Between the worlds

Хенджин округлил глаза, рука с силой сжала вилку. «Феликс!» — Что уже случилось с моим солнышком? — воскликнула мать. — Лекарь говорит, что ничего угрожающего для жизни нет, его состояние в полной стабильности, но вот поведение… — Пускай его привезут сюда? — внезапно предложил Хван. «Привезут или нет, а я сам точно отправлюсь к нему». Все повернули на него головы. — Ну… бал скоро, пусть развеется, придет в себя, — Хенджин пытался выглядеть максимально непринуждённо и не подозрительно. — А это идея, королева Соми, — говорит мать Джина, мягко касаясь руки женщины. — Пускай приезжает к нам. — Да, наверное, вы правы, — кивает та. — Распорядитесь, чтобы его привезли сюда утром, — отдал приказ король Ли. — Будет сделано, — гонец поклонился и поспешил покинуть комнату. «Господи, это ведь мой Ликс?» — с того момента Хенджин приобрел шило в заднице, не имея терпения ждать до утра. *** В дальнем крыле дворца, в небольшой темной комнате для придворных, выделенной для временного жительства по время службы, очнулся молодой парень. Голова раскалывалась, словно пребывала между молотом и наковальней. Было и без того не светло, так еще и в глазах все еще темнело. Спустя несколько минут взгляд полностью сфокусировался, позволяя отчетливо видеть. Но то, что он видел, не очень нравилось. Точнее, это наводило на мысль, что с него все-таки круто поприкалывались младшие. Первое, на что пал взгляд, так это чудаковатые ботинки красного цвета с округлыми носками с маленькими бубенцами на конце. Узкие штаны, больше похожие на девичьи колготки, ей богу. Но да ладно, так они были полосатые. На запястье топорщился фатин, якобы для красоты, хоть и смотрелся убого и смешно. Выше к бедрам штаны расширялись, смахивая на галифе. Парня все это довольно-таки удивило, заставляя переосмыслить жизнь. Но второй вещью, о чем стоило задуматься — что это за место? Куда его затащили? В углу комнаты висело зеркало в красивой старой раме. Чанбин поднялся и подошел к нему, чтобы лицезреть своё отражение. На голове колпак с тремя ушками во все стороны с такими же бубенцами, как и на носках, на лице уродский макияж. Эта шутка никак не заходила Чанбину, который разочарованно смотрел на себя. Разочарованно, наверное, из-за жизни. — Господи, кто я? *** Писать с матушкой все её письма было утомительно, однако никуда не деться. Тем более, объем работы увеличился в несколько сотен раз: нужно разослать пригласительные письма на бал всем знакомым. Для работы позвали еще несколько придворных дам, чтобы помогли это сделать все за один день. Даже Юци поручили некую работёнку. И так, со время обеда и до самого вечера Хенджин занимался канцелярской работой в женском коллективе. Ему не сиделось на месте, нервы шалили в ожидании завтрашнего дня. К тому же, сегодня нужно еще принять послов, в чем он не шарит от слова вообще. «Просто поприсутствую», — успокаивал себя Хван. — Король решил приобщить к министерскому делу молодых людей, сыновей нашего министра, — говорит между прочем королева, становя печать на очередном письме. — Мне не интересно, — не задумываясь, вырывается у Хенджина, но он тут же спохвачивается. — Мне интересно (!) по сколько им лет? — Одному больше тридцати, а второму лишь семнадцать. — Ровесник, — кивнул Хван. — Окей. — Что? — спросила королева между делом. — А…ой… Это значит хорошо. После шести, все разошлись восвояси. Хоть собрание уже было начато, ему требовалось переодеться. Подождут, никуда не денутся. Тем временем, бедный Хан Джисон стоял подле своего отца, который оказался Министром внешних дел королевства, и думал, когда этот странный сон закончится. Так долго длится. Паренек