Sakura blossom is the color of my love

Рана на руке горела, настолько сильно, что Кучики сжал предплечье впиваясь ногтями в кожу вокруг. Содрать, избавиться от сдавливающего чувства в груди, самая первая необходимость. Прошло всего мгновение после того, как лепестки сакуры откинуло в стороны и Сенбонзакура вернулся в ножны, Даян исчезла. Почему она любит исчезать, оставляя после себя лишь бурю необузданные эмоций? В лёгкие не поступал кислород, он забыл как дышать и вспомнил, как дышал только рядом с ней, дышал только ею. Когда воздух вокруг был лёгким и пахнул ранним зимним утром, когда с каждым вдохом, словно покалывало каждую клетку его тела, пробирался глубоко под кожу оседал там сливаясь воедино. — Капитан Кучики, с вами всё хорошо? — Хирако не увидев, после бурной концовки, Даян, спустился. — Да, — натягивая сильнее рукав, и сжимая край материи, что бы ни капли крови не упало на песок, сказал Кучики. Она осмотрелся вокруг, — исчезла, — опустил взгляд и всего на мгновение на его губах появилась грустная улыбка.- Как всегда. — Опять сбежала, ну и где теперь её найти? — причитал капитан пятого отряда, показательно смотря в даль прислоняя ребро ладони ко лбу, — А ладно сама найдётся, — пожав плечами, Хирако тряхнул волосами и не обращая внимания, или же больше делал вид что не заметил капли крови на кончиках пальцев и сдавленное дыхание Бьякуи, — Так вернёмся, все к работе, хватит глазеть представление окончено, объявляю ничью, — крикнул он, возвращая зевак на землю. Кучики рухнул на стул, настолько громко, что даже синигами за дверью услышали скрежет паркета. Устал, очень сильно, только находясь в такой близости с её кожей, голосом, запахом волос и теплом дыхания на коже. Усмехнулся. Чёрт. Как же глупо, сейчас прикрыв глаза рукавом, те самым, уже пропитанным кровью. Странное чувство, что сидело так глубоко внутри, выбило дверь и широким шагом вышло наружу. Злость на самого себя и чувство беспомощности, она слома его. Разбила, лишь, одним прикосновением. стену из толстого стекла, разнесла на мелкие кусочки. Кучики закатил рукав, длинная красная полоса на бледной коже, покрытая коркой из крови и пыли, красные разводы тонких линий вокруг и свернувшаяся кровь в каждой складке ладони. Шрама не будет, но он хотел, что бы от неё осталось увечье, вечное напоминание о её существовании. Подтверждение реальности её личности, что бы он наконец осознал реальность происходящего вокруг. — Блять, что ты хочешь от меня, — процедил он сквозь зубы, сжимая ладони в кулаки. Исход этого странного порыва скрестить мечи был заранее понятен для обоих, Кучики знал с самого начала с тех самых пор. Кажется было лето или же весна, но точно было тепло и светло, он впервые высвободил свой шикай и был настолько переполнен эмоциям, что не заметил, как верху спрыгнула Даян пытаясь застать парня врасплох. Всё происходило слишком сумбурно, слишком быстро и инстинктивно, Кучики замахнулся рукой а вслед за ней последовала тонкая линия из лепестков которые прошлись по коже бедра девушки, разрезая её. Первые несколько минут никто из них не мог понять произошедшего, до момента когда Даян просто рухнула на сырую землю садясь практически на колени. Кровь пропитала форму и растеклась вокруг, окрашивая белоснежную бумагу, принесённую для него в красный. Кажется что-то сломалось в нём в тот момент, и сама его душа поменялась, а дух зампакто прошибленный данной энергией просто отказался когда либо наносить любой вред сидящеё в шокированном состоянии перед ними девушке. — Боль никогда, даже если прикажешь, даже если пригрозишь сломать меня. Только она, теперь исключение.- этот голос застрял в голове и словно запись на пластинке проигрывалась раз за разом. Ночи стали длинными и несколько месяцев, пока девушка восстанавливалась он смотрел в потолок и слышал эту фразу и видел перед глазами, бумагу, пропитанную кровью и зелёные глаза. Тот самый шрам на внутренней стороне бедра, он помнит как касался его, как бугристая поверхность касалась чувствительных кончиков, как ногти царапали бледную кожу вокруг, как она всё ближе прислонялась своей изменённой кожей к его холодной, тогда еще без изъяна, коже на спине. Ей было наплевать, все лишь случайность, напоминание на всю жизнь о нём, частичка его реацу которая всегда рядом. