Объединенные созвездием

      Мысленно Гермиона уже вырыла себе могилу, поставила надгробную плиту, притащила венок, легла в гроб и закопала себя на глубину минимум пять, а то и все десять метров. Таким разъяренным Северуса она не видела уже давно, а такое его настроение не сулило ничего хорошего. Видимо, Забини быстро связался со своим бывшим преподавателем по зельям и по совместительству деканом и во всех красках, как умеет он один, рассказал о случившимся. И теперь Снейп пришел по наши души… — Сэр, я… — Теодор попытался подняться, но просто не смог, он был еще слишком слаб. — Что Вы?! — зельевар захлопнул за собой дверь, отрезая все пути к отступлению. — Я отстраняю вас. Обоих. — Но кто тогда займется делом?! — гриффиндорка вскочила на ноги, стараясь не концентрировать внимание на том, что чувствует себя первокурсницей, взорвавшей котел. — Если Вы отстраните и меня, и Аида… — Незаменимых нет! — оборвал ее Снейп. — Воланд и его люди прекрасно справятся, пока вы оба будете восстанавливаться! — Северус, я виновата, признаю, но… — Ты меня не услышала! — мужчина за одно мгновенье оказался рядом с девушкой. — Я больше не позволю вам двоим рисковать, Гермиона, — его голос смягчился, стал слегка хрипловатым и до боли родным. — Вы для меня, как дети и то, что я вижу, мне совершенно не нравится. Вы останетесь у Малфоя, с ним я уже поговорил. Он присмотрит за вами обоими, а когда выздоровеете, я подумаю, вернуть ли вас к делу. — Ты же сам говорил, что я, как и ты, трудоголик, — почти захныкала шатенка, не обратив внимания на то, что впервые в жизни они перешли на «ты». — Гермиона, ты устала, — удивительно легкая рука зельевара легла на ее плечо. — Ты теряешь контроль над ситуацией, твой гениальный ум подводит тебя, уступая эмоциям. Тебе нужен отдых, забота и твоя семья, — Снейп многозначительно посмотрел на свою ученицу, а потом улыбнулся уголками губ. — Мир не рухнет без вас двоих, уверяю тебя. — Обещайте держать нас в курсе дела, — влез Тео, которому не дали и слова вставить. — Хорошо. Как твой глаз? — Будет в норме, — усмехнулся Нотт, удобнее устраиваясь на подушках. — Ничего нового я от них не узнал, но вот по ребрам получил знатно. — Если что-то будет нужно, скажите, — во взгляде мужчины проскользнула какая-то странная эмоция, которую Гермиона не успела распознать, но она исчезла так же быстро, как и появилась. — Отдыхайте. Оба.       Северус вышел из гостевой спальни и непривычно медленным для себя шагом побрел по коридорам мэнора, смотря в пустоту перед собой. Он всегда был отстраненным, не любил проявлять свои чувства, скрывал их от окружающих, но никогда зельевар не врал самому себе. И сейчас он отчетливее, чем когда-либо, почувствовал тоску и горечь беспокойства. К Нотту и Грейнджер он привязался даже больше, чем ко всем тем слизеринцам, что были под его опекой на протяжении многих лет. Снейп не соврал, сравнив этих двоих со своими детьми, которых у него никогда не было. Даже о Гарри, которого мужчина оберегал из-за чувства долга перед Лили, он никогда так не отзывался, никогда подобного не испытывал.       Гермиона стала для Северуса не только ученицей, но и родным, близким человеком. Он любил наставлять ее, тренировать, читать вместе книги, обсуждать стратегии, но больше всего он любил, когда, уставшая после тяжелого дня в Министерстве, маленькая гриффиндорка приходила к нему, устраивалась в кресле и, укрывшись пледом, разговаривала с ним, медленно проваливаясь в дремоту. Именно со Снейпом девушка делилась своими переживаниями, хоть и считала это неприемлемым. И зельевару было приятно ее слушать, видеть логические цепочки, складывать мозаику. Иногда он задавался вопросом, а не слишком ли мягок с этой несносной всезнайкой, а потом