Between the worlds

Огромные покои с такими же огромно высокими потолками заливал солнечный свет, ворвавшись сквозь только что открывшиеся плотные шторы. Слева и справа от громадных дверей, украшенных резьбой и золотыми завитушками снизу доверха, стояли небольшие диванчики, обтянутые красной тканью. Здесь присаживались близкие люди или подданные, при надобности присутствия с принцем. Белоснежные стены местами покрывались золотой отделкой вокруг окон и дверей, которых было несколько: входные, выход на балкон, двери гардеробной и двери ванной. Красный изысканно контрастировал с золотым и белым — эти три цвета создавали покои наследного принца Хенджина. Напротив дверей стояла широкая, высокая кровать, а высокая из-за толстенных матрасов, застеленных нежнейшей простыней, на которой отдыхал принц. Назойливая (совсем нет, она выполняет свои обязанности) придворная дама пыталась разбудить семнадцатилетнего принца, что так отчаянно сопротивлялся новому дню. Однако, такое поведение ему было не позволительно, будь здесь король или королева. Но любящая это несносное дитя женщина, прислуживающая около двадцати лет в этом дворце, нередко видела, какой Хенджин на самом деле: шумный в пору своего всё еще юного (как считала эта госпожа Чхве) возраста, по утрам много ворчит, но только при ней, переборчив в нарядах и ленив в выполнении обычных дел обычного принца. Но тетушка никогда не расскажет никому. Хенджин ей словно родной, ведь он вырос при ней.  — Ваше Высочество, уже восемь часов утра. Вам необходимо подниматься, — нежно ворковала она возле кровати, после того, как раскрыла красные плотные шторы, завязав каждую по обеим сторонам.  — Я не хочу, — донеслось сонное ворчание из-под одеяла.  — Вы сами понимаете, что всё равно нужно, — сочувственно пожала плечами дама. — Пока Вы просыпаетесь, я оглашу список событий сегодняшнего дня, которые предстоит Вам посетить.  — Хочу умереть, — едва Хёнджин успел буркнуть и высунуть лицо из-под одеяла, как госпожа Чхве начала. — После Вашего завтрака Вас ожидает конная прогулка с принцессой Юци. Обед Вы проведёте тоже с ней в присутствии Ваших родителей и её, короля и королевы Ли. После обеда королева планирует написать несколько писем благодарностей, в чем требует Вашей помощи. После нужно провести почетных гостей, они сегодня отъезжают назад.  — Наконец-то, — довольно хмыкнул Хван, палясь в потолок, на котором висела громадная хрустальная люстра.  — Согласна, — вырвалось у женщины, и они тут же уставились друг на друга. — Если на то будет Ваша милость, не говорите о моих словах кому-то, я не-  — Да о чем Вы, это очередной наш секрет, — он подмигнул подданной, от чего она позволила себе робкую легкую улыбку.  — Что ж… Вечером прибудут послы. Король хочет, чтобы сегодня Вы тоже участвовали в приеме вместе с министром. Встреча будет проводиться ровно в шесть.  — Дайте яду, — наиграно страдал Хенджин, всё ещё рассматривая пустым взглядом стены и потолок.  — Вы проживете долго и счастливо, даже не мечтайте о смерти, — лишь ответила госпожа и легко поклонилась, сказав «Ваше Высочество», чтобы оставить Хенджина в одиночестве. Стоило ей выйти, охрана осторожно закрыла за ней дверь.  — Ага… счастливо, — вздохнул принц, принимая сидячее положение на своей постели. Хван откинул голову назад, прикрыв веки. Глаза немного болели, потому что он до полуночи читал книжку с рассказами о далеком будущем. Доспав таким образом всё, что можно было выжать из несчастной минутки, принц соскользнул из нагретой постели босыми ногами на ворсистый ковер, который заглушал и без того тихие шаги. Парень сладко зевнул и потянулся, заставляя его ночную тонкую, ажурную рубашку белого цвета подняться, оголяя подтянутый живот. Первым делом он направился принимать ванную. Там уже ждала его набранная водичка с ароматными маслами, которые надолго остаются на коже принца приятным запахом, от которого кружится голова у той самой принцессы Юци, если она стоит рядом. — Пытаются меня с ней свести, — хмыкает Хван и забирается в ванную, погружаясь в воду. — Она мне не нравится, — ворчит он. Только