Последняя спичка

      Гарь и Ленда были соседями. Теперь, им приходилось делить комнату уже на троих. Хотя, Гарь продолжал то появляться, то исчезать.       Ленда уступил свое место и теперь спал на полу. Он был единственным в комнате, кому нужен был сон. Этот странный факт забавлял "подопечного" – ведь все они уже и так спят...       Потом обнаружился еще один факт:       Очень быстро можно было понять, что всякий из белого рода здесь – заключённый.       Почему всё именно так? Вряд ли на этот вопрос ему кто-либо мог ответить.       Так было задолго до рождения любого из них. Так есть, и так будет всегда. – Мы оружие, пацан. На самом деле, белородных много. Может быть, уже даже все человечество – белый род. Все из крови проклятых, а чистокровного человека уже не осталось. Хотя, мы однозначно не узнаем правду, пока дверь не будет открыта. – ответил ему Гарь. – Но тогда зачем нужен серый род? И о какой двери все постоянно говорят? – Серый род нужен на то время, пока дверь закрыта, и настоящие способности Белого или Черного рода заперты в этом мире. А что это за дверь, и как её найти или открыть – прости дружище, я в душе не... –... не знает. Никто не знает. Всё, что известно – что откроется она, когда придет время. – Точнее, когда придет человек, способный её открыть. – А когда он явится? – А вот этого уже не знает никто. – Ответил ему Ленда, грустно улыбаясь, – Многие считают, что подобный, или подобная, что они рождаются в каждом поколении... – Но пока, по каким-то причинам, ни один из них не может открыть дверь, – он посмотрел на Гарь, – я чувствую, как кому-то хочется посплетничать про меня и мою душу. Поэтому – валяй. И он вышел.       Мальчик же пока думал не про сплетни, а про дверь. Дверь, дверь, про которую все постоянно говорят. А яснее не становится. Лишь однажды все в голове прояснилось, и то, снова благодаря Гари. Ленда практически всегда на тему – "почему этот мир такой" молчал. – Вырастешь как твой хренов опекун – я тебе в лицо харкну. Весь такой белый и пушистый стал, после встречи со своей Звездой. Небось даже гордится, сука, что он тут единственный с телом... – Звездой? Это как? – Понимаешь, паря, в людях всё устроено просто: они разные. Короче по началу, все люди излучают свет, и все по-разному. Кто-то лучина, кто-то спичка, кто-то свечка, кто-то фонарь, а кто-то звезда. Пока они не гаснут, их огонь поддерживает огоньки окружающих. А когда всё-же затухают, они... – Питаются чужими огнями? – Верно. – Но как можно взять чужой огонь?       Гарь серьезно посмотрел на него: – Я думал, что из вашего с Лендой народа все умные, раз сумели своей кровью построить этот мир... – он усмехнулся, – Ладно, будем считать, что ты исключение, подтверждающее правило. Огонь в переносном смысле. Энергия.       Мальчик, которому так пока и не дали имя, непонимающе смотрел на него. Тот, закатил глаза продолжил: – Люди сами, с радостью отдают тебе свою энергию. Достаточно только дать повод, махнуть красной тряпкой – и появятся ссоры, раздоры, зависть и ненависть. Люди сами рады убивать друг друга, они сами приносят свое счастье, любовь и жизнь в жертву. – Обращаясь к нам? – Мы то тут при чем? К нам никто не обращается. Мы, пока дверь закрыта – никто. Они идут к серому роду, от которого получают то, что хотят, отдавая энергию, получая подселенцев, или еще что-то. А, ну да, многие люди хотят знания. Тайные знания, которые не расчитаны на их мозг, но которые будут их выделять из толпы остальных человечков. – И расплачиваются они своим счастьем и здоровьем? – Верно. Иногда еще собой – своими жизнями, душой или судьбой. В этом и заключается магия серого рода: они преобразуют то, что есть у человека, в то, что он так искренне желает получить. А когда он поймёт, что его наебали – будет уже поздно. А его однозначно поимеют – он получит воплощение своих иллюзий лишь первоначально, пока не будет понимать, что потерял что-то более важное.        Ребенок с испугом смотрел на него. Тот продолжил: – Магия есть всего двух видов: черная и очень черная. Привыкай, балбес. – А что за звезда-то?       