Between the worlds

Дело близилось к балу. Всё королевство стояло на ушах и ногах в процессе организации. На все обещания королев сотворить это пиршество не таким дорогим, всё же пришлось потратиться много. Послов пригласили остаться, чтобы также принять участие, чему и Минхо, и Джисон были безмерно рады. Да и вообще, на днях они столкнулись с Феликсом во дворце, потеряв дар речи. Оба парня были в шоке увидеть кого-то из друзей здесь, но с появлением Ликса стало легче всё это воспринимать. Особенно, когда Ли рассказал, кем он здесь оказался, и что здесь еще по крайней мере Хенджин и Чан. Чан же охотно нес службу, не жалуясь, всё еще боясь получить наказание за непослушание. Позже Хенджину придет в голову освободить его со службы и повысить до более высокого звания, чтобы бедный старший не мучился из-за такой судьбы. Но это будет потом. — Какого фига, блин, вы с Хенджином принцы, а мы какие-то… не понятно кто, — дулся Минхо, сидя вчетвером в покоях Хенджина. — Посмотрите с другой стороны, Чану повезло меньше, он всю службу стоит неподвижно, — подбадривал их Ликс. — Тем более, никто не отвечал за такое распределение, — добавил Хенджин. — А как долго нам здесь быть? Я домой хочу, — заскулил Джисон. — Ага, тут соуса нет и лапши, Хенджин, как ты тут жил? — Минхо наконец имел возможность выразить своё недовольство по поводу еды. — Причем мой коллега жуткий зануда. — Джини, Джини, пожалуйста, ты ведь во власти так сделать, — умолял Джисон, дергая за плечи принца, — сделай так, чтобы Минхо остался. Умоляю. — Да… Ну, ты же понимаешь, тыры-пыры, все дела, — Минхо на долю секунды смутился. — Я пока не знаю, как это провернуть, — говорит Хенджин, задумавшись, — всё-таки Минхо принадлежит другому королевству, он их посол. Разве что я попрошу отца, он поможет. — Я так надеюсь на это, — воодушевленно отвечает Джисон, — а еще… почему только мы? То есть… А если здесь все наши? Вся восьмерка? Стало жутко. Ведь они нашли уже друг друга и им не так страшно. А если здесь есть и другие, то насколько им страшно все эти несколько дней? — Если здесь есть и другие, мы обязательно найдем их и больше не будем разделяться, — пообещал Хенджин. *** — Чанбин, тебя ожидает король, — в комнату парня постучали, и как только он открыл дверь, женщина объявила цель своего визита. — Король?.. — он опешил, — что я сделал? — Ты какой-то странный, Чанбин, — прислуга покосилась на него. — Это твоя работа. — А… Послушай...те, не могли бы Вы провести меня к королю? — Ну… Хорошо, пойдем. Благодаря незнакомой женщине, Чанбин впервые выбрался дальше, чем его комната и сортир. На днях наведывался какой-то мужчина, с виду было не понять, кем он был, но Чанбин понимал, что они знакомы. Однако… Почему Чанбин-то его не знает? И где он вообще? Три раза в день стучали и приносили еду. Словно в тюрьме, честное слово. Парень впервые боялся. Когда бегал от ментов и охраны, было весело, не очень страшно, так как Бин знал все правила и нормы современного мира. За большинство его проступков ничего серьезного не грозило. Но здесь было абсолютно ничего не понятно. Вдруг он сейчас выйдет и его вздернут на виселице? А еще угнетал внешний вид. Ближе к вечеру первого дня, Со предположил, что его одеяние и вид смахивал на какого-то шута Средневековья, но само здание и предметы были не столь старыми. Но что делать дальше Со Чанбин не понимал. Служанка довела его до покоев короля, оставив его там. У двери стояла стража. У Со тряслись ноги и руки. За этой дверью реально король? Вот так прекрасно. Парень подошел к двери, и охрана тотчас постучала. — Войдите, — донеслось оттуда. Дверь перед ним открылась и он переступил через порог. Вот это адреналин, которого не испытать на сеульских заброшках. — Вы хотели меня видеть? — Со не знал, что ему говорить от слова вообще, поэтому аккуратно подбирал слова. Но догадался об одном: нужно поклониться. — Я тебя не вижу в последнее время, куда ты пропал? — обратился к нему король и повернулся лицом. Глаза Со от удивления расширились. Этот мужчина… То есть король. Он ведь словно