Приходи к реке. Простишься.
19 декабря 2020 г., 21:03
Под плеть нужно вставать молча. Особенно, если делаешь это за кого-то. Не обещая и не клянясь, не требуя благодарности.
– Каждый белородный будет инициирован. Рано или поздно. По собственному желанию, или без. И, лучше бы для него было, чтоб по собственному; потому что если без желания – он в любом случае не станет отказавшимся – все равно сорвётся. Перейдёт на свою естественную мощь и злобу. Воспользуется наследством, вложенным в его руки ангелами возмездия. Почему во множественном числе? Ну, так получилось: наших всегда тянет к своим. В каждом из нас последних поколений однозначно больше одного белого рода. В твоём любимом Ленде их не меньше двенадцати. И это только из вашего древнего народа, единственный плюс которого – то, что он наконец вымер. Зачем нужно было перетаскивать его с телом? Ведь он все равно проведёт большую часть жизни здесь, пусть и наскоками... – То есть, даже если я откажусь... – Ты появишься здесь столько раз, сколько в твоих предках было этих прогоревших сигарет. Очень радужная перспектива, да? Лучше согласиться и пойти, ибо нехуй тут торчать и мучиться. Мальчишка пожал плечами: Гарь наверняка лучше знает. Его давно занимал один единственный вопрос. Мучил его, заставляя шестерёнки в голове отчётливо скрипеть. И он решил удовлетворить свое любопытство. Ленда размазывал тонкий слой масла по печенюшке. Сверху засыпается сахар – и это уже вкусно. И с этого уже можно жить... Мальчишка слишком боялся потерять свою смелость в процессе долгого разговора ни о чем, поэтому выпали сразу: – Какая она была... Звезда? Старший медленно отвлекся от своего дела. Как старая шарнирная кукла; или может марионетка на ржавой цепочке он поднял голову: – Какая? Другая. Не такая как ты или я. Не такая как все остальные, как наши, так и не наши. Просто, другая. Он улыбнулся и продолжил: – За ней хотелось идти. Её хотелось слушать, и ей хотелось верить. Верить, что все не так уж и плохо. Верить, что все еще будет. Что у меня еще есть шанс остаться собой. Он наклонил голову обратно, словно ничего более интересного кроме ножа, печенюх и масла в его жизни и не было. – Но у тебя же есть шанс. – Уже нет. Мне не выбраться отсюда, пока не откроют дверь. Меня не убьют, потому что от этого сбросится Дух, а мой Дух опасен для их планов. И сам себя я не убью, потому что иначе они одержат победу... – А что, Дух часто сбрасывается? – Часто. И так же часто его кто-то находит. Как думаешь, почему так много людей может рассказать воспоминания своей прошлой жизни? – Потому что души... переселяются? – Нет. Если души переселялись, это все не имело бы смысла... ни одна душа, до рождения своего тела не была в употреблении. И после смерти не будет. У каждого человека лишь одна попытка – быть человеком. Поэтому, мне придется жить здесь вечно. Здесь, куда по своей воле Смерть не заходит. – Но... говорили же, что если здесь убьют тебя, то ты не умрешь в реальности. – Это правда. Для тех, чье тело осталось в реальности... или для тех, кого там любят, помнят и ждут. Пусть даже мёртвые. Пусть даже чисто из вежливости, в ответ на твою любовь. – А у тебя... Язык не повернулся закончить фразу. Но Ленда точно знал её окончание, и грустно усмехнулся: – Да. Меня больше никто не ждёт. Я пропал так давно, что все уже смирились. Или верят, что я где-то далеко, где у меня все хорошо, и не отзываюсь потому, что старые обиды так и не ушли из моего сердца. А дело мое закрыто за давностью лет... даже юному студенту на практике вряд ли интересно – куда я делся. – А Звезда? Или она убита нашими? – Если бы её убили наши, то все просто так не закончилось бы. Её тело бы вывесили на знамя – столь многим она когда-то помогла спастись... Она жива. И я надеюсь, она счастлива, и живёт свою жизнь еще и за меня. – он спокойно усмехнулся. Горсть сахара разлетелась по печенью. – Знал бы ты как мне этого хочется... – Чего – "этого"? – Чтобы все было не зря. Он замолчал, а уже в следующий момент дверь распахнулась: в комнату зашёл тот самый человек, объявивший о шабаше: – Вашего мелкого приказано