Объединенные созвездием

      Драко ждал, казалось, целую вечность. Сидя в кресле, сцепив руки в замок, положив на них подбородок и прикрыв глаза, мужчина чувствовал весь мэнор. Вот Скорпиус крадется по второму этажу, чтобы взять еще одну книгу в библиотеке, завтра снова будет зевать за завтраком, как котенок. Вот Рокки переместился на кухню, чтобы взять для мальчика теплого молока и печенья. Резкий всплеск энергии заставил слизеринца вздрогнуть и открыть глаза. Гермиона вернулась, и не одна. Трансгрессировала в одну из гостевых спален с Теодором.       Этого момента Малфой и ждал. Он чувствовал, как время замедляется, как плавно его тело меняет свою форму, перетекая в густой черный деготь, как сознание остается целым и максимально сосредоточенным. У волшебника была одна цель, и он ее добьется. Черное марево вырвалось из открытого окна особняка и понеслось прочь, туда, где его не ждали, но где он должен был появиться.       Пустырь выглядел так же, как и в воспоминаниях Скорпиуса, однако сейчас здесь был человек. Темная фигура, которая почти сливалась с ночью, резко обернулась. Вероятно, появление Драко было эффектным. Он был, как сама тьма воплоти, темнее ночного неба, клубился, а потом приобрел форму. Высокий, в глухой мантии, на фоне которой светлая кожа и платиновые волосы казались жемчугом. — Стоило взять с собой с десяток авроров, если хотите поймать меня, — усмехнулся Непризнанный, только что расставшийся с Гермионой и своей временной игрушкой в виде Теодора. — Так меня еще не оскорбляли, — хмыкнул Драко, склонив голову к плечу, словно хотел рассмотреть молодого человека перед собой внимательнее. — Ну здравствуй, брат. — Зачем явился? — Николас скрестил руки на груди и вызывающе выгнул бровь. — Я тебя явно не звал. — О, не подумай, меня привело всего лишь врожденное любопытство, — Малфой медленно приближался, но из-за мантии, полы которой касались земли, казалось, что он плывет. — Хотелось посмотреть на еще одно творение своего отца и убедиться, что взял от матери больше. — Всегда хотел иметь брата или сестру, — они начали ходить по кругу, не разрывая зрительного контакта. — Тогда, я не был бы одинок и слаб. Думаю, ты понимаешь это чувство, брат? — И что я вижу? Обиженный жизнью, слабый, не способный контролировать свой гнев… — Драко хмыкнул как Снейп, смотревший на зелье гриффиндорца. — Столь предсказуемо. — Переживал за нее? Думал, она больше не вернется? — в глазах Николаса на секунду сверкнул гнев, тут же сменившийся весельем. — Он звал ее. Все то время, что его били и истязали, он звал свою дорогую дикую кошку, львицу, — брюнет остановился, а его губы растянулись в ухмылке, — ГЕР — МИ — О — НУ.       Драко замер. Злость алой пеленой захватила его разум, а пальцы рук покалывало от желания убить или сводного брата, или Нотта, который был сейчас в мэноре. Как никто другой, Малфой знал о чувствах друга к жене. Как и он сам, Тео не горел желанием жениться, не любил Пэнси, лишь спустя месяцы, если не годы, привязался. Сработало правило времени: «стерпится-слюбится» — однако, это было не то яркое и искреннее чувство, что могло захватить разум человека. И Драко с легкостью мог поверить, что друг звал именно Гермиону. Он звал ту, которая могла ему помочь, которую он ждал, в которую верил, на которую полагался, которой доверял и на которую надеялся. Нотт знал, что она придет за ним. — Я пришел не для того, чтобы мы испытывали нервы друг друга, — сказал наконец Малфой, выпрямившись и расправив плечи. — Я хотел предложить тебе помощь, все-таки кровь у нас одна, но, как я вижу, это бесполезно. Ты хотя бы представляешь, что с тобой сделают? До этого момента тебя воспринимали лишь как взбалмошного мальчишку, взявшего вещи старших, но теперь, — блондин подошел вплотную к брату и посмотрел ему прямо в глаза. — Теперь тебя уничтожат, сотрут в порошок, а пепел рассеют по ветру. Они не остановятся ни перед чем. Ты влез туда, куда не следовало, братишка, и даже я не смогу тебе помочь. — А ты хотел? — Да, — честно ответил Драко, отступая на шаг назад. — Я не понаслышке знаю, что такое быть сыном Люциуса Малфоя, что такое терять любимых в чужой войне, что такое видеть смерть. Я думал, что