брат-близнец отца Хенджина. Что? — Я… Я плохо себя чувствовал, — отвечает Бин, опуская глаза в пол. — Заметно, ты вовсе не в форме. Ты отлежись некоторое время, однако стоит сообщить, что в королевстве состоится бал. Послезавтра. Я хочу, чтобы тебе сшили новые одежды, ведь будет много гостей. — Х-хорошо, — быстро согласился шут. — Ожидай портных сегодня, а теперь можешь быть свободен, — король отвернулся к террасе, направляясь туда. — Ваше Высочество, — Со снова поклонился и поспешил к выходу. Итак, стало немножечко понятно, что ему делать в этой жизни. *** — Джини, почему так скучно здесь, в твоем мире? Джин проводил всё свободное время с Феликсом, показывая дворец. Но когда он был исследован, то делать стало нечего. Поездили на лошадях вместе с Юци. Ликс отметил, что её характер вовсе не изменился. Но она стала красивее. Сейчас же Ли валялся на постели Хенджина и рассматривал потолок. — Ровным счетом, как и мне раньше у вас, — парировал Хенджин, оскорбляясь тем, что Феликсу не нравилось у него. — То есть…мне нравится здесь, вокруг такая красота и пышность, однако… Хенджин, реально чем тут люди занимаются? Хван закатил глаза: — Книжки читают, письма пишут и детей делают. Джин как раз таки сидел за столом и ставил печать на порученном ему письме для министра внешних дел соседнего государства. С тех пор, как Хенджин стал участвовать во всей этой фигне с приёмами, король перепоручил ему это дело. Позади послышалось копошение одежд, а после мягкое касание к плечу такой же мягкой ладони, которая чувствовалась сквозь тонкую рубаху. Феликс обошел стул Хенджина, отложил его письма в сторону и перекинул ногу через парня, усаживаясь сверху на колени. — Книжки я не читаю — скучно, — лукавым тоном начал Ликс, проводя пальцами по щеке принца. — Письма писать не умею и нет надобности — некому. А вот последнее заманчиво — хочу. Хенджин сглотнул, затаив дыхание, смотря на такого вмиг изменившегося Феликса. От него веяло страстью и азартом, а в глазах постепенно разжигались огоньки, словно костер посреди темного ночного леса. Младший наклонился к лицу Хвана, опаляя щеку своим дыханием, и коснулся скулы губами. Тонкие пальцы придерживали подбородок, пока язык скользнул по линии губ. Руки Хвана нашли место на бедрах парня, что восседал сверху, сжимая приятные формы. Обычно они целовались нежно, в плавном темпе, но сейчас действия Ликса разжигали пламя возбуждения внутри, и Хенджин не знал, как его подавлять. А стоит ли? Ёнбок зарылся длинными пальчиками в отросшие локоны принца и осторожно потянул назад, чтобы Хван откинул голову. Затылком оперся в спинку стула. Ликси, словно разнежившийся кот, массировал подушечками пальцев голову, припадая к шее. Хенджин несдержанно охнул, сжимая ягодицы своими большими ладонями, в которых те так прекрасно ощущались. Младший присосался к молочной, приятно пахнущей коже, везде оставляя слабые красноватые следы, наслаждаясь, как парень под ним судорожно выдыхает. Проворные пальцы с шеи спустились к груди, поглаживая её. Под его ласками тут же встопорщились горошины сосков, которые Ликс сразу же принялся дразнить. — Ликси, — вздохнул Хван, приоткрывая глаза. Он плавился от рук своего принца, но не знал, насколько далеко тот хочет зайти. Но… Хенджину было любопытно испытать это с любимым человеком. Ладно, ему очень дико хотелось. И все равно, что он ничего не знал об этой практике до сих пор. — Я хочу тебя, всего-всего хочу, — низко прошептал младший, поочередно целуя чужие пухлые губы, то верхнюю, то нижнюю. — Я никогда еще не… никогда не, — начал Хенджин, переводя взгляд на принца, но тот его остановил пальцем у губ. — Я тоже, — улыбнулся тот, — я был бы больше удивлен, что ты уже да, — Феликс ухмыльнулся. Хван хрипло засмеялся, но вмиг стал серьезным: — Но я даже с девчонками никогда этого не делал. — Я тоже, — все так же ответил тот и прикусил мочку уха, а затем вобрал в рот, посасывая. — Следуй инстинктам. Иначе, как ты еще думал делать детей? Феликс двинул бедрами вперед, задевая пах старшего. Тот подавился собственным стоном, крепче