ловил веселый взгляд этих карих глаз, и все сомнения пропадали. Они стали поддержкой друг для друга…       И Теодор. Несмотря на возраст и статус, он остался все таким же взбалмошным и озорным мальчишкой, каким был в первые годы школы. В его глазах можно было увидеть все те же искры веселья, а в словах все те же остроты. Не пугало и то, как ожесточалось его лицо в бою, Нотт становился воином — жестоким, расчетливым, смертоносным воином, который верен своим до самого конца. И с Гермионой они составляли убойный дуэт, который не в силах был остановить никто. Только одного человека Афина и Аид слушались беспрекословно — Лазаря. Он был в их глазах непоколебимым авторитетом, главой, отцом. — Сэр?       Северус не сразу услышал подрагивающий детский голосок у себя за спиной. Обернувшись, Снейп увидел замершего в коридоре Скорпиуса. На лице мальчика отразилось искреннее удивление и даже испуг, но он все так же смотрел на зельевара, которого определенно считал мертвым, и не двигался с места. — Вы привидение? — Я вполне жив и телесен, — декан Слизерина полностью повернулся к мальчику и сложил руки за спиной. — Я просто не умер, когда все посчитали иначе. — Профессор Северус Снейп? — зельевар кивнул, с насмешкой смотря на ребенка. — Не думаю, что… — Малфой осмотрелся по сторонам. — Вы потерялись в нашем доме. Насколько я знаю, Вы крестный папы, а значит, часто бывали здесь, — он неловко посмотрел на волшебника перед собой, переминаясь с ноги на ногу и не понимая, почему бывший декан еще не развернулся и не ушел. — Вы не видели Гермиону? — Видел, но пока что ей нужно отдыхать. — Она в порядке? — Скорпиус невольно сделал шаг вперед. — С ней что-то случилось? — Нет, просто устала на работе, — уголки губ зельевара дрогнули в подобие улыбки. — Присмотришь за ней? — Вечно вы, взрослые, что-то скрываете, — пробормотал мальчик, тряхнув своей платиновой шевелюрой. — Если я маленький, это не значит, что со мной нужно говорить, как с ребенком, сэр. — Любопытно, — впервые в жизни Северус опустился на корточки, чтобы глазами оказаться на одном уровне с ребенком. — Твой отец определенно заслуживает высших похвал. Я даже… — мужчина хмыкнул, — поражен. Что же еще ты думаешь?

***

      Было раннее утро, однако Малфой мэнор уже проснулся. Или его часть. Гермиона, разбудив Тео, помогла ему подняться с кровати, а потом, дав опереться на себя, повела его в сад дышать свежим морозным воздухом. Холода начали отступать, однако сейчас, когда небо только начинало светлеть, предвещая новый день, снег еще поскрипывал под подошвами их ботинок.       Нотт пытался сопротивляться, говоря, что может идти сам, однако все было бесполезно, девушка продолжала поддерживать его и вести вперед по гравированной дорожке, петлявшей среди заснеженных кустов и деревьев. Они разговаривали обо всем на свете, стараясь не касаться событий последних дней, вспоминали забавные истории, которые случались с ними с завидной регулярностью.       Заметив, что Тео все больше опирается на ее плечо, а шаг мужчины замедлился, Гермиона решила остановиться и передохнуть. Вместе они опустились на припорошенную снегом скамейку, откинувшись на спинку. Гриффиндорка запрокинула голову и зажмурила глаза, наслаждаясь столь редкой минутой спокойствия и умиротворения, как вдруг почувствовала на своих коленях тяжесть. Опустив взгляд, она увидела Нотта, который нагло положил на нее голову, скрестил руки на груди, а ноги закинул на подлокотники скамейки. — Ты не охамел ли? — поинтересовалась Грейнджер, но не смогла сдержать улыбку. — Я пострадавший, мне можно, — лениво протянул мужчина, а потом, приоткрыв один глаз, добавил: — За ушком почеши, пожалуйста.       