Старший почти рассмеялся: – Раньше, белый род обучался вместе. И парни и девчонки. Ну так вот, когда мы были моложе, появилась тут она – Звезда. Девочка из семейки с прибабахом: еще бы, с одной стороны белородные, которым хватало сил творить свои заклинания в настоящем мире, а с другой чуть ли не святые... Брак, который был возможен только в советском союзе. Наши предки – удивительно ебнутые люди, а наша страна настоящее блядское поле экспериментов. – А при чем тут Ленда? – При том, что этот ебобо всегда хотел остаться собой, дать отсюда по съебам. А она могла это сделать, в отличии от него. – То есть, отсюда можно уйти? – Можно, но если только твоей энергии и энергии тех, кто тебя держит в настоящем мире хватит вытянуть тебя. Как ты понимаешь, на Ленду бы точно не хватило. – Значит она просто ушла? – Пхе, разумеется нет. Сначала он променял братву на сиськи, они вместе устроили тут гребанный писец, с освобождением таких же как ты, а потом уже вернулись в мир... – Если они вернулись, почему Ленда здесь? – Потому что он тот, кто возможно, откроет дверь, из нашего поколения. Его так просто отпустить боялись: вдруг он станет отказавшимся, и тогда сколько-то поколений будет в пролёте. – Отказавшимся? – То есть тем, кто отказался от мощи Белого Рода, текущей в его крови. Отказался и не использует. Даже случайно. И он бы таким стал, настолько сильно она его зомбировала. Короче, его затащили обратно, только уже с телом. Теперь, до того как откроется дверь он не может отсюда выйти. И еще, так как он тут с телом, ему приходится есть и спать. – А мы все, что, без тела? – Печально быть тобой... Представь себе да. По этому, с одной стороны, его можно здесь убить. А с другой стороны, этого делать не следует – он может сбросить часть духа, и когда эту часть кто-нибудь словит – он денется головой так же, как Ленда. Особенно, если этот кто-нибудь такой же мелкий как ты. – Часть духа? – Да. В человек есть дух, душа и тело...       Так продолжалось и дальше. Ленда или не хотел или не мог учить его. А сон все не заканчивался, он всё продолжался.       И вот, в этом странном мире уже медленно, но верно наступала зима, через короткий промежуток блёклой и промозглой осени.       И вот, в один из дней, в их часть этого дома вошли люди. Один из них громко произнес: – Шабаш будет проведён сегодня. Всем следует присутствовать.       Гарь сидя на своём месте был готов рассмеяться: хоть мальчик ничего не знал, но что-то должно было произойти. – Ленда, тебя это тоже касается.       Ленда продолжал сидеть по-турецки на полу, обхватив руками колени. Его голова была опущена, он смотрел в трещины паркетной ёлочки, где точно не хватало половиц.       Наконец, он медленно поднимая голову, произнес: – Я никуда не пойду. – Это почему же? – Потому что не хочу.       Мрачное спокойствие, с которым он говорил с этим человеком не судил ничего хорошего. Гарь медленно поднялся со своего места: – Да ну тебя нахер, Навь, не умеешь ты никого уговаривать. Уёбывай отсюда, тебе еще на других этажах нужно всех достать, а тут я разберусь. – Попробуй уж, будь любезен. – сказал тот, кого звали Навь.       Как только дверь за ушедшим закрылась, Гарь сказал: – Ты опять лезешь на рожон. Ну сходи ты на шабаш, ну что тебе стоит-то, блядь?       Ленда повернулся в его сторону: – Сквернословы не наследуют цар... – Которое нам в любом случае не унаследовать. Открой глаза, ёпт. Тебе придется идти туда, видеть эти блядские, мерзкие рожи, взаимодействовать с ними. Ты не можешь съебстись отсюда, как твоя драгоценная Звезда.       Ленда убрал руки с колен, медленно качнулся вперед, поднимаясь на колени, чтобы встать, но так и остался в этом положении: – Не могу, да. Но это не значит, что я должен быть как все. – Хочешь остаться собой, хренов ты индивидуалист? Никакого тебя уже нет, а в настоящем мире многие думают, что никогда и не было. Уже даже предки твои наверняка болт забили на твои поиски – слишком дохуя времени прошло. – Прошло. Обо мне уже никто и не вспомнит. И что? Мне что, теперь всё и всех забыть? – Ой блять, начинается! Блядский цирк, ебучий клоун. Вставай и пиздуй туда, хотя бы потому что иначе нам с пацаном пиздарики будут!       Ленда смотрел на него все так же спокойно: – Предположим, я пойду... – Ну и иди, блять. До чего же ты ебливый человек, хочешь, чтобы тебя уговаривали?       Он повернулся к единственному свидетеля их перебранки и сказал: – Ебливый – значит такой, который всем усложняет жизнь, всем дела найдет. Запомни это и держись от таких подальше, не повторяй моих ебучейших ошибок. Чего сидишь? Тоже собирайся, епт, или и тебя уговаривать надо?       Ленда уже стоял на ногах, надевая поверх своей майки-алкоголички серую кофту на молнии.       