хватая за задницу, дабы направить его тело снова навстречу себе, чтобы сделать так еще раз. Ликс улыбнулся, принимаясь активно извиваться на коленях, потираясь о чужое возбуждение, довольствуясь тихими стонами, периодически срывающимися с уст любимого. Хенджин зашипел, будучи слишком чувствительным, подхватил мальчишку и усадил на стол, отодвигая всё, чем он занимался, подальше. Ли притянул руками за шею к себе, нетерпеливо целуя. Жадно, влажно, со страстью. Они сплетались языками, борясь за то, чтобы вести, но Феликс все-таки заранее знал, что ведомым будет он. Они изучали рты друг друга, вылизывая, иногда кусаясь и оттягивая губы. Хенджин несдержанно выцеловывал родное лицо, вновь и вновь уделяя внимание манящим губам. Феликс тем временем не торопливо разбирался с брюками, пытаясь шаловливыми ручонками попасть внутрь. И пока старший был занят тем, как оставить свои метки на солнечной коже Ликса, тот проник ручкой под брюки, вытаскивая наружу его вставший орган. Хван оторвался от поцелуев, смотря в блестящие глазки напротив, пока парень медленно водил по всей длине ладонью, задерживаясь на возбужденной головке. Член подрагивал от ласк, особенно когда Феликс втирал его естественную смазку по концу, дразня уретру. Он прокручивал тугим кольцом пальцев под головкой и снова быстро надрачивал, снова ласкал и снова надрачивал, заставляя Хенджина трепыхаться от немного болезненного удовольствия. Старший унес Ли на свою кровать, уложив его на спину. Он смотрел на растрепанного принца под собой, любуясь его красотой. — Ты потрясающий, Ликс, — завороженно прошептал Хван, приближаясь к лицу, — самый красивый в мире. — Хенджин, ты мне льстишь, ведь самый красивый тут – это парень, смотрящий на меня, — тот счастливо улыбался. — Прежде чем мы начнем, я хочу сказать, что люблю тебя, — Джин влюбленным взглядом смотрел в глазки, ожидая чего-нибудь. — Я люблю тебя больше всего на свете, — с нежностью ответил ему младший, — а теперь мы можем официально потрахаться! — Ли Ёнбок!!! — вспыхнул Хван, затыкая его поцелуем, чтобы не сморозил чего еще смущающего. Когда они раздели друг друга, Феликс подсказал Хвану использовать всё неизменное масло для подготовки, но решил сделать зрительно интересный подарок для Хенджина, растягивая себя сам. — Смотри на меня, — шепчет Ликс, хитро улыбаясь, заставляя парня не смотреть туда, пока первый пальчик скрывается внутри, после того, как Ли обильно смочил пальцы в масле. — Ну Ликсии, — смущенно протянул Хенджин, бегая глазами то туда, то сюда. — Я еще насмотрюсь на тебя, прошу… Феликс хихикает, позволяя разглядывать, хоть и сам смущался, но погрузив в себя палец полностью, тут же нахмурил бровки и прикрыл глаза. Феликс ощущал, как и Хенджин напрягся, ведь Ли тяжело задышал. Но пока не двигался, просто немного поглаживая себя. Ёнбок усердно растягивал себя для Хенджина, добавив второй палец. Было туго, очень, но Феликс старался изо всех сил и не показывал, что он чувствовал дискомфорт. Реально не очень ощущения. Растяжка с двумя пальцами требовала больше времени, чем с одним, однако спустя несколько минут мышцы расслаблялись, позволяя более свободно двигать рукой. К тому же, пришло некое удовольствие. Феликс вылил на пальцы еще больше «смазки», теперь уже наслаждаясь процессом, совершенно позабыв наблюдать за Хенджином, ведь он планировал смотреть на его реакцию. Послышалось копошение. На ягодицы опустились чужие большие ладони, но Феликс лишь лениво приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на парня, а движения не прекратил, входя во вкус. Ему было хорошо, он тихо постанывал, однако хотелось большего. Хенджин не выдержал и решил присоединиться, осторожно добавляя к пальчикам Феликса свой, хаотично двигая им вместе с чужими. — Оох, — парень простонал, понимая, что от его пальцев удовольствия больше, нежели от собственных. А что будет дальше, когда они заменят их кое-чем другим? Глаза Хенджина блестели от возбуждения и наслаждения лицезрением такой картины. Феликса хотелось помучить. Смотря, как колечко мышц обхватывает плотно