если встречусь с тобой, с ребенком, жизнь и душа которого были покалечены тем же человеком, что и моя, я смогу помочь, но… — слизеринец усмехнулся и качнул головой, — видимо, помощь — это не мое. Ну, или ты больше похож на нашего отца, чем я думал. — Знаешь, я благодарен тебе, но, — Николас также сделал шаг назад, — мне не нужна помощь. Я борюсь за идею, хочу сделать мир лучше, хочу сделать его свободным. — Знал я одного волшебника, бившегося за свою идею. Кончил он не очень, — на мгновенье лицо мужчины исказилось от злорадной ухмылки. — Хочешь изменить правила игры, — кивнул Драко. — Только вот это невозможно. Ты не можешь просто поменять сознания. Это делается медленно, постепенно, а ты хочешь вырубить лес, а потом сказать ему вырасти за один день вновь. Что ж, желаю тебе легкой смерти, брат. — Даже не Азкабана? — Лучше смерть. — Жаль, что нам не суждено стать братьями.       Малфой не ответил. В последний раз он посмотрел на того, в чьих жилах также текла кровь Люциуса, а потом трансгрессировал прочь. Он попытался, увидел, что ничего не может изменить и отступил. Совесть не будет грызть его ночами, спрашивая, а что бы случилось если бы, да кабы. Драко предпринял попытку, но он не будет убиваться или биться, как гриффиндорец, пока не сломает стену. Таких, как Николас, нельзя переубедить. Даже если в какой-то момент он поймет свою ошибку, молодой волшебник пойдет до конца, сжигая за собой мосты.

***

      Гермиона как можно аккуратнее положила Тео на кровать и невольно смахнула грязные пряди с его лица. В горле стоял ком, а кончики пальцев подрагивали от волнения, чего девушка не замечала за собой уже много лет. Вдруг пересохшие губы мужчины приоткрылись и раздался жуткий хрип: — Пожалуйста, не надо… — Тео, Аид, я здесь, ты в безопасности, — Грейнджер коснулась его руки и чуть сжала пальцы, а вторую ладонь положила на скулу. — Я рядом, слышишь? — Кошка?.. — Я рядом, рядом, — махнув рукой, гриффиндорка левитировала к себе аптечку и начала обрабатывать раны на лице друга, одновременно проводя диагностические заклинания. — Ты теперь в безопасности, все хорошо, — не переставала шептать она.       Покончив с видимыми ранами, она неуверенно коснулась грязных лоскутов, скрывавших половину лица. Желудок стянуло от неприятного предчувствия, но все же гриффиндорка решилась. Замминистра еле сдержала крик беспомощности и вины, рвавшийся из ее груди. Когда-то красивые черты Нотта были изуродованы четырьмя полосами от когтей… Вот что значило «око за око». Николас буквально сделал то же, что и Гермиона.       Ярость на мгновенье охватила ее разум, каждой клеточкой души она хотела ринуться обратно и порвать наглеца в клочья, но здравый смысл остановил. Заставив себя сидеть у постели друга, Грейнджер с завидной скоростью начала колдовать над лицом друга. Она сделает все, что в ее силах, но не позволит Тео потерять глаз. Ни за что. Шатенка вспомнила один из первых уроков с Северусом и словно слышала в голове его голос: «Когда мы на задании, на работе, мы забываем обо всем: о семье, друзьях, любви, собственной личности. Остается только стержень, что не дает сломаться и цель, и мы делаем все для ее достижения. Не отвлекаемся ни на что, даже на самих себя.»       Крик, полный боли, разорвал мягкую тишину Малфой мэнора, заставив вздрогнуть всех его обитателей. Скорпиус резко сел в кровати, проснувшись от столь непривычного и пугающего звука, Блейз, куривший у окна в зеленой гостиной, нервно дернулся, Дафна вздрогнула и обняла себя за плечи, отгоняя демонов прошлого, а Пэнси вскочила на ноги, порываясь ринуться к мужу, однако заставила себя остаться в комнате. Еще до своего ухода Гермиона сказала, что, когда она вернется с Тео, их можно будет увидеть лишь после рассвета, и то не факт, и, как бы Паркинсон не злилась, не могла ослушаться. Увы, в данной ситуации Грейнджер знала и понимала больше чем они все, как и всегда, в общем-то.       