных" людей и швырнуть их в далёкое прошлое, насколько получится, чтобы они основали новую цивилизацию, которая развивалась бы параллельно с вами, а в двадцать пятом веке вам весь их прогресс с неба бы свалился. А мы теперь расхлёбывай это все, — выпалил Оз буквально на одном дыхании и, отдышавшись немного, раздраженно добавил, — Спать мешаете, надоели. – Он серьезно сейчас? – несколько минут Крис молча переваривал информацию, которая, справедливости ради, не сильно превосходила по фантастичности его версию с волшебниками, и на всякий случай решил уточнить. – Совершенно, – подтвердил Аллен.