фаланги пальцев, парню захотелось погрузить в него по крайней мере три своих, двигая быстро-быстро. Он убрал руку Ликса и сразу ввел три на всю длину, придерживая за бедра, когда Феликс поддался вперед от внезапного ощущения. — О боже, Хенджин, прошу, сделай что-нибудь, — тараторил Феликс, виляя задом в попытке двигаться на пальцах. И Хенджин послушно выполнил его просьбу. Хенджин ведь хороший мальчик, послушный? Особенно с пляшущими чертями в глазах, подстрекающими его с усердием трахать своего мальчишку длинными, узловатыми пальцами, касаясь уплотнения внутри. Феликса подбрасывало каждый раз от этого, а стоны, кажется, слышало пол дворца в их крыле. Внезапно стало стыдно перед Чаном, если он там еще стоит и его не подменили. Ликс бесстыдно громко стонал, хватаясь за шелковые покрывала на кровати, раздвинув ноги бессовестно широко. Движения немного замедлились, Феликс собирался просить еще, однако почувствовал мягкий поцелуй на попе. Хенджин невозможен. Просто потрясающий. Запретите его или же нет, подарите ему целую вселенную. — Джини, пожалуйста, войди в меня, — скулит Феликс, когда тот покрывает поцелуями его ягодицы и бедра. — Я могу сделать тебе больно, — зачем-то говорит он. — Я знаю, но я потерплю, — отвечает тот. — Пожалуйста, я больше не могу. Хенджин убирает пальцы, смазывает маслом свой член и осторожно придвигается к Феликсу. — Я хочу видеть тебя, повернись на спину, — просит Хенджин, подмостив свою маленькую подушку тому под поясницу. — О боже, это так смущающе, — Феликс хохотнул, а затем прикусил губу, показывая, что он ждет. Хван принялся осторожно входить. Он внимательно следил за эмоциями на лице принца, хотя глаза желали закатиться вверх от удовольствия, ведь чужие стенки плотно охватывали член парня. — Все хорошо? — спросил он спустя время, когда вошел полностью. — Д-да, это не так больно, как я ожидал, — признался Ликс, сцепляя ноги за чужой спиной. — Ты ожидал такую боль и все равно хотел этого? — удивился Хенджин, начиная равномерно двигаться, придерживая за бока. — Ох… блять, — охнул парень, забывая напрочь, что он хотел ответить, закатывая глаза. — Больно, Феликс? — испугался Хван, внимательно смотря на лицо любимого. Естественно, останавливаясь. — Блять, Хван Хенджин, если ты сейчас же не заткнешься и не начнешь меня-  — Понял, — Джин довольно хмыкнул на такого злого Феликса, который выглядел не страшнее, чем недовольный кот, подхватил его ноги, разводя сильнее, и начал двигаться для начала в среднем темпе, слушая, как Феликс всё еще продолжает материться, как он понял, от все-таки приятных ощущений, нежели от боли. Его парень такой забавный. Феликс блаженно жмурился, хватаясь за всё, что попадалось под руки, чтобы сжать пальцами, не зная, куда себя девать. Длинный член Джина идеально проезжался по простате, от чего было так хорошо и вообще охреннено, что стоны не прекращали вырываться ни на секунду. Совершенно наплевать, что там думают за дверью. Не их дело. — Быстрее, пожалуйста, — молит младший, давясь стонами, когда его просьбу выполняют. Хенджин всё же забрасывает одну ножку себе на плечо, отбрасывая голову назад, получая свою порцию наслаждения от прекрасной задницы прекрасного Ли Ёнбока. В животе издевательски тянет, скручивая всё в узел, не смотря на то, что Хенджину хочется продлить этот процесс как минимум на пол века. — Внутри так хорошо, — шепчет Хван, с улыбкой наблюдая, как Феликс метается от одновременного удовольствия и смущения. — А так? — Феликс немного сжимается вокруг члена, но не сильно, чтобы не принести боль, а наоборот. Хенджин рычит, наклоняется ниже, сгибая тело Феликса чуть ли не пополам, упирается крепкими руками в спинку кровати, ускоряя свои движения, делая их резкими и глубокими. Ликс где-то рядом, совсем рядом, возле уха, оглушая периодическими матами, которых в его лексиконе становилось меньше, по крайней мере в дворце, но вот он вспомнил их опять. Сердце бешено билось у обоих, Феликс постанывал уже хрипло, хватаясь за чужие плечи, пока не пикнул: «я скоро, еще чуть-чуть». Хенджин двигался