Девушка звонко рассмеялась, но все же запустила пальцы в густые волосы друга и начала массировать его голову. Теодор расплылся в по-настоящему кошачьей улыбке и издал какой-то звук, отдаленно напоминавший урчание, вызвав у подруги новый приступ смеха.       Драко стоял у окна и чувствовал, как в его груди клокочет ярость, которую он еле мог контролировать. Воздух в комнате был необычно низким, а по стеклу ползли острые стрелы инея. Малфой проснулся непривычно рано, без Гермионы было уже не так, и спустился в столовую, чтобы позавтракать, но потом увидел двух невыразимцев в саду. Мужчина понимал, что занимается мазохизмом, а ревность… нет, он не мог это сдерживать или прятать так глубоко, чтобы не чувствовать. А еще была зависть. С ним девушка не была так расслабленна, как с Ноттом, ну, или ему так казалось. Драко не знал. — Неприятное зрелище, верно? — промурлыкал женский голос у самого его уха, как змей искуситель. — И тебе доброе утро, Пэнс, — процедил блондин, даже не стараясь говорить мягко. — Ничего не сделаешь? — полюбопытствовала она, вставая у Малфоя за спиной. — А должен? — слизеринец повернулся и посмотрел ей в глаза. — Мои чувства — только моя проблема. Они друзья, как брат с сестрой. — Ты так считаешь? — брюнетка склонила голову к плечу и лукаво улыбнулась. — Или хочешь в это верить? — Не пытайся играть мной и моими чувствами, — усмехнулся Драко, стараясь встать в расслабленную позу. — Если тебя разрывает ревность, мирись с этим сама, но меня не впутывай, — он двинулся к дверям, не желая больше оставаться здесь, однако голос бывшей однокурсницы нагнал его: — Я его жена уже очень давно, но столько не знала о нем. Невыразимцы очень тщательно охраняют свои секреты. Думаешь, это возможно? Доверять им целиком и полностью, не являясь одним из двадцатки?       Мужчина не ответил, даже не замедлил шаг, но он слышал каждое слово. В одиночестве он брел по коридорам мэнора, а в его голове эхом отдавались слова Пэнси. Доверие… Такое хрупкое понятие, что, казалось, подует ветер, и оно рассыпется. Мог ли он доверять Гермионе? До этого утра был уверен, что да, но теперь… Червь сомнения незаметно поднял голову и начал свою кропотливую работу, пожирая душу.       Войдя в свой кабинет, Драко грузно опустился в кресло и осмотрел рабочий стол, обтянутый кожей. Здесь не было лишних вещей, все стояло строго на своих местах. На глаза мужчине попалась сфера, которую гриффиндорка подарила ему на Рождество. Неуверенно он взял ее в руки, покрутил, а потом все же решился и нырнул внутрь.       Мир покрылся дымкой, из которой вскоре начали вырисовываться вполне четкие образы. Платформа 9 и ¾ была все такой же, какой Малфой ее помнил еще со времен первого курса. Волшебники и магглы, провожавшие своих детей в Хогвартс, мельтешили вокруг, однако это не касалось небольшой группы в темных одеждах. Скорпиус, который лишь слегка вытянулся, внимательно слушал наставления… Драко дрогнул всем телом, узнав в «наставнице» Гермиону. Она ласково улыбалась, говоря что-то мальчику, а потом, крепко обняв его, поцеловала в платиновые волосы. Рядом с ней стоял и он сам, Драко, на губах которого играла улыбка, а в глазах читалась гордость.       Значит, те сомнения, что он испытывает, лишь временное заблуждение, ведь так? Иначе, она бы не стояла так близко, не держала бы его за руку, пока Скорпиус в первый раз поднимается в экспресс, не смотрела бы на обоих Малфоев с такой нежностью и любовью? Словно услышав его мысли, картина дрогнула, а лицо гриффиндорки смазалось, потеряло такие ясные очертания, как и ее фигура. Улыбка исчезла с лица Скорпа, плечи чуть опустились, шаг стал не таким уверенным… Драко перевел взгляд на себя из будущего и невольно ужаснулся. Волосы были длиннее и собраны для удобства в хвост, губы плотно сомкнуты и поджаты, скулы еще острее, чем сейчас, а в глазах лишь строгость и холод.       