Они вышли на улицу. Вокруг было множество людей, как мужчин так и женщин. На немой вопрос мальчика Гарь ответил: – Шабаш достался нам с тех времен, когда никаких Звезд тут не было, и потому в нем участвуют все роды. А до появления этой дуры мы и учились вместе. И ты учился бы, так ведь, Ленда?       Он повернулся и одними глазами ответил "отстань".       Все вокруг о чем-то говорили. Ленда старался держаться в стороне от всех, Гарь же перекидывался с кем-то парой слов, а мальчик стоял между ними. – Приветики, Гарь. О, я смотрю, слухи о вашем ребёнке гей-брака всё же правда. – И тебе пистолет, Лиса. С чем доебаться хочешь, говори уже? – У меня опять задание с держащими. Опять среди мелких идиотов есть кто-то, способный удержать... – И тебе нужно помочь его убрать?       Она смотрела на него нечитаемым взглядом. Ей явно было сложно признать то, что она не справляется. – Ладно, я помогу тебе, только съеби с глаз моих.       Разговоров вокруг было много. И как бы мальчишка не хотел в них вслушиваться, он все равно слышал.       Они хвалились. Большие и маленькие неприятности, обдуренные люди, сами не знающие – чем они расплатились, что они потеряли. Убитые, сломленные и разбитые. Хотелось сбежать отсюда, забиться в угол, и там остаться.       Пока он не увидел, что к Ленде быстро приближается старый знакомый. – Мне жаль, что ты не мёртв, Ленда. – Мне тоже, Наэрту, мне тоже. Какие планы у видящих?       В последовавшем разговоре было сложно что-либо понять. Правда, мальчик и не пытался. – Береги себя, сын Ленды. Да хранит тебя Ночь. – И ты себя.       Как только спасший его человек отошёл, мальчик спросил: – Кто такие видящие? – Что-то вроде местного МВД. Они потеряли целостность своей души в испытаниях; её осколки сраслись неправильно, и они больше окончательно не люди. Они не имеют собственных желаний, собственной воли.       Мальчик остановился в своих мыслях. Он ничего не мог понять. Ленда усмехнулся: – Ночи для чего-то потребовалось тебя спасти. А вот для чего – не знает никто. Даже сам Наэрту. Он просто исполнитель.       Ленда надеялся тихонечко исчезнуть из поля зрения и вернуться в бледно-бежевый дом. Но это было не так легко сделать – на небольшой, окруженной вмиг выросшими сугробами, площадке было слишком много людей. И многие из них не собирались терять его из виду.       От одной из центральных, для этого сборища, компаний отделился человек – он уверенно шел на таран, хотел столкнуться с Лендой. Но в одном шаге остановился и с ненавистью, сквозь зубы, пропел: – Горел асфальт от сбитых с неба звезд...       Ленда спокойно повернул голову, и прервал его: – Красивый выбор попытки надавить на больное место. Вот только от сбитых звёзд случаются и солнечные удары. Огонь в состоянии защитить себя сам.       Лицо Ленды казалось все таким же бесстрасным, только в глазах был какой-то жестокий, хищных блеск. Как будто бы он знал, что... Что?       Человек, так незадачливо хотевший ссоры с ним попятился, то ли от боли, то ли от испуга прижимая руку к груди.        Его приятели бросились к своему товарищу: – Оставь его. Он безумен, с него про тебя не спросят.        Неизвестно откуда, чуть ли не из-под земли вырос Гарь. Он положил руку на плечо друга, и глядя на пытавшегося его задеть ответил: – Ты бы еще Наэрту попробовал подъебать – он отомстит, так, что твою голову пару недель искать будут.       Парень будто бы пытался отдышаться. Ленда спокойно смотрел на него. Гарь обратился уже к покследнему: – Что ты делаешь? Ты же... – Я ничего ему не сделал. Все, что он сейчас получает – лишь рикошет того, что он пытался швырнуть в меня.       Ленда резко повернулся на каблуках и пошел в сторону дома. Мальчишка еле поспевая двинулся за ним.       Один из людей, пошел наперерез мальчику, и они бы непременно столкнулись, если бы Ленда не остановился раньше.       Этот человек явно желал выплеснуть какую-то свою злость, но повода теперь у него не было. Он сам остановился и стоял в какой-то злобной растерянности. "Опекун" мальчика повернул голову и сказал: – Нет разных методов и подходов в отношении студентов. Есть нормальный уровень воспитания учителя или же дефект этого самого воспитания.       Каждое слово было спокойным, но в то же время, каким-то стальными. Ленда положил ладонь на плече своего подопечного, будто бы зову за собой.       Они покидали шабаш. И больше никто не желал помешать им это сделать.