быстро, доходя до максимальной своей скорости, звонко шлепаясь кожей о кожу. Ликс просунул руку вниз, быстро надрачивая себе, и буквально спустя несколько секунд сжался и выплеснулся себе на живот, продолжая еще медленно водить по члену, дабы излиться до последней капли. Вскоре Хван догнал его, быстро выходя и кончая на чужие бедра, высоко простонав. Ликс любовно смотрел на блаженное лицо принца, наслаждаясь им во время оргазма. Старший устало заваливается на кровать, загнанно дыша, раскинув руки. Ли постепенно вернулся в реальность, наблюдая прелестную картину в виде полностью испачканного себя. Но это десятая проблема. Оно того стоило. — Думаю, ты согласишься, что это была… сама великолепная штука, которую… мы оба испытывали в своей жизни, — Феликс слово заново учился собирать слова в предложение. Или же еще было тяжело говорить между вздохами. — Охрененно, да, согласен, — выдыхает Хенджин, жутко устало, однако он находит силы, чтобы подтянуться к Феликсу ближе и помочь вытереться своим платком. — Влажные салфетки в двадцать первом веке, конечно, классная штука. — Ага… — Дай мне пару минуток, и мы примем ванну. — Хенджин… — М? — Я тебя люблю, — Феликс счастливо улыбается, говоря эти простые, но такие приятный слова. — Иди ко мне, я так тебя обожаю, — Хенджин растекается лужицей, пока Феликс обнимает его поперек талии и коротко целует в губы. А после он сдерживает своё обещание и купает Феликса в горячей ванной с понравившимися его любимому эфирными маслами. *** *следующий день* — Чанбин, пожалуйста? — скулит Сынмин, канючась возле старшего. — Иди в зад, Сынмин! Иди в зад! — возмущенно отвечает на просьбу-предложение Со, отпихиваясь от Сынмина. — Всего один раз! Тебе самому понравится, обещаю, — молит Ким, валя на кровать Бина, несмотря на его сопротивления. — Я не буду! Я мужчина! Как ты себе это представляешь??? — предъявляет Чанбин, пытаясь хоть этим убедить Мина остановиться. — Я сам сделаю это для тебя! — Сынмин восклицает, строя щенячью моську, лишь бы старший согласился. — Свалился ты на мою голову в этом чертовом замке, иди нахрен! Это будет такой позор! — Это всего лишь костюм, Чанбин! Костюм! Через несколько часов бал, а ты тут не одетый! — Ты мне чулки предлагаешь, ты совсем спятил! Я не пойду в этом наряде на бал шутить перед гостями! Ты наводишь на меня панику и депрессию! — старший отбивается от Мина, однако сил уже никаких. Тот слишком напористый. — Я сын портной. Понимаешь? Кто-то, блять, принц, а я сын королевской портной. Мне же нужно над кем-то было поиздеваться за это, — улыбается Сынмин, смотря, что Чанбин уже сдается. — Боже, и почему только тебя вчера черти принесли измерять меня для наряда? Лучше бы твоя мать пришла! — Чанбин чуть ли не рыдал. — Все оценят, давай, хён. Ты понимаешь, я сам шил это все. Ладно, мама помогала, — Сынмин сидел возле успокоившегося Чанбина и гладил его по волосам. Со был обречен. — Она даже не удивилась, что это говно идея? — интересуется старший. — Ну, она удивилась, но больше ничего. Ей даже понравился прикид, честно-честно, — уверял его Сынмин. Он говорил уже спокойным голосом, чуть ли не мурлыча, ведь Чанбин не предпринимал больше попыток вырваться и убежать. — Он ведь такой открытый… — У тебя будут трусы, мамой клянусь, не умирай. — Господи… за что? — Раздевайся, пора одеваться, — Сынмин поднимается и достает из переносного «чехла» отутюженый костюм шута. — Вот напялишь и посмотришь, как тебе будет идти. — А если чулки малы будут? — спрашивает Со вяло. — Не будут. Я уверен. Я по памяти шил. — По памяти шил он… ты что, лапал мои ляжки когда-то? — фыркает. — А ты что, не помнишь? — удивился Сынмин, — тем более, я же помню зрительно, какого они объема. Со Чанбин давится воздухом, но молчит. — Давай, ну же, раздевайся, я помогу одеться, чтобы не порвать одежду. И шут принялся сбрасывать с себя прежнюю одежду, решая, что сегодня он умрет от стыда и позора. Собственно, костюм представлял из себя следующий образ: да, были чулки. Красный чулок и белый, в стиле шута. Красивое кружево буквально возле паха, в