Малфой выпрыгнул из предсказания, чуть не уронив сферу. Неужели Гермиона оказывала на них с сыном такое сильное влияние, так значимо меняла жизнь, характеры, взгляды? Драко отложил шар и задумался. Разочарование в Грейнджер изменило бы очень многое, стало бы ударом в спину. И слизеринец прекрасно знал, каким жестоким и беспощадным он становился, когда ему делали больно. Он бы сделал все, чтобы девушка больше никогда не появлялась в их с сыном жизни, насильно разорвал бы связь, перестал бы доверять людям… Да, последствия были бы ужасающими.       Мужчине понадобилось почти десять минут, чтобы перебороть свою гордость, выйти из кабинета и направиться в сад. Гермиона и Теодор были все на той же скамейке и, кажется, оба провалились в полудрему, наслаждаясь тишиной. Подкравшись к гриффиндорке со спины, Малфой положил руки на ее расслабленные плечи, а потом поцеловал в пушистые волосы. Вздрогнув, шатенка вскинула голову, но, увидев лишь мягкую улыбку и серые глаза, тут же успокоилась. — Идем завтракать, — голос слизеринца сейчас больше походил на шуршание ветра. — Идем, — ответил за подругу Нотт, даже не соизволив открыть глаза. — Я голодный, как зверь. — Поднимайся, принцесса, — хохотнул Драко, предлагая бывшему однокурснику руку помощи. — Хватит мучать Гермиону своей тушей. — Понесешь меня на ручках?! — Теодор состроил радостную рожицу ребенка, протянув к другу ладони. — Ага, конечно, — блондин помог ему подняться.       Шутя и смеясь, они втроем добрались до столовой, а потом сели завтракать. Почти в это же время спустился заспанный Скорпиус, и лишь Пэнси пришла с опозданием в двадцать минут. Она смерила взглядом гриффиндорку и села рядом с мужем, демонстративно сжав его пальцы, в то время как Грейнджер, которая должна была пристыдиться, даже глазом не моргнула и лишь усмехнулась уголком губ. Ее забавляло поведение Паркинсон, однако, нужно было признать, что повод для ревности был. В эту секунду девушка замерла, так и не донеся еду до рта, и скосила глаза на совершенно спокойного Малфоя. Он всегда был внимательнее подруги детства, а так же отличался собственническими замашками. Осознав свою оплошность, это точно была не ошибка, она просто не учла особенности личности блондина, Гермиона отложила приборы, заговорщически посмотрела на Скорпиуса и, поймав его непонимающий взгляд, подмигнула. — Думаю, Тео уже может вернуться домой, — начала издалека замминистра. — Да? — она так и не поняла, чего в голосе Нотта было больше: радости, удивления или разочарования. — Тебе стоит хорошенько отдохнуть, но время, проведенное с семьей, быстро поставит тебя на ноги, — кивнула Грейнджер, а потом перевела взгляд на Пэнси. — Ему понадобится наносить мазь и пить зелья, чтобы глаз быстрее зажил, я покажу после завтрака. — Конечно, — помедлив, ответила брюнетка и кивнула. — А так как нам обоим дали отпуск… — Мы сможем начать тренировки?! — восторженно спросил Скорпиус, даже выронив вилку. — Тренировки? — Драко заинтересованно приподнял левую бровь. — Да! Гермиона обещала научить меня паре заклинаний и… — мальчик прикусил язык и чуть сполз вниз по спинке стула. — И это был наш секрет. — Я бы все равно все рассказала твоему папе, не переживай, — рассмеялась шатенка и сделала глоток кофе, пряча озорную улыбку.       Старший Малфой хмыкнул, откинулся на спинку и сцепил руки в замок, тепло смотря на гриффиндорку, ворвавшуюся в жизнь его маленькой и покалеченной семьи. Он вдруг неожиданно понял, что каждый раз, когда девушка называла его папой Скорпиуса, маленький кусочек его сердца оттаивал ото льда и наполнялся чем-то светлым. Из ее уст это звучало как-то особенно и… правильно, что ли?