Только через полчаса крики стихли, и не потому, что мучения Теодора окончились, а потому что он попросту сорвал голос. Только львица Отдела тайн видела боль на его лице и слышала мучительные хрипы. Она не могла дать другу зелье сна без сновидений, он должен был оставаться в подобие сознания, но и причинять ему такие страдания… И все же гриффиндорка продолжала, не остановилась ни на минуту, не давая им обоим отдохнуть. Лишь через час девушка отложила палочку, но так и осталась сидеть на краю кровати. Силы покинули ее, она не могла дойти даже до ванной, чтобы помыть руки. В сознание ее вернул еле различимый голос, походивший больше на харканье: — Кошка… Знал, что ты придешь за мной, не бросишь… — ему не хватало дыхания. — Тише, — Гермиона нашла в себе силы улыбнуться и мягко коснулась лица Нотта, и он прикрыл глаза от удовольствия. — Я никогда бы тебя не бросила, Аид, ты же знаешь. — Я… — Тебе нужно отдыхать, я присмотрю за тобой, — девушка неуверенно посмотрела на прикрытые глаза слизеринца, как если бы ей было шестнадцать. — Мне нужно тебя раздеть. — Только, — мужчина приоткрыл глаза и хитро прищурился, — обязательно оставь отзыв, — хрипло рассмеялся Тео. — Просто ужасен, — покачала головой Грейнджер, но уголки ее губ приподнялись. — За это ты меня и любишь, — ответил Аид, не обращая внимания на то, что парой взмахов палочки шатенка освободила его от одежды. — Давай, — он устало прикрыл глаза, показывая, как устал, — рассказывай, насколько все плохо. — За эти несколько часов они успели отлично поработать, — Гермиона начала слегка надавливать на разные точки его груди и живота, следя за реакцией. — Множественные ушибы, пара трещин, — Тео зашипел, когда она надавила в районе печени. — Она даже не разорвана, не строй из себя принцессу. Ты всегда был крепким, ни одного перелома, но… — девушка убрала руки, — ты можешь ослепнуть на один глаз. — Что? — Я сделала все, что могла. Вроде, мне удалось спасти его, но это не точно. Завтра станет окончательно ясно. — Я не хочу стать Грюмом два ноль! — это была шутка, но в голосе Нотта можно было услышать искренний страх. — И я сделаю все, чтобы этого не случилось, — Гермиона взяла его за руку и крепко сжала. — Тебе нужно поспать, я наложу на твои глаза компресс, так что, если проснешься в темноте, не пугайся. — Делай все, что нужно, хоть Круциатусом пытай. — До такого я еще не докатилась, — она погладила его костяшки и встала, чтобы сделать компрессор. Ненадолго в комнате повисла напряженная тишина. — Тео, если хочешь, я могу… — Да.       Им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга, слишком долго они работали бок о бок, сражались и скрывались вместе. Сделав компресс, Грейнджер вернулась к кровати и очень осторожно наложила его на глаза другу. Он зарычал, но тут же стих, почувствовав приятную прохладу мазей. Приподняв голову, он дал гриффиндорке возможность завязать повязку, чтобы та не слетела во сне.       Нарочито громко убирая все склянки с мазями и зельями, чтобы Нотт слышал ее, шатенка собрала аптечку и отставила ее на стол, а потом, сняв обувь, забралась на кровать рядом с Аидом. Его правая рука заметалась по одеялу, стоило всем звукам стихнуть, словно он боялся, что Гермиона ушла, поэтому девушка тут же поймала его ладонь и слегка сжала. Было видно, как мышцы тела слизеринца мгновенно расслабляются, а черты лица смягчаются. Рядом с ней он чувствовал себя в безопасности, доверял, даже лишенный зрения. — Я рядом, спи спокойно, тебе нужен отдых. — Тебе тоже, — сонно пробормотал Тео. — Я посплю, не переживай, я не отпущу твою руку. — Спасибо…       Грейнджер боролась со сном как можно дольше. Она понимала, как все это выглядит со стороны, но не могла оставить того, кто не раз и даже не два спасал ей жизнь, закрывал собой. Они были напарниками, делали так всегда. А еще Гермиона, как никто другой, знала, почему Нотт не хотел, даже боялся, оставаться ночью в одиночестве пока не мог видеть.       Война на каждом оставила свой след, и слизеринец не стал исключением. Ему снились кошмары, а когда он просыпался в холодном поту, то слышал голоса ПСов. Спасало его лишь то, что он включал свет и видел, что в комнате больше никого нет, убеждал себя, что все в прошлом. Пару раз девушке доводилось это видеть, когда они на несколько дней уходили на «охоту» и спали в одной палатке. Сейчас же Тео не мог увидеть свет, он был слеп, и единственное, что возвращало его к реальности, касание Гермионы.