стоял, рассматривая своё одеяние, сцепив ручки в замок перед собой. «Красивыыый, — думалось ему, — однако в платьях, конечно, я еще не ходил». Ну, это было не платье, но Джисон так все наряды в своем гардеробе прозвал. Неудобные и смешные. А еще ему доводилось напяливать на себя кучу лишней одежды, ведь когда тот утром вышел в одной рубашке на голое тело и кожаных штанах, которые плотно прилегали к ногам, его тут же отругали за ребячество и отправили переодеваться. — Итак, время подходит, Джисон, сходи позови наших послов, — говорит отец. — А…эм… — замялся Хан, медленно ступая к дверям. На лице отображалось свойственное ему недоумение и глупая, ничего не выражающая улыбка в виде просто натянутых губ. — Куда, блять, мне идти? — бурчит он. Открыв дверь, парень обращается к стоящей охране, решая перекинуть задачку на них: — Там надо это… послов позвать, смогёте? В ответ тишина и ни одного движения. — Не в ваших обязанностях, да? — хмыкает Хан, с презрением смотря на стражу. Закрывает за собой дверь и плетется по коридору. — Я вам тут тоже не нанимался вообще-то. Вот был бы здесь Минхо, раскидал бы вас, уродцы, — все ворчал и ворчал. По пути встретилась одна придворная дама, которую он тут остановил: — Послушайте, вы знаете, где комнаты послов? — Да, конечно, — ответила та. — Прошу Вас, позовите их для аудиенции, приведите сюда, — умолял Хан. — К-конечно, сейчас приведу. — Благословений вам и вашим деткам, — радуется Джисон, довольно возвращаясь назад. Показал язык охранникам и вошел в помещение. — Ща будут, — объявляет он присутствующим, занимая своё место. На него с самого утра косились и называли странным, ведь тот нёс какую-то чепуху и несуразицу, выражаясь непонятными словами. А еще вёл себя налегке, но это и раньше было ему свойственно. Очнувшись, словно после бурной ночки со своим парнем, Джисон долго рассматривал свою комнату, не соображая, что вообще творится. Но потом вник в суть дела, приняв всё за реалистичный сон, и пошел травить слуг и рассказывать шутки охране, говоря, что один раз живем. И вот, спустя минут семь, в огромную входную дверь стучат, охрана открывает и … Джисон роняет челюсть. Сюда входит, черт его подери, Ли Минхо! — Ты посмотри, никакой сон без тебя не обходится, — тихо довольствуется младший, подмигивая хёну. Минхо в свою очередь теряет дар речи, пропуская момент, когда нужно поклонится, из-за чего Пак Сонхва косится на него и дергает за рукав. Минхо спохватывается и дважды кланяется, приветствуя. И дальше вся ответственность ложится на плечи Сонхва по просьбе Ли, пока тот тихонько отходит в сторону, показывая Джисону, чтобы стал рядышком. Тот маленькими шагами переходит к своему парню, стараясь не привлекать внимание. — Милорд, у Вас чудный наряд, — шепчет Ли, намекая на котарди на Джисоне, достающий до средины бедра. Минхо не отрывал взгляда от Сонхва, чтобы понять, когда они будут сильно палиться. — Спасибо, милорд, не хотите уединиться, чтобы посмотреть что под ним? — заманчиво предлагает Джисон, подавляя смех, рвущийся наружу. — Я дико горю желанием оттрахать вас в этом божественном наряде, задолбавшись тут весь день без вас, — отвечает Минхо, держа лицо серьезным. — Я не могу устоять перед вашим предложением, можно удалиться прямо сейчас, я щас только бате скажу, — говорит Джисон и медленно подходит к отцу, что-то шепча на ухо. Тот недовольно смотрит на него и закатывает глаза, кивает к выходу. Дите, что с него взять? — Ты следом, — шепчет Хан, проходя мимо Минхо. Ли с тем же успехом показывает Сонхва, что уйдет на некоторое время, и спешит к выходу. За дверями ждал его Джисон, заламывая тонкие пальчики в предвкушении. — Куда? — тут же