Химия любви

      Чёрт бы побрал его конспекты, как и всё то, что он вообще делал! Я была зла, ведь я увидела, что совершенно неинтересна ему. А после... После он исчез! Он перестал ходить на занятия. Впоследствии я узнала, что он отчистился. Когда же декан факультета сообщила мне об этом, я впала в ступор, потом просто кивнула и с разбитым сердцем вышла из аудитории. Это было больно! Это было так больно, что я не знала, как отведу оставшиеся пары, как буду смотреть в глаза однокурсникам Ильи. Вы подумаете, что я не совсем здорова, причём тут однокурсники, но меня прям раздирало, казалось, что все неожиданно узнали о моём отношении к нему или подозревали, что я влюбилась. Виной также была моя нетерпеливость, ведь до того, как узнать от декана, что Илья выбыл, я каждый день, когда были занятия у его группы, спрашивала, не заявился ли он.       Дома же я отчаянно листала его страничку в социальной сети, чтобы понять, где он и с кем. Мои действия ни к чему, конечно ж, не приводили — Илья не был в сети. Через неделю я дождалась, что возле его аватарки загорится статус "В сети". Я мучалась дикими сомнениями — писать ли ему сообщение или нет, поймёт ли он или нет. Меня охватила паника, что я вообще его потеряю, поэтому я тупо спросила у него:       "Как дела?"       Меня бросило в жар, когда он ответил, я воображала, что сейчас он распишет мне всё до мельчайших подробностей, но, увы, ответ был прост и лаконичен:       "Нормально. Ты как?"       Обращение на "ты" подстегнуло меня ответить на поставленный вопрос, однако, вновь мои мечты не сбылись. Илья был краток, а ответ его сух, как поломанная ветка, валявшаяся под деревом.       Я не отступила и продолжила давить и гнуть свою линию.       "Почему ты отчистился?"       Боже, зачем я это спросила, ведь я понимала, что данная переписка ведёт в тупик.       "Я ушёл в армию."       Всё. Он вышел, и значок "Оффлайн" выбил из меня последние крохи надежды. Костёр в груди начал угасать, угли тлели, потом я вроде остыла, потому что начались заботы. Судьба решила, что мне срочно надо сменить работу, так как добираться до университета было крайне неудобно, поэтому я всё бросила. Бросила и писать Илье... Но не удалила, хотя попыталась. Через десять минут пришло гневное сообщение от него:       "Удалила?"       Да, я удалила, а что он хотел, собственно говоря? И я так и спросила, его ответ убил:       "Я думал, что ты мне друг."       Пришлось вернуть, ведь тот пожар, что тлел, неожиданно зашевелился. Но на том и всё. Вновь Илья замолчал, изредка был онлайн, да и работа новая моя требовала, чтобы я на неё обратила чуточку внимания. Пришлось попыхтеть и попотеть, ведь смена деятельности была резкой — это была школа. Я с тоской ещё долго вспоминала свои лекции, но громкие ученики не давали мне часто предаваться воспоминаниям. Я влилась в коллектив, настроилась на работу. Казалось, что я ещё хотела? Да ничего, ведь дома меня всегда ждала дочь, мама, уроки, конспекты, я забросила свои вылазки на страницу Ильи.       Прошло два года. Два года, когда я не слышала ничего о нём. И мой костёр тлел. Вроде ничего не предвещало беды, как вдруг я решила заглянуть к нему на страницу. Так, по старой памяти. Значок "онлайн" горел, Илья был в сети, и, не знаю какой чёрт меня дёрнул написать, но я написала:       "Привет! Как дела?"       Прочёл Илья моё послание не сразу, я уже собиралась его стереть, но этому не суждено было случиться, он ответил:       "Опа! Как неожиданно!"       Конечно, неожиданно, я бы сказала даже внезапно, сама в шоке:       "А что не так?"       