принципе, длина чулка закрывала почти всю ногу. Ткань была тянущейся, но гладенькой. Короткое красное болеро с пышными складками веером, с золотыми окантовками. В конце рукава топорщился пышный манжет, из-под него выглядывали складки белоснежного фатина. Между болеро, которое заканчивалось чуть ниже ключиц, и пышной юбкой, словно у балерины, также состоящей из тьмы тьмущей подъюбников, был прилегающий к телу гольф с вырезами в некоторых местах. Юбка позволяла прикрыть трусы-шорты, однако, если наклониться, то видно все-таки будет. Между чулками и шортами оставалась полоска кожи, за которую и орал Чанбин. Вообще, он орал за костюм в целом, ведь он слишком откровенный, вызывающий, ненормальный, не подходящий для шута, девчачий, шлюхастый и много еще какой. — Давай, надевай трусы, — говорит Сынмин и отворачивается, чтобы не смущать и без того обиженного Чанбина. Тот фырчит, бубнит, как бабка, но переодевается. — Садись теперь на кровать, я натяну тебе чулки, чтобы ты не разорвал мой труд, — советует Мин, принудительно-добровольно усаживая шута на кровать. Младший опускается на колени и принимается набирать чулок в кучу. Ставит чужую ногу себе на колено и надевает на пальцы, медленно растягивает по стройной ноге гладкую, однотонную ткань. Сынмин рассматривает красоту, которая постепенно открывается перед ним. На самом деле, это маленький фетиш Сынмина, и он решил не говорить об этом старшему. Но его жадный взгляд на чужие ноги сдает его с потрохами. Он дико желает прикоснуться к ноге, скрытой под чулком, и, к сожалению или счастью, сдается. Мин бросает короткий взгляд на непонимающего Чанбина и скользит ладонью по ноге от лодыжки к острому колену, задерживаясь там. Дыхание перехватывает, и Мин закусывает губу.  — Сынмин, — зовет его Чанбин, также поджимая губы. Парень между его ног выглядит двусмысленно, на самом деле. — Красиво, — выдыхает Ким, поднимая чулок выше по ноге, растягивая до конца медленно, явно наслаждаясь процессом. Чанбин сидит, словно мышка, наблюдая за скрытым восхищением в глазах Кима. Так думал сам младший, что его глаз не видно. Однако шут видит. Сынмин раскатывает и второй чулок, проводя большим пальцем по ляжке старшего, задыхаясь от вида, как под его пальцем надавливается нежная бронзовая кожа Со. — Тебе нравится, — даже не спрашивает, а констатирует факт Бин. Сынмин молчит. Если его еще не ударили, то, может быть, старший не против и того, что сейчас сделает Мин. Хён в чулках действует на него провоцирующе, заставляет терять силу воли и выдержу, поэтому Мин не спеша наклоняется и целует колено, наблюдая за реакцией. Чанбин выглядит почему-то не удивленным и даже заинтересованным. Сынмин решает двинуться дальше и выцеловывает от колена выше всю ляжку, самозабвенно прикрывая глаза. Как же ему хочется целовать его голую кожу. Сверху слышит тихий вздох и шорох, с которым Чанбин сжимает покрывало. Напрягся. И дышит глубоко и намного реже. Сынмин все еще не понимает, что думает старший, пока не видит появившийся бугорок в трусах старшего. О да, это то, ради чего Мин не спал всю ночь и терзал себя мыслями. Но у Мина были другие планы. А пока он ведет носом по бедру, всё выше и выше, с черепашьей скоростью, наблюдая, как сильнее напрягается Со. — Ух, блять, — ругается Чанбин, смотря вниз на парня, который лижет его постепенно возбуждающийся член через ткань, но он его не останавливает. — Это был трейлер, хён, полноценный фильм вы увидите после исполнения требований, — Сынмин самодовольно лыбится, нагло смотря в глаза. Чанбин подрывается с кровати: — Сучка, я не знаю, что сделаю с тобой, — шипит Со недовольно, но Мин знает, что тот злится не всерьёз. — Жди меня здесь. Чанбин быстро набрасывает на себя накидку и скрывается за дверью, судя по всему, уходя, чтобы попытаться представить этот «фильм», который его ждет, в туалете, дабы получить какое-никакое удовлетворение. Проблему ведь нужно решать прямо сейчас. Но Мин умеет заинтересовывать, зараза. *** Огромный зал постепенно набивался людьми. Всевозможные друзья, знакомые и родственники