спрашивает старший. — Пошли ко мне в комнату, к тебе, наверное, нельзя, — Джисон беспалевно кивает головой и Ли ведут за собой коридорчиками в какую-то глушь. Слуг уже не было вокруг, лишь стража возле некоторых дверей. И вот, когда уже никто не видел их, Минхо ровняется с Джисоном и крепко сжимает его ягодицу, обтянутой кожаными штанами. — Подожди, блять, — шипит Хан, но не сдерживает улыбки. — У меня стоит, понимаешь? Ты такой сексуальный, — Минхо нетерпеливо плетется за Джисоном. Они заходят в комнату, закрываясь, и стоило только Хану защелкнуть замок, как Минхо тут же вжимает его в дверь и настойчиво целует, сразу развязно и влажно. Хан роняет стон, прижимает Минхо к себе за бедра, потираясь своими о них. Судорожный стон из обеих уст растворяется в жадном поцелуе соскучившихся любовников. — Хён, — скулит Хан, обвивая руками плечи, в то время как Ли вылизывает его шею. Хани закатывает глаза от удовольствия, прижимая чужую голову к себе, а второй рукой шаря по спине, пытаясь понять, как работает эта одежда. Рука старшего скользит по животу вниз, оглаживая чужое возбуждение, контур которого отчетливо виден через штаны. Джисон хнычет, когда Ли круговыми движениями гладит там, где головка, заставляя Джисона дергаться от ощущений и постанывать. Руки Минхо немного грубые, жадные, желают и сжимать любимые бедра, и гладить промежность, и раздевать, но никак невозможно все сразу. Стоит уже до боли, но Минхо не Минхо, если не подразнится и не поиздевается, как над ним, так и над собою. Ли трётся выпирающим стояком о чужой, крепко хватая за ягодицы. Джисон теряется от ощущений и извивается, но вдруг Минхо начал двигать бедрами навстречу чужим, делая имитирующие секс движения. Было немного больно, ведь к чувствительному члену быстрыми движениями прижимался чужой за кучей ткани, однако то, какие они были твердые, не скрывала даже одежда. Джисон не сдержанно стонал, закусывая губы, получая некое садистское удовольствие от таких махинаций своего парня, хоть и резкая легкая боль при каждом толчке заставляла дергаться и сильнее хвататься за чужие плечи. — Минхо! — воскликнул парень, когда тот с силой проехался своей промежность по его. — Уууухх… — Минхо остановился и снова двигал ладонью по члену сквозь штаны, нащупывая головку. — Такой сладкий, я так хочу тебя, — Ли горячо дышал в шею, трижды вылизав ее полностью, покуда доставали губы и язык. Верхняя длинная одежда мешала рукам ощупывать родное тело, поэтому Минхо бесился. Парень повел младшего на его кровать, наспех застеленную, и повалил Хани на неё, становясь возле разведенных ножек. Джисон потянулся дрожащими руками к одежде Ли, ведь в этот раз вещи были реальным квестом. Докажите, что вы достаточно хотите друг друга. — Ты паникуешь, словно девственник, — усмехается Минхо, перехватывая ручонки своими и покрывая поцелуями каждый пальчик. — Я думаю, что я и есть девственник, хён, — шепчет младший, трясясь от возбуждения. — Ох, точно, — осознал Ли, на какое-то время погружая пальчики в рот, посасывая их, наслаждаясь, как хнычет его парень. — Твоя сладкая попка ведь никому не принадлежала, так, Хани? — самодовольно улыбался Минхо, нависая сверху. — Я не думаю, что я с кем-то мог здесь спать, — старается говорить сквозь короткие поцелуи в губы от нетерпеливого Минхо. Ему хотелось съесть его целиком. — Боже, как приятно, когда мы разделим первый раз дважды, — Минхо шепчет в покрасневшее ушко и нежно кусает его, снова лаская рукой стояк Хана под громкие стоны. — Малыш, ты ведь не против? — Хоть триста раз я буду терять девственность, но только с тобой, трахнименяминхо! — скулит он. Минхо хищно улыбается, быстро расстегивая пуговицы на