***

— Держи, — Гермиона протянула слизеринке маленький кейс с бутылочками и баночками. — На всякий случай я написала все на пергаменте и положила его сверху. — Как мило с твоей стороны, — скривившись, процедила Паркинсон, но кейс все же приняла. — Пэнси, не надо. — О чем ты? — брюнетка вскинула подбородок и сузила глаза. — Не ревнуй его, — легко ответила Грейнджер. — Мы лишь друзья. Очень близкие, готовые убивать друг за друга, но лишь друзья. — Вы и с Уизли были друзьями. — Здесь другое, — неожиданно даже для самой себя, львица Отдела тайн улыбнулась. — Друг для друга мы всегда будем Аидом и Афиной, двумя безликими, ставшими родными. Знаешь, у нас были и драки, и перепалки, и ночи, когда мы спали в обнимку, чтобы не замерзнуть, и дни, когда мы выносили друг друга на себе. Не больше, но и не меньше. Мы доверяем друг другу, возможно, больше, чем нашим родным, но лишь потому что много лет делили одну тайну, не имея возможности рассказать ее вам. — Это должно меня успокоить? Хочешь, чтобы я потеряла бдительность? — Нет, — Гермиона рассмеялась. — Можешь верить мне, а можешь ненавидеть, но ты должна запомнить, что ты единственная миссис Нотт для него, тогда как я лишь сестра. — Я ненавижу тебя, Грейнджер, — протянула Пэнси, делая шаг навстречу гриффиндорке. — Ты ужасно раздражающая и правильная особа, но… я благодарна тебе за то, что ты спасала его и, как я понимаю, не раз, — девушка протянула руку, а уголки ее губ надменно приподнялись. — Предлагаю дать друг другу шанс. — Я принимаю твое предложение, — кивнула Гермиона, пожав ее ладонь. — Возвращайтесь домой. Оба. Вашей семье нужен отдых.       Паркинсон нахмурилась, осмысливая сказанное, а потом вдруг улыбнулась и кивнула. Забрав свою руку, девушка неловко заправила прядь черных волос за ухо и поспешила выйти.

***

      Был уже поздний вечер, когда Гермиона вышла на веранду, чтобы подышать свежим воздухом. Северус оказался прав, последнее время она слишком быстро уставала, а голова отказывалась работать в самые необходимые моменты. Глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза, обнимая себя за плечи. Казалось, что само время остановилось, давая гриффиндорке передышку, чтобы она могла восстановить силы и здоровье. Грейнджер даже не могла вспомнить, когда она в последний раз отдыхала, не считая Рождества. Все время что-то происходило, она куда-то неслась, должна была что-то делать… Это утомляло.       Она была так погружена в свои мысли и блаженное спокойствие, что не заметила, как к ней со спины подошел Драко с пледом в руках, который он накинул на плечи шатенки, обнимая сзади. К его удивлению, Гермиона даже не вздрогнула, лишь уголки ее губ чуть приподнялись. Конечно, ему было невдомек, что она в ту же секунду, как шерстяная ткань коснулась ее, узнала запах его одеколона и лосьона для бритья. Прижав гриффиндорку к груди, Малфой положил подбородок на ее макушку, чувствуя тепло, исходившее от девушки. — Значит, отпуск? — Да, — Грейнджер положила свои ладошки на его руки у себя на талии. — Уже придумал, чем занять меня? — Думаю, этим займется Скорп, — тихо рассмеялся блондин, целуя ее в мягкие волосы. — Снейп прав, тебе нужен отдых. И я прослежу за тем, чтобы ты была, как новенькая. — Но только попробуй запретить мне тренироваться, — пригрозила девушка, поворачиваясь в его руках. — Этого я делать точно не буду. — Я сказал, что заставлю тебя отдохнуть, а не буду держать под замком, — слизеринец ласково коснулся ее лица, очерчивая скулу. — Я тебе даже компанию составлю, котенок. — Котенок? — Гермиона удивленно распахнула глаза, но не отстранилась. — Ну, кошка — это как-то грубо, не находишь? — невозмутимо спросил мужчина. — Драко, даже не думай меня так называть, понял? — Именно так я тебя теперь и буду называть, котенок, — расплылся в довольной улыбке он, стараясь не рассмеяться. — Нет, я тебя когда-нибудь точно придушу, — заявила Грейнджер, оплетая руками крепкую шею. — Как я тебя вообще терплю? — Без понятия, — протянул Драко, наклоняясь к самому ее лицу, — но этого не изменить. — Да? — Да, — он наклонил голову чуть в бок, чтобы лучше видеть лучистые карие глаза. — Ты от меня не отделаешься, что бы ни делала.       