***

      Гермиона спустилась в столовую ближе к полудню. Она выглядела помятой и измотанной, волосы собраны в небрежный пучок, а вчерашняя одежда помята. Сев за стол, она даже не обратила внимания на любопытные взгляды слизеринцев, направленные на нее. Только после кружки крепкого кофе, который она выпила почти залпом, девушка осознанно посмотрела на волшебников. — Как он? — осторожно, не до конца понимая настроение подруги, спросила Дафна. — Вымотан, — выдохнула Грейнджер, одним ленивым движением распустив волосы. — Ему нужен отдых и постоянный присмотр, но его можно навестить. — Я сегодня же перевезу его домой, — заключила Пэнси, вставая из-за стола. — Блейз, поможешь мне. Врачи… — Он не покинет эту комнату, пока я не скажу, — спокойно сказала шатенка, но в ее голосе сквозил лед. — Это понятно? — Да кем ты себя возомнила?! — вспыхнула Паркинсон. — Он мой муж, не твой и… — И если ты хочешь, чтобы он вернулся домой к сыну только с новыми шрамами, тебе лучше послушать меня, — хмыкнула гриффиндорка, нанизывая на вилку колбаску. — Или предпочтешь калеку? — она подняла взгляд на побледневшую брюнетку. — А что у тебя такое испуганное лицо? Или ты думала, что у него просто пара ссадин, а в плену они чай с лимонными дольками пили? — Успокойтесь обе, — вмешался Драко, сидевший во главе стола. — Пэнс, тебе не о чем переживать. Уверен, как только это станет возможно, Тео вернется домой, Герм, — он перевел взгляд на совершенно спокойную девушку, — выключи стерву или я помогу, — Грейнджер вскинула голову и вперла в блондина гневный взгляд, однако ни один мускул не дрогнул на его лице. — Понимаю, у тебя была тяжелая ночь и ты переживаешь за друга, но умерь свой пыл. Здесь все желают ему только добра.       Все за столом замолкли. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов, как если бы приближались дементоры, а воздух наэлектризовался. Дафне даже послышался еле различимый треск разрядов тока. Карие глаза буравили серые, однако Малфой и не думал сдаваться. Пусть Гермиона и была ученицей Снейпа и невыразимцем, но подобное поведение выходило за все границы. Пусть ее близкий друг чуть не умер, пусть Пэнс ведет себя, как истеричка, но, мужчина знал, Грейнджер выше этого.       Словно признавая свое поражение, гриффиндорка усмехнулась уголком губ, кивнула и отвела взгляд. Безмолвное противостояние было завершено, но напряжение никуда не делось. Особенно это ощущали Блейз и Дафна, совершенно не вовлеченные в происходящее, оставшиеся немыми зрителями. — Нужно сообщить Северусу, объяснить все, — медленно проговорила Гермиона, глядя в пустоту перед собой. — Думаю, я этим займусь, — влез Забини, проигнорировав предостерегающий взгляд своей девушки. — Как с ним связаться? — Отправь патронус, и Снейп сам тебя найдет, а теперь, — Грейнджер встала из-за стола и пристально посмотрела на Драко, словно стараясь прочитать его эмоции по глазам, — мне нужно вернуться к Аиду. Пэнси, идешь?

