Последняя спичка

      Дальше был лес, вроде как смешанный, но с большим количеством хвойных деревьев. Все вокруг было просто усыпано старыми, прошлогодним иголками, что уже пожелтели.       Опушка. Небольшой дом, напоминающий сталинские двух- или четырёхэтажки – те самые, ампирные, с высокими потолками. Вот только этажность этого дома вряд ли кто-то сумеет посчитать: его постоянно будет что-то сбивать или отвлекать, а еще, ему постоянно будет казаться, что их меньше, один или два, не больше. Красивый дом, из тех, что по фасаду более подходящий тёплым, южным странам, чем России.       Мальчишка сидел в большой комнате, с широкой, чугунной лестницей, наверняка оставшейся ему в наследство от какого-то взорванного, дореволюционного особняка. Этот странный дом не был разделён на квартиры, он вообще был странный... – Как ты думаешь, сколько здесь этажей? – спросил откуда-то из-за спины голос. – Не знаю. Три? – сказал он обернувшись. Там стоял парень, про внешность которого бы точно никто не сказал, что он старше 23. – Правильный ответ: ни одного. Этого дома нет, он всего лишь морок, игра твоего разума. 《Но вот же, я сижу в этом доме. Быть такого не может! Пусть это всего лишь сон, но в этом сне я существую, значит и этот дом тоже.》 – Знаю о чем ты думаешь, сам это же думал. Но дело в том, что и тебя самого сейчас нет. Ты в другом мире, где ты – тоже, для кого-то морок.       Несколько минут после этих слов они просто разглядывали друг друга. Его собеседник был старше, у него были тёмные волосы, светлые глаза и лицо, излучавшее какое-то мёртвое спокойствие. Наконец, он нарушил молчание: – Я так понимаю, тебя прислали к Ленде, ты тот самый выкормыш Наэрту. Что же, будем знакомы: я – Гарь. – А я... – Твое имя мне не нужно. Более того, настоящего имени ты еще не получил. А тот набор звуков, которым тебя называли родители – это всего лишь набор звуков. – Почему я здесь? – О, уже хороший вопрос. Интересный. Но начать ответ на него надо с того, кто ты. – Я... школьник? Ребенок? Я не знаю... – Ты не совсем человек. Понимаю, такие вести в вашем поколении следует приносить великану с тортом в твой одиннадцатый день рождения... Но, наши ожидания редко совпадают с реальностью. – Почему? – Почему – что? – Почему я – не человек? – Потому, что ты таким родился. Потому, что среди твоих предков были не люди, и именно поэтому ты здесь – в мире Белого Рода. – Как это – не люди? – Очень просто: не люди. А там уже не важно, кто они – ангелы, свалившееся с небес, как недокуренная сигарета, или еще кто. – Но они разве не становятся... ээ, демонами? – А ты больше верь в... Нет, даже в сборнике еврейских сказок сказана правда. Падшие ангелы делятся на две части: демоны и собственно падшие, избравшие судьбу людей. Мы все здесь – потомки второй категории, и ты тоже. – Избрали судьбу людей? Но зачем? – Ты думаешь, я знаю? Кто-то говорит, что им могло стать невыносимо смотреть на людские или чьи-то еще страдания. Они пошли спасать тех, до кого дотянутся, ведь информацией с ними тоже мало делятся, а за самоуправство их навсегда изгоняют с неба. В итоге и им, и нам, дорога наверх закрыта. – То есть, я в аду? Но я же уже просыпался из этого сна, я не мог умереть... – Ты в мире Белого Рода. Он же Чёрный Род у иных народов. Плюс, тебе настолько свезло с праотцами – ты потомок народа старшего Белого Рода, который своей кровью и создал этот мир. – Старшего народа? Но... я же русский. – Опять ошибка: у русских нет своего Белого Рода.А может и не будет никогда. Как говорят, чтобы ангел пал, народ должны долго и мучительно гнать отовсюду... А наших пока не гнали – так, делали предложение "чемодан–вокзал–Москва". – То есть... – То есть, хреново быть тобой, пацан. Из вашего народа редко кто появляется. И, уж если появляется, то его вряд ли отпускают. – Не пугай новенького. Предоставь это жизни. – прозвучал голос от самой лестницы.       Они обернулись: на последней ступеньке стоял человек, примерно одного возраста с Гарью. Он пошел навстречу к ним. – О, Ленда наконец пришёл за своим свежим мясом. – Пришел, и что с того, а, Гарь? – это было произведено спокойным голосом, без тени угрозы, но упомянутый человек очень быстро стушевался.       У Ленды были светлые волосы, красивое, но холодное лицо деревянного идола какого-то северного божка... Но он казался более живым, чем всё в это комнате. Более живым, чем сам Гарь. – Ничего. – ответил ему последний.       Ленда повернулся к пареньку: – Я – Ленда. Пойдем.       Гарь усмехнулся. Наверняка, подобные перебранки между ними происходили постоянно: – Раньше ты звался сыном Ленды... Что в переводе с языка вашего народа значит "святая". И, можно сказать, что на каком-то языке "Ленда" значит "шлюха". – Даже если и так, то что? Не имя даёт мне значение, а я ему. – он повернулся к их единственному слушателю, – Пойдем.       Уже позже, когда они достаточно отошли, он вдруг спросил: – Какой сейчас год?       Мальчишка, хоть и услышал вопрос, решил переспросить – настолько абсурдным он ему показался. – Что? – Нет, ничего. Не важно.