одежде Хана. — Я буду нежным, обещаю, — успокаивает его Ли. — Как и всегда, — Хан расплывается в улыбке и снова лезет целоваться, а Хо ему не отказывает, попутно пытаясь не разодрать его одежду к чертям. Спустя какое-то время, когда с тряпками было покончено, а Минхо зацеловывал внутреннюю сторону бедра Джисона под его скулящие стоны, старший спросил: — А что мы используем вместо смазки? — Можно какие-то масла, — выдохнул Хан, поворачиваясь в сторону своих шкафов, где он видел тонну каких-то баночек с маслами. Минхо пощеголял быстро туда, рассматривая названия и вынюхивая, чтобы не использовать что-то не то. — Сладко пахнет, прямо как ты, думаю, подойдет, — говорит Ли, для пущей уверенности растирает на ладони, убеждаясь в структуре масла. — Я тебя покусаю, — обещает Хан, смущаясь. — Ну как же без этого? Ты всегда кусаешься после секса, — улыбается Минхо, снова целуя мальчишку, до дрожи дорожа им. Судьба свела их снова, нельзя не благодарить её за это. Растяжка заняла много времени, но Минхо с титанической выдержкой подготавливал своего парня к его первому, по сути, разу. Как и однажды раньше. Немного увлекшись, Минхо хватает за бедро, чтобы Джисон не вилял ими, и начинает быстро трахать двумя пальцами, проезжаясь по простате, доводя парня до иступления и ярких кругов перед глазами. — Если ты меня сейчас не возьмешь, то я кончу, а потом нагну тебя, — сердито угрожал Хан, однако его злость долго не продолжалась, так как долбящиеся пальцы и мертвая хватка на бедрах заставляла кричать от удовольствия. Пальцы внезапно покинули тело, и пока Джисон дышал, как загнанная в угол лань, Минхо закинул худенькие ножки на плечи и одним толчком заполнил Хана собой. — Минхооо-я, — стонал Джисон, выгибаясь. А тем временем Минхо наращивал темп, быстро толкаясь в тесное нутро своего парня, снова и снова заставляя того метаться в постели от блаженного удовольствия. *** — Ну и куда вы меня тащите? — лениво и устало интересовался Феликс, пока служанки похлопотали одеть его и собрать его вещи, спустить вниз к карете и усадить всем недовольное дитё туда. Всем своим видом Ликс показывал, что хочет умереть, но никак не быть здесь. Слишком драматизировал. А может и нет. — Ваша Светлость просилась к Хенджину? Вот и отправляем Вас к нему, — сообщила одна из дам, что ехала с ним в карете. Вмиг Феликс из вредного и ворчливого ребенка превратился в серьезного парня. — Правда? — вопрошал тот. — Ну да. Ваши родители в гостях в королевстве рода Хван, узнали о вашем состоянии и сказали привезти Вас туда. — Что, серьезно? — никак не мог поверить Ликс. А потом прищурился, недоверчиво смотря на женщину. — Может я вас всех заколупал и вы меня утопить решили. — Боже упаси! Ваше Высочество, посидите спокойно три-четыре часа, мы прибудем в соседнее королевство и Вас передадут родителям. — Ладно, все равно терять нечего, — вздохнул парень, смотря в окно. Как же он теперь понимает Хенджина той ночью, когда он очутился в незнакомой обстановке, с незнакомыми парнями, не имея возможности объясниться, что он ни черта не помнит. Все-таки Хенджин держался достойно. Феликс восхищен. — Давайте поиграем в слова? — от скуки предложил принц спустя лишь десять минут пути. Молодежь, живущая в двадцать первом веке, в отличие от прошлых веков, не имела особо терпения и усидчивости. — Это как? — не понимала его «нянька». — Я говорю слово, а вы на последнюю букву придумываете новое, и так далее. — Давайте попробуем. — Карета. Вам на "а". Женщина немного подумала и ответила:  — Алида. — Такого слова не существует. — Да как так? — возмутилась дама, уставившись на принца. — Ладно, пускай. — Акваланг. — …Такого слова не