Гермиона улыбнулась и смахнула с его лица пряди платиновых волос, спадавших на лоб. Девушке казалось, что так она может простоять целую вечность, купаясь в той ласке, что дарили ей серые глаза этого с виду наглого и самодовольного слизеринца. Еще никто и никогда не смотрел на нее так, словно она была центром этого мира, словно ничего вокруг и не существовало больше, не дарил ей столько внимания, заботы и тепла. Порой гриффиндорку раздражало то, как Драко пытался контролировать ее, проявляя свою гиперопеку, но сейчас Грейнджер осознала, что так он пытался проявить свою любовь к ней, не зная, как сделать это по-другому. Блондин хотел защитить ее от любой, даже несуществующей, опасности и, от осознания этого, сердце девушки сжалось от щемящей нежности. —Да поцелуйтесь вы уже.       Оба вздрогнули и, оторвав взгляды друг от друга, повернулись на голос. В дверном проеме стоял Скорпиус, завернувшийся в плед, с дымящейся чашкой чая в руках. Его платиновые, как у отца, волосы были растрепанны и, судя по всему, он уже собирался идти спать.       Гермиона залилась краской, опустила взгляд и поджала губы, стараясь спрятать глупую улыбку, в то время как Драко все еще обнимал ее за талию. — Что? — мальчик сладко зевнул, явно не понимая такой реакции. — И как давно ты знаешь? — выдавил из себя старший Малфой, стараясь не показывать страха. Он даже не представлял, как сын отреагирует на то, что у отца появится другая женщина. — Давно, — пожал плечами Скорпиус, поправив плед на своих плечах. — Вы бы себя со стороны видели, — сонно пробормотал он. — Тебе явно давно пора быть в кровати, — вмешалась Гермиона, подходя к мальчику. — Пойдем, почитаем что-нибудь, а потом спать, — она бросила взгляд на Драко и подмигнула ему. — Давай что-нибудь из маггловской литературы? — предложил мальчик. — Договорились, — девушка положила руку на спину ребенка и подтолкнула в сторону дома.       Когда Драко заглянул в комнату сына, его взгляду предстала весьма привычная картина. Гермиона сидела на кровати Скорпиуса и читала какую-то книгу, тогда как сам Малфой уже засыпал у нее под боком, слушая убаюкивающий тихий голос девушки. Что радовало слизеринца — реакция сына, а точнее, ее отсутствие на отношения отца и Грейнджер, к которой он так привязался.       Почувствовав на себе взгляд, шатенка оторвалась от книги и улыбнулась блондину, стоявшему в дверях. Сейчас он выглядел невероятно домашним и мягким. Светлые волосы в легком беспорядке, верхние пуговицы рубашки расслабленно расстегнуты, а рукава чуть закатаны.       Отложив книгу, Гермиона осторожно выбралась из-под Скорпиуса, поправила одеяло и выключила свет, после чего вышла в коридор, где ее уже ждал Драко. Стоило девушке выйти, как мужчина поймал ее за талию и притянул к себе, хитро улыбаясь уголками своих ровно очерченных губ, а в его серебристых глазах было уже привычное тепло. — И как мой сын понял, что я люблю тебя раньше, чем я сам? — полушепотом, чтобы не разбудить ребенка, спросил слизеринец.       На секунду сердце шатенки провалилось куда-то вниз, а потом забилось чаще. Он любит ее… Казалось, весь мир в этот момент должен был рухнуть, но мэнор все еще стоял, а реальность даже не дрогнула. — Просто он проницателен и наблюдателен не по годам, — нашлась наконец Гермиона и улыбнулась. — А где ответное «я тоже тебя люблю, о прекрасный Драко Малфой»? — поинтересовался блондин, продолжая улыбаться, однако девушка уловила в его голосе нотки сомнения и волнения. — А это не очевидно? — удивилась она, а потом притянула слизеринца к себе и поцеловала. — Я люблю тебя, о прекрасный Драко Малфой. — Уверена? — хрипло спросил он, касаясь кончиком носа ее щеки. — Да, — девушка потерлась о его щеку, как настоящая кошка. — Я точно тебя люблю.