наедине с собой можно быть старым дедом, которому все не так, рассказать, что ты на самом деле думаешь о происходящем, о планах твоих родителей на тебя. Ведь те считают тебя взрослым парнем, которому явно нет дела до развлечений, нужно быть сдержанным, вежливым, учтивым, воспитанным, всегда находить компромисс, угождать людям, улыбаться, подбирать слова и выражения, не вести себя по-простому, ведь ты принц. Помнить, что на твоих плечах огромная ответственность, на тебя смотрят люди. Ах да, что скажут они? Какая пойдет молва? Держи спину ровно, не играй в настольные игры с дворецким или слугами, не разговаривай с охраной на вольные темы, не выражай своего мнения, не суй свой нос, принимай то, что матушка и отец решат за необходимость. И этот список правил можно продолжать было до бесконечности. Хенджина воротило от этого. Если он ослушается короля, то будет наказан. Заперт в покоях на неделю. Вот это прекрасные меры воспитания. Немного взбодрившись, Хенджин вылез, обтираясь махровым полотенцем. Повесил его на золотой крючок, позже всё здесь приведут в порядок, пока его не будет. Набросив свой халат на острые широкие плечи, принц направился к выходу. Ему нужно поскорее одеться и спуститься к завтраку, чтобы не разгневать Его Величество. Как печально. Почему же с его мнением никто не считается? Лишь слуги. Но они просто пешки. У них нет выбора, если они хотят остаться в живых. Их здесь не считают людьми. Просто безгласные людишки, которые живут ради кого-то. С чем принц не был согласен. Вот поэтому он разговаривал с ними, спрашивал их мнения на любые простейшие и не очень темы, хотя ему мало кто отвечал, боясь сказать чего-то лишнего. Не было друзей. Среди многих людей Хенджин чувствовал себя одиноким и несчастным. Принц вновь вошел в покои, чтобы перейти в гардеробную. Он легко провернул позолоченную ручку небольшой двери, которая сливалась со стенами, и вошёл. Эта комната была чрезвычайно длинной, но не так широка. Слева и справа висели его наряды, костюмы и рубашки. Брюки, карнавальные наряды, которые менялись из года в год, из месяца в месяц, плащи, накидки. В небольших тумбочках, по пояс самому принцу, каждый ящик был забит бельем, нижними рубашками, чулками и прочими личными вещами. Хотя, это громко сказано. Порой, он принимает ванну в чьем-то присутствии, его кто-то одевает, другой подбирает ему одежду и прочее. За этим всем располагалась обувь. Хенджин ступил через порог. Внезапно его голову пронзила легкая боль, но она была столь неожиданной, что принц ухватился за стоящий рядом шкаф. В глазах плыло, а в ушах стоял шум. Чем больше принц пытался понять, что происходит, тем больше всё кружилось, словно пыталось втянуть наследника внутрь. Комната заливалась темными оттенками, словно на улице вдруг произошло затмение. Однако, это было не похоже на затмение, ведь темнота, которая влекла его всё больше и больше, полыхала непонятными ему цветами, не виданными ранее. Если бы он знал их, то сказал, что это неоновое сияние, ярко-желтый. Ядовито желтый. А вот здесь красный. И шум. Шум превращался в гул, внезапно послушался чей-то голос, который он раньше никогда не слышал. Хенджин попытался выдавить из себя «охрана», но упал коленями на пол прежде, чем его разум успел дать команду речи. Хван ухватился рукой за лицо, но рухнул на холодный мраморный пол и… — Хенджин, — послышался снова тот голос. — Черт, Крис, подождите, он без сознания. — Блять, Хван, — его за шиворот ухватили чьи-то руки, собираясь поднять с земли. Тут-то принц и очнулся. Темнота. Нет… просто вечер. Улица. Но теперь те непонятные цвета он видел отчетливее. Это была одежда людей, которые нависали над ним. — Очнулся, — быстро говорит, кажется, Крис, так? — Блять, не спите, хватайте его, они сейчас нас поймают, — кричит еще один. — Вставай, давай, побежали, — его хватают за руки и подрывают с земли, уволакивая дальше. Их много. Точно больше шести. Все примерно его возраста, хотя он не может посмотреть в лицо каждого из-за быстрого бега. Он так еще с роду не бежал. Но рядом с ним, поддерживая, несся какой-то