существует. — Хехе, да как так? — парировал Феликс, забавляясь. Хоть таким образом он скрасит себе скуку по пути. Хоть пришлось им и не одну игру сменить, не один раз даме повторить его историю, чтобы Феликс «не забыл ничего и не упустил детали и не выглядел идиотом». Чем дольше ехала карета с принцем, тем больше принца окутывало волнение и напряжение. Как ему себя вести в чужом дворце? Он уже спалился и выдал себя, что знает Хенджина, но может ли он кинуться обнимать его при первой встрече или ему следует держаться благоразумно, как подобает принцу? Феликсу не сиделось на месте, конечности дрожали, а зубы чуть ли не цокотели один об одного. — Юный принц, Вам не хорошо? — обеспокоено обратилась сопровождающая его служанка. — Мне просто страшно, — тихо признался Ликс, смотря в окошечко. — От чего же? — Я не знаю, как себя вести, — принц заламывал пальцы до хруста и бегал глазами по всему, что видел. — Расслабьтесь и просто делайте то, что нужно, — советовала женщина. — А что нужно? Вы не понимаете, я ничего не знаю! — воскликнул Феликс, чувствуя, как его охватывает паника. — Выйдете, Вас проведет стража в ваши временные покои, после встретитесь с королем и королевой. Познакомитесь с принцем. — О, это самая важная часть, — тихо ответил парень, закусывая губу. — Мы с ним не встречались еще, да? Играть под дудку проклятой судьбы так играть. Если он принц, то нужно и вести себя подобающе. И если они увидятся «впервые», то нужно хотя бы сделать вид. Как же сложно. — Нет, Вы еще не бывали у них. Лишь с недавнего времени Ваши родители решили сосватать Вашу сестру Юци с принцем Хенджином, поэтому они зачастили туда, — рассказывает дама. Феликс, услышав это, подавился воздухом, не в силах скрыть возмущение. — Чего? Юци? — возмутился он, сжимая кулаки. « Я её сожру!» Женщина усмехнулась, не понимая его бурной реакции, однако продолжила: — Ну, насколько я знаю, у них развиваются отношения не так здорово, как планировалось, однако, браки не заключаются по взаимной любви, особенно у представителей королевского рода. Поэтому- — Нет! — зашипел Феликс, пытаясь взять себя в руки. — Так, ладно, господи, побыстрее бы доехать. — Извините, Ваше Высочество, если я Вас рассердила своими словами, — женщина испугано притихла. — Нам еще долго? — буркнул принц, выглядывая из окна кареты. — Прибудем с минуты на минуту, мой принц. Оставшийся путь Феликс морально настраивал себя. Что ж, ему суждено пережить это. В ту ночь Хенджин едва смог сомкнуть глаза. Несколько часов он болтал с Чан-хёном, рассказывал о своей жизни очень и очень долго, о дворце, о том, что его пытаются свести с принцессой, которая ему вообще безразлична, и, конце концов, признался, что влюбился в Феликса, и это взаимно. Очень сильно надеется, что завтра он прибудет сюда. Стоило первым лучам пробиться в окно принца, он с небывалой активностью подорвался задолго до прихода тетушки Чхве, принял ванну и принялся наряжаться. Хенджин последний раз обвёл взглядом свои одежды, слегка одернув рукава с оборками. Воротник белоснежной рубахи был аккуратно перевязан лентой, открывая вид на идеальные ключицы и гибкую шею. Внизу узкие черные брюки, подчеркивающие фигуру. Никаких мешающих тряпок и удлиненных подолов. Сегодня все должно было быть идеально. Выйдя после скорого завтрака с родителями, принц спешно направился на двор, где обычно прибывают кареты. Однако там он обнаружил Юци. Та стояла у входа и смотрела вперед, перебирая пальцами свой платок — лишь чем-нибудь занять себя. Принцесса коротко хмыкнула в несвойственной для нее манере, завидев Хвана. Джин также удивился, что кроме неё, все-таки, тут никого не было. Вероятно, не так важно