Илья прочитал сообщение мгновенно, а затем сообщил о том, что моё двухгодичное молчание удивило его. Далее мне удалось узнать, что после года в армии он подписал контракт и продолжил службу, правда его перекинули в горячую точку, так что его смело можно было назвать героем. И пожар в моей груди начал разгораться, ведь Илья отвечал, ведь он был героем! А я дура простодушная, решившая, что он меня заметил. Но, как позже я поняла, он остался таким же, писать первым он не собирался, а я не собиралась сдаваться. Я шла напролом, я выждала немного и вновь заявила о себе:       "Привет! Скажи, ты любишь искусство?"       Когда я это отправила, то не ждала ничего хорошего.       "Привет. Смотря какое? В принципе нет."       Я ведь не промах, я герой, мой пожар сожрал уже половину и останавливаться, по-видимому не собирался:       "Ну, я могу написать твой портрет!"       Илья молчал, мне хотелось взвыть, но было нельзя, моя дочь и моя мама уже сладко спали.       "Ого! Мне было бы приятно."       Ещё бы, ведь даже наброски, которые рисуют на улицах художники для прохожих, стоят денег.       "Хорошо. Я передам тебе его. Могу через твоих бывших одногруппников."       Ответ удивил:       "Я заберу его сам."       Надо же, сам, прямо вот увидимся, и он сам заберёт. Это всё утащило меня в бездну. Я стала рисовать. Позже, в очередном нашем разговоре я узнала, что он приедет летом. А за окном было начало декабря, и время для шикарного рисунка оставалось полно. А вот то, что встреча состоится не скоро — удручало. Удручала и погода, она была совсем не зимняя, и настроение тоже. И перед Новым Годом тоже, и пускай в углу стояла нарядная ёлка, и пускай на окнах мигали огоньки, и пускай теперь были сугробы по колено, всё не радовало. Душа хотела лета. Пожар сожрал меня с головой, и я решилась написать ему опять.       "С натупающим! Счастья! Люблю тебя!"       Хотя назвать тот пожар любовью было сложно, меня попросту было нужно назвать идиоткой, но мне плевать, я же герой. И я шла вперёд. Ответ был таков:       "И тебя с наступающим, красавица!"       И коварный смайлик "сердечко" долил маслица в огонь, меня понесло, в Рождество я вновь написала ему, на что Илья мне ответил:       "Я не верю в бога. Но всё же с Рождеством!"       Коварного сердечка я не наблюдала, однако, наш разговор поплыл, лёд треснул и тронулся. Или я тронулась, поди разбери.       "Была сегодня в магазине, видела своих студентов бывших."       Илья выяснил, кого, потом спросил, кого я видела из его группы. Я виделась с некоторыми, сообщила о девушке Оле.       "И что? И как?"       А что я могла сказать о ней, ведь она была нормальной, поэтому я сказала, что она милая.       "Нин, прекрати, она всегда была уродиной. Фу!"       Уродиной?! Не могла я в такое поверить, ведь Оля всегда одевалась стильно, красиво красилась.       "От неё всегда плохо пахло."       Меня передёрнуло, я никогда не внюхивалась, да и совсем близко к ней я не стояла, однако, ему виднее, поэтому я решила перевести разговор на его друга Марата. Сообщив, что он встретился мне в прошлом году и, что как обычно он загадочно улыбался, Илья среагировал странно:       "Человек-загадка. А может он мысленно раздевал тебя!"       Обалдеть — это не то слово, каким я могла выразить своё удивление. С трудом проглотив это, я решила продолжить:       "Я не в его вкусе."       Ответ убил:       "Откуда ты знаешь про его вкус?"       Про вкусы Марата я не могла говорить, они мне были неведомы, я просто сказала, что знаков внимания он мне никогда не оказывал, на что Илья ответил:       "И я не оказывал..."       Потом было молчание, а после я чуть не упала с дивана, на котором сидела:       "Я мысленно трахал тебя каждый перерыв."