инициировать уже завтра. – В его глазах читалось злорадство: "как же наши верят в исключительность вашего народа. Будет грустно, если столь рано изменившмйся вдруг провалится все ожидания." Ленда поднял свои глаза. Немой вопрос "как?" не прозвучал. И никогда не прозвучит. Мальчишка же удивился: – Меня? Но я же ничего не знаю! Ленда вышел из своего ступора: – Что же. Ладно. Кто проведёт? – Ты. Технически, твоя инициатива была завершена. – Сойдет. Можешь идти по другим своим делам. Как только за ним закрылась дверь, Ленда хотел что-то сказать. Но его "ученик" опередил его: – Я хочу остаться собой. – И останешься. Я обещаю. А сейчас иди к себе, а я к Наэрту. Мальчик ослушался приказа. Он решил подслушать, выйдя за дверь. Их голоса были так похожи, потому знать наверняка – кто и что говорил он не мог. – Помоги. Ты обещал. – Я не собираюсь вставать на место смерти. – Я встану. Только помоги. Освободи нас. Утро иного мира было ясное. Вокруг странной реки, с зелёными, ледяным водами, (та самая в которой он прежде тонул) собралось множество людей. Он, Наэрту и Ленда зашли в воду. По телу бежали мурашки от холода, а они погружались все глубже и глубже. Мальчик оказался по шею в воде, его сопровождающим же уровень был где-то по грудь. Они остановились. Ленда стоял первым по течению, гладь реки, врезавшись в его спину расходилась клином... Ленда спокойно смотрел на Наэрту. Потом произнес: – Ты обещал. Все, что произошло дальше заняло не больше нескольких секунд, которых не хватило бы даже для крика. Секунд, что показались вечностью. Наэрту размахнулся. В грудь Ленды врезался кинжал, который с той же скоростью был вынут. Ленда покосился, покачнулся и завалился спиной в воду. Река помутнела от крови. Колдун начертил окровавленными пальцами на лбу мальчишки какие-то знаки. Ухватившись за волосы на его макушке, он заставил подростка погрузиться под воду с головой, сказав при этом: – Приходи потом к любой реке. Простишься с нами. И всё. На этом этот длинный, страшный сон наконец завершился; он вскочил в собственной постели. Крик, хотевший было сорваться с его языка, еще на моменте... смерти Ленды так и не сорвался. Это лишнее – пугать родителей. Пусть они не знают правду. Так же, как её не знали многие. Например, практически весь тот мир – Наэрту же всё же сохранил целостность своей души. Только это могло позволить ему освободить сразу двоих... через что ему пришлось пройти, чтобы весь мир верил, что у него не осталось ни одного осколка? Впрочем, разве это важно? Важно другое: Чтобы все не было зря, пожалуйста, живи. Живи за себя и за них. Будь в чей-то истории Звездой А что до мальчика? Он давно вырос. Сначала клялся помнить и знать, что если во тьме есть Враги, в ней обязательно будут и Друзья... Кстати говоря, он больше никогда не попадал в тот мир. Как и не пользовался своими способностями (которых, может быть, и не было). Да, если честно, и не хотелось ими пользоваться, и попадать туда не хотелось. Теперь, там было бы гораздо хуже; ведь даже Гарь вряд ли простил свою потерю. Хотелось быть как Ленда – стойким, несгибаемым. Хотелось хоть одним глазом увидеть Звезду. Он верил и знал, что действительно были такие люди. Но, как это водится у детей и подростков, он, разумеется, всё это начал отрицать и забывать. И к рекам переставал подходить, чтобы услышать спокойные воды, проглотившие друга. А раз говорят, что при взрыве водородной бомбы вода нашей планеты практически повела себя, как единая молекула – значит именно эти воды и поглотили... Так легко отвернуться от уже полученного урока жизни, сказать – "это был всего лишь сон". Но жизнь – на то она и лучший учитель, что её уроки вечно прогуливать не удастся: экзамен всё равно произойдёт. Так было и с ним, впрочем, это совершенно другая история, полная совершенно новых людей, проблем, страхов, падений, взлётов, идей и веры. Не стоит её доверять плохому рассказчику, да и он сам не станет её рассказывать: ведь все его истории похожи, и всё, что он говорит – об одном и том же, почти одинаковыми словами. На этом, наконец, всё. Желаю удачи и счастья в личной жизни.