состояние принца Ёнбока для короля и королевы Ли. Но это их дело. — Почему тебя вдруг заинтересовал мой брат? — резко спросила Юци, взглянув на парня, стоящего рядом. — Потом узнаешь, — бросил он, увиливая от ответа. — Вы никогда не виделись, — осторожно напомнила она. — Ты умеешь хранить секреты? — Хенджина угнетало то, что было слишком много вопросов, на которые он не хотел отвечать или придумывать отговорки. Принцесса обеспокоено посмотрела на него, делая голос тише. — У тебя есть секрет? — Есть. И я был бы признателен, если бы это осталось между нами. Девушка снова кивнула, с серьезностью смотря на принца. — Мы виделись. Приходилось. Мы подружились. Поэтому я тоже жду его прибытия, — сказал Хван. Юци учтиво не стала задавать лишних вопросов, отмечая, что её это вовсе не касается, поэтому не нужно влезать. Виделись так виделись. До ушей доносился слабый стук копыт. Из дворца вышли прислуги, готовясь к принятию почетного гостя. Звук становился всё отчетливее, смешиваясь с тем, что исходил от колес колесницы. Первыми показались двое стражников, восседающих на лошадях с длинными копьями, помеченными флагами государства на верхушке. А следом показалась и карета. Сердце ушло в пятки, а тело внезапно бросило в холодный пот. Пальцы стали ледяными. Хенджин терпеливо ждал, когда карету припаркуют. Слуга открыл дверь перед принцем Ли. И вот тот самый момент, который заставлял Хенджина носиться по дворцу почти целые сутки. Его Феликс… Его Ёнбок. Парень ступил на землю, поднимая голову. « Какой красивый», — мысленно сказал Хенджин, рассматривая принца другого королевства, брата Юци. Тогда, в Сеуле двадцать первого века, Феликс был обычным, крутым парнем, носящимся со скейтом в руках по паркам и пьющий энергетики с банки. Рисующий граффити на стенах, бегающий от патрульных и вечно попадающий в проблемы и передряги. Но теперь перед Хван Хенджином предстал Ли Ёнбок в совершенно другом виде, сохраняя лишь озорный блеск в глазах и россыпь веснушек на милых щеках. Голова вокруг была перетянута золотой диадемой в виде венца, которую предпочитал Ликс вместо короны. В ухе красовалось золотое украшение, как и на некоторых пальцах. У Феликса сперло дыхание, когда он наконец увидел того, ради кого согласился ехать в Бог знает чём, Бог знает с кем и куда. Не соврали. — Так вот ты какой, принц Хван Хенджин, — спустя время, когда Феликс успокоился и подавил счастливую улыбку, пытающуюся расползтись на всё лицо (Хенджин заметил), сказал Ли, почтительно кивая головой. — Здравствуй, Ли Ёнбок, — Хван тоже держал лицо, играя их первую встречу перед другими. — Прошу Ваше Высочество следоват- — Я сам его проведу, — прервал слугу Хван, подмигивая Феликсу. — Заберите его вещи и отнесите в комнату. Прошу Вас, — Джин позвал за собой принца, мимолетно бросая взглядом намек Юци, чтобы та не дала слугам пойти за ними. Феликс последовал за ним, скрываясь во дворце. Хенджин молча всё шел и шел по длинным светлым коридорам с красной ковровой дорожкой. Но шаг его всё ускорялся от нетерпения. Он выбрал свободную комнату, в которой можно запереться, и увел туда Феликса. Стоило им переступить порог, как громадная дверь с грохотом закрылась, отдаляя их от всего на свете. Хван стоял спиной к Феликсу, пытаясь успокоить сердце. Однако бедолаге не было суждено угомониться сегодня. — Помнишь, я обещал? — с улыбкой произнес принц Хван, поворачиваясь к парню. Счастливая улыбка наконец тронула уста Ликса и он подбежал к Хенджину, крепко обнимая. — Мне было так страшно, — признался Феликс, прижимаясь всё больше и больше. — Я так боялся тебя потерять, — отвечает Джин в губы Ликсу, вовлекая его в долгожданный, нежный поцелуй.