trust in timing

       Гон всматривается в белый лист бумаги перед собой. Сначала в его темных глазах плескался энтузиазм, который тягуче перелился в надежду. Сейчас там застывает острое раздражение. Брови все сильнее сводятся к переносице. — Не хмурься, зайка~, — Хисока сидит перед ним и пьёт свой излюбленный кофе. Фрикс игнорирует его фразу (чувствуя, как мужчина улыбается, даже не поднимая взгляда), готовый взвыть в любую секунду. Громко. Протяжно.        Это безнадёжно.        Он переводит тяжелый взгляд на гитару, стоящую в углу. И мысленно себя подбадривает: «Нужно лишь написать одну строчку — дальше само пойдёт». И Фрикс ни секунду в этом не сомневается, главное — начать и не успеешь моргнуть, как новая песня готова. О боги, но как же сложно сейчас выдавить из себя хоть что-то!        Парень прикрывает глаза и глубоко вдыхает воздух, отбрасывая прилипшее, ненужное раздражение на второй план. Музыка, ее создание — золотой ключик, который помогает Гону держать контроль нэн в своих руках. Это расслабляет — он чувствует потоки энергии по своему телу в процессе, достигает состояния внутреннего равновесия.        Но сейчас внутри все круглиться до упаду, качается со стороны в сторону, изловчается — какой там баланс, а?        Гон сжимает карандаш чуть сильнее и тот ломается на две части, как и его надежды успеть написать текст к песни за час. Он коротко выдыхает сквозь сжатые зубы и поднимается с громким скрипом стула об пол. Резко открывает шкафчик, в котором хранятся коробочки чая и достаёт пачку сигарет.        Фрикс подходит к окну, игнорируя колкий недовольный взгляд сбоку и распахивает форточку. Спичка вспыхивает и сразу тухнет. Гон чуть ли не рычит.        Получается с третьего раза. В marlboro light остаётся тринадцать сигарет — хреновое число.        Вместе с дымом в его легких выходит медленно раздражение. Оно испаряется в белых клубках, оставляя привкус горечи на языке. У Гона почти получается игнорировать чужой острый взгляд (режет все тело, оставляя глубокие порезы). — Это просто сигарета. В этом нет ничего плохого, — его голос звучит практически уверенно. Он хочет ещё что-то сказать, но сразу затихает под желтыми глазами, в которых застыл недобрых холодок. — Дорогой~, — звучит слишком спокойно, — ты не любишь меня? Разве ты не знаешь настолько меня это расстраивает? Это стоит того, чтобы бы мы ссорились?        Гон поджимает губы. — Это просто сигарета, — с нажимом повторяет, — ты тоже куришь иногда.        Хисока тоже умеет игнорировать. — Где ты их взял? — Я… у Леорио одолжил, — парень начинает немного нервничать. Все же курить при Хисоке не самое лучшее решение, о котором он уже жалеет. — Он будет наказан, — говорит мужчина с очень милой улыбкой, непредвищающей ничего хорошо, — А ты будешь наказан трижды.        У Гона мурашки пробежались по коже — от промёрзлого ветра ли? Он всматривается в лицо убийцы, улавливая что-то. Что-то, от чего дыхание сбивается, а сердце начинает биться на такт быстрее. Что-то, что заставляет продолжать смотреть на него, не отводить взгляд.        В маленькой кухне пахнет кофе и сигаретным дымом. Идеальная комбинация.        И Гон понимает. Его глаза немного расширяются. Он быстро тушит сигарету от подоконник и выбрасывает ее в открытое окно. Хватает карандаш и начинает писать с маниакальным блеском во взгляде и немного вытянутым кончиком языка. Вот оно — вдохновение!        Накатившее внезапно, словно лавина. Гон чувствует, как оно бурлит в крови вместе с нэн и улыбается широкой счастливой улыбкой. «The cigarette duet» — Эврика! — он почти что задыхается, поднимая взгляд на фокусника, — О боги, я написал, Хисока! — Умничка~, — протягивает мужчина.        Гон тихо сглатывает, не сомневаясь, что все-таки будет наказан. Трижды.