парень, кажется, тот с грубым голосом, которого он увидел первым, очнувшись. Позади донеслось «стойте, засранцы» и свист. И Хенджин собирался послушно остановиться, оборачиваясь, однако его снова дернули за руку: — Ты что творишь, быстрее беги, нас поймают сейчас. Бедный парень бежал и не знал что делать. Он никогда не убегал ни от кого. Лучше получить заслуженное, чем скрываться или врать. Это не честно. Но что они сделали? Да черт с ним, что здесь делает он? Кто эти парни? Что это за место. Оно абсолютно не похоже ни на одну усадьбу, ни на одно поместье, как бы далеко от дома они не уезжали с Их Величеством. Его тащили почти силком по узким переулкам и между домами, заставляли взбираться вверх и перепрыгивать через заборы, какие-то возвышенности и непонятные баки. Улицы освещались тусклыми фонарями, в свете которых разве что руки свои увидишь, не то, чтобы куда бегут твои ноги. Но наконец они забежали в какую-то подворотню и остановились, чтобы отдышаться. Все молчали. Тяжело дышали и молчали. Хван не исключение. Минута ему потребовалась, чтобы дышать более-менее не прерывисто, хотя сердце еще стучало словно в висках. Он окинул взглядом всех. Ребята были чуть ниже, действительно его возраста, плюс-минус. Их было шесть? Ах, вон седьмой в дальнем углу еще. Что это за сомнительное сборище парней? Но Хвану было страшно говорить. Он не знал, что спрашивать. Он не знал, можно ли сейчас что-то спрашивать. Спустя долгих пять минут, ребята убедились, что погоня не продолжается, поэтому начали двигаться по периметру слишком старого или какого-то брошенного здания. Такого Хван еще точно не видел. — Ты как, Джинни? — один парень подошел к нему и прижал свою холодную ладонь ко лбу. — Ты потерял сознание? — Б-быть может, — заикаясь, ответил Хенджин. Теперь, в более спокойной обстановке, он рассмотрел, что был одет по-другому. Никакого халата, в котором он зашел в гардеробную, никакой ему привычной одежды. Непонятные штаны, черные с белыми полосами, такая же непонятная обувь и словно рубашка, но без рукавов. И слишком не такая. Всё вокруг было слишком не такое. Но он все еще боялся спросить. — А сейчас нормально себя чувствуешь? А то придется тебе скорую вызывать, — обеспокоенно продолжал тот парень, смотря в его глаза. Крис, да? С белыми кудрявыми волосами. Одного уже запомнил. — К-кого? Скорую? — Хван спросил в недоумении. — Ладно, похоже, он хорошо стукнулся, — говорит незнакомый парень. — С тобой все окей или не окей? — уточняет Крис. — Всё хорошо, — лишь отвечает Хван. — Отлично, — выдыхает парень, осматривая всех остальных беглым взглядом. — Пойдемте отсюда, пора по домам. Они тихо вышли с помещения, оглядываясь, но на улице никого не было. Рядом с ним снова оказался тот парень, что с низким голосом. — Скажи, — осторожно позвал его Хенджин, когда они оказались позади ребят. — Мы виновны в чьей-то смерти? Что мы сделали? Парень покосился на него и захохотал. — Я тоже думаю, что мы не сделали ничего наказуемого. Подумаешь, разрисовали баллончиками стену возле мусорки. Хван кивнул. Он все-таки не понял, чем именно, но «разрисовали» звучит не так страшно, как «убили». Значит, они не виноваты, и его не казнят. — Ты странный, Хван, — говорит тот парень. — Я думаю, тебе нужно в больницу. — Куда? — К врачу. Полечиться. — А… к лекарю… Нет, я здоров, — вяло отмахнулся Джин. У него было столько вопросов, но принц понимал, что его уже считают умалишенным, а если он спросит, как этого парня зовут, то вовсе бросят его одного. А он ничего в этом месте не знает. Где он сейчас? Как далеко от дворца? Можно ли связаться с родителями? — У меня есть пару вопросов, но я не знаю, как их задать, чтобы я не показался чрезвычайно странным или необычным, — тихо говорит парень своему новому знакомому. — Постараюсь ответить, — обещает он. — Хорошо… Я хотел бы узнать… — Хенджин смотрит искоса на спутника, пока они все поднимаются по улице, что ведет наверх, противоположную той, откуда они бежали. — Как тебя зовут? — Что ж, я Феликс. Только мне интересно, почему я твоё имя знаю больше десяти лет, а ты моё только что забыл?