***

      Гермиона стояла в самом дальнем углу и, скрестив руки на груди, наблюдала за тем, как нехотя Нотт отвечает на вопросы жены. Паркинсон искренне переживала за него, но сейчас у мужчины не было ни сил, ни желания что-либо объяснять, не ей. Поймав умоляющий взгляд друга, гриффиндорка спрятала улыбку и еле заметно кивнула. — Мне нужно нанести мази и проверить состояние тела, — она оттолкнулась от стены и подошла к кровати. — Если ты не против… — Да, — Пэнси встала и смахнула с лица челку. — Как я поняла, ты и правда здесь главная, — на ее губах появилась издевательская ухмылка, — только Малфою и уступаешь. — Уступаю, — легко согласилась Гермиона. — Потому что уважаю его и признаю силу. А еще он владелец этого мэнора, а я лишь гость. Если твои вопросы закончились, позволь помочь твоему мужу.       Невыразимцы проследили за тем, как Паркинсон скрывается в дверях, и одновременно облегченно выдохнули, словно вынырнули из-под воды. Девушка помогла другу сесть в кровати, поправила подушки, чтобы ему было удобнее, а потом и одеяло, которое чуть сползло. Наблюдая за ее действиями, Тео грустно улыбнулся, но больше ничем не выдал своих чувств. Он любил жену, но они не чувствовали друг друга душами, не понимали без слов, по взгляду. Сейчас ему не нужны были вопросы о самочувствии или утешения, ему нужно было чтобы кто-то просто был рядом, говорил с ним о всякой ерунде, отвлекая от тупой боли во всем теле, и отвечал на его колкости. И это делала Гермиона. Нет, Нотт не воспринимал ее как любовницу, он и не думал изменять Пэнси, но от осознания того, что они с супругой никогда не смогут быть так близки, становилось грустно. — Я сейчас буду проверять твой глаз и… — Это будет неприятно, угадал? — слизеринец усмехнулся и кивнул. — Поговори со мной о чем-нибудь, отвлеки. — О чем хочешь поговорить? — Грейнджер села на край кровати рядом с ним и поудобнее взяла палочку. — Например о том, что происходит между тобой и Малфоем, — голубые глаза хитро сверкнули, однако рука девушки даже не дрогнула, и она сама начала колдовать. — Так заметно? — он не кивнул, но ответ был понятен. — С каких пор мы с тобой лучшие подружки и обсуждаем нашу личную жизнь? — мужчина хитро улыбнулся и выгнул бровь. — Ты отстанешь, если я скажу, что сплю в его кровати? — Нет, но пока что приму и такой ответ. Больше из тебя не вытащить, — пробормотал Тео, стараясь не двигаться. — А что у тебя с Пэнси? Не думала, что мне когда-то придется спасать тебя от жены, — Гермиона резко взмахнула палочкой, и голову слизеринца пронзила боль, однако он старался сосредоточиться на разговоре. — Ты знаешь, я люблю ее, привязан к ней, у нас сын… — Нотт ненадолго замолчал. — Но это не то. Говоря, что я люблю тебя и ее, в груди чувства почти одинаковые. — Эй, ковбой, поосторожнее в признаниях, — шатенка на секунду замерла. — Ты такими заявлениями пугаешь. — Спокойно, любовь ведь бывает разной, — он моргнул, воспользовавшись паузой. — Я люблю тебя как верного друга, соратника, товарища, партнера, напарника… — А Пэнси? — И ее я люблю, но у нас нет страсти, понимаешь? Нет искры, обожания и всепоглощающего трепета. — Мда… — Гермиона опустила палочку и отвела взгляд. — Еще немного, и я приму тебя за поэта. — Я серьезно. — Это и грустно, — девушка поджала губы, но так и не смогла выдавить из себя улыбку. — Твой глаз в норме. Еще пара недель понадобится на полное восстановление, но жить будешь, останутся только шрамы. — Спасибо. — Да не за что, — отмахнулась Грейнджер, откладывая палочку на тумбочку. — Нужно подумать, что делать дальше с Непризнанным. — Ничего, — оба резко развернулись на голос. — Вы останетесь в мэноре и будете восстанавливаться, пока я не решу, что вы можете вернуться к работе, — прорычал Северус в дверях.