съехались в королевство Хванов культурно побуянить и повеселиться. Четыре трона стояло в самом конце посреди, для двух королей, присутствующих здесь, и двух королев. Принцы носились туда-сюда, явно не будучи заинтересованы в посиделках, а принцесса скромно общалась с гостями, отвечая на их вопросы. Личные и не личные. Сынмин, благодаря Хвану, конечно же, любезно разносил напитки для знати, веселящейся здесь, хотя его положение точно не позволило бы ему попасть сюда. Чана и других гвардейцев отобрали для охраны мероприятия. Послы, а в частности один с именем Ли Минхо тусовался с сыном министра с именем Хан Джисон, тайком щипая его за задницу, на которую он напялил те самые кожаные штаны. «Бесстыдник!» Прибыли последние гости, кто-то из знати, входя в зал. Вокруг них сновали пажи, молодые мальчики, выполняющие разные поручения. Чан стоял возле долгих мраморных ступеней, сканируя только что прибывших. И вдруг у него пропал дар речи. Перед ним… Чонин? Его Нини? Он — один из пажей этих высокопоставленных? — Чонин? — едва слышно и различимо позвал его Чан. Но тот услышал. Или же сам обратил внимание. — Чан-хён? — рот мальчишки округлился от удивления, но тот опасливо посмотрел на своего хозяина. — Я приду, я скоро приду, будь здесь. И ушел. Часто оглядываясь. И вот он заметил бегающих вокруг Минхо и Джисона. А там в углу смирно стоящего Сынмина. Возле высокой колонны стояли принцы Хенджин и Феликс в шикарных нарядах. И Чонин чуть ли не заплакал от своего счастья. Ведь всю эту неделю он думал, что это лишь жесткая шутка судьбы, забросившая его куда-то без друзей и родных. Даже родителей он не видел, ведь был на службе у какого-то мужика непонятного. Его заставляли бегать туда-сюда, выполнять поручения или просто быть оруженосцем. Это было очень тяжело, но теперь… Даже дышать стало легче. И его заметили. Хенджин и Феликс тут же притоптались рядом с его хозяином, якобы приветствуя радостно, однако они здесь ради того, чтобы отжать у этого мужчины своего друга. И они это сделают любым способом. Чего бы это не стоило. Сынмин тут же оказался рядом, преподнося напитки, незаметно обращаясь к младшему: — Боже, ну наконец-то ты здесь! Я так рад. Здесь все наши теперь. — Я сам так рад вам всем, — счастливо улыбается младший, опуская голову. — Хенджин и Феликс — принцы, они придумают, как тебя забрать, не парься, — Сынмин подмигнул и танцующей походкой направился дальше между гостями. — Хенджин! Юци! — позвал король Хван. Те тут же бросили своих собеседников и предстали перед своими родителями. У Феликса затрепетало внутри и он скоро оказался поблизости. — Мы как раз разговариваем о вашей помолвке, нужно начинать, мы считаем, — улыбнулся король, смотря на детей. Феликс от ужаса зажал себе рот. Боже, только не это. Хенджин взглянул на него обеспокоенным взглядом. Они смотрели друг на друга, кажется, вечность, а затем Джин медленно кивнул и повернул голову к королю. — Ваше Величество, — официально обратился принц Хван Хенджин, привлекая внимание многих. — Уважаемые король и королева Ли, — кивнул им в знак почтения. — Хенджин, — Феликс тихо пикнул, отворачиваясь. У него сейчас разорвется сердце. Юци стояла рядом с Хенджином, робко улыбаясь от смущения. Её так ни разу и не спросили, нравится ли принц Хван ей или нет. Ни малейшего выбора. И она это понимала. — В присутствии наших родителей, я хотел бы открыто заявить, что был бы весьма рад стать зятем такого весьма почтительного рода, как Ли. Я очень полюбил. Я безумно влюблен. И с полной серьезностью прошу принять моё признание и Вас, отец, — Хенджин набрал полные легкие воздуха, волнуясь. — Итак, я знаю, что такого еще не бывало ни в одном из государств… Феликс снова устремил свой взгляд на Хенджина, бегая глазами от родителей к своему любимому, крепко прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать от боли. Еще немного и он сорвется с места, чтобы больше не слышать ни слова. — Однако я действительно взаимно люблю… Вашего сына, Ли Ёнбока, и хочу просить у Вас его руки, — Хенджин опустился на одно колено и склонил голову, жмурясь. Сейчас определенно решится их судьба. Юци от удивления охнула. Не потому, что её намечающийся жених любит её брата. Она это поняла уже давно, когда заметила их воркующих в саду. Она удивлена храбрости этого принца. Феликс застыл в ужасе и ожидании, что же случится. Но какая-то неизвестная сила побудила его подойти к Хенджину, повернуться к родителям и также стать на колени, склонив голову. — Безумие, — прошипел король Хван. — Вы что устроили? — Дорогой, — тут же спохватилась жена, пытаясь успокоить. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже сверху на балконе затихли музыканты. — Что ж… — начал было отец Ёнбока. — Папа, пожалуйста, — Феликс жмурился, и все ниже опускались его плечи. — Вы! Вы оба! — Хван-старший возмущался, но тут его остановила рука другого короля. — Ну… А почему бы и нет? — просто спросил тот. — На самом деле, это необычно, небывалое заявление, но… — вмешалась мать Хенджина. — Я тоже думаю, что почему бы и нет? И все замолчали, ожидая решения второго короля. Если он сейчас откажется, то вторая сторона, то есть Ли, не смогут ничего поделать. Два принца все еще стояли неподвижно, лишь одновременно потянулись, чтобы взяться за руки. — Отец, матушка, — внезапно подала голос принцесса Юци, — король и королева Хван, прошу и для себя слово, если Вы будете милостивы услышать меня. Я видела их вместе… Я видела, насколько сильна их любовь. И это довольно храбро и отважно — заявить такое на весь мир, рискуя всем. Прошу понять их и принять… Позвольте им быть вместе. — Но это же твой жених, — поражался король. — Еще нет, — она улыбнулась, — ну да и пускай так… я все равно не хочу быть женой того, чье сердце принадлежит другому. Король молчал. Секунды казались минутами, а то и вовсе часами. И тут он вздохнул. — Делайте, что хотите. Жена! Нам придется родить еще одного наследника, иначе наш род вымрет, — пошутил король с серьезным лицом. Хенджин и Феликс подняли головы, не веря своему счастью. Они подорвались с места, сжимая друг друга в объятиях, а после поклонились и молнией унеслись из зала, держась за руки. — Проораться, наверное, — хмыкнул довольно Сынмин, подпирая колонну плечом. — Или потрахаться, — говорит рядом стоящий Чонин. Сынмин прыскает от смеха. Внезапно снова играет заводная музыка и на глаза показывается шут. — Опаа, моя дива, посмотри, — довольно лыбится Сынмин, рассматривая потрясающего Чанбина. И тот начинает своё представление. — Тирлим-бом-бом, — с дурацкой улыбкой запевает он, — тирлим-бом-бом. Терпеньем я не наделен. Но выбрали мы лучший вариант, Развития событий. Шут подбегает к Юци, обходя ее вокруг, улыбаясь: — Два принца радостно сбежали Голубиться вдали от глаз. Судьба, в которую влюблен, дает мне право смеяться даже над королем Он подмигивает королю и королеве и отбивает чечетку. — Придется вместе потрудиться дабы надежному наследнику родиться Тирлим-бом-бом Тирлим-бом-бом Не то не быть внучатам в доме сём. Джинсон с Минхо задыхаются от смеха, опираясь на Сынминово плечо, а Чонин цокает: — Боже, что он несет? Господи, что за стриптизерша? Сынмин, ты не в курсе, во что его нарядили? — Преференции короля, ничего не знаю, — беспалевно отвечает Мин. Чанбин танцевальными движениями носится вокруг гостей и знати, красуясь в своем наряде, который ему, в конце концов, понравился. — Тирлим-бом-бом. Эй, вы, придворная толпа! Я вас не слышу, Я вас не вижу! Я отрешен! Я отрешен! Тирлим-бом-бом! Тирлим-бом-бом! Подальше от музыки, подальше от смеха и голосов, Феликс с Хенджином неслись по коридорам, выбегая со дворца, взявшись за руки. Вырвавшись на волю, в ночной сад, освещаемый луною, они счастливо улыбались и смеялись, кружась вместе в объятиях, целуясь и безгранично долго обнимаясь, чувствуя биение сердца друг друга. — Я обещал и снова обещаю быть всегда вместе! В любом из этих знакомых и незнакомых, существующих и несуществующих миров, — Хенджин с любовью смотрел в родные глаза, прижимаясь близко-близко, обнимая за тонкую талию. — Навеки будем вместе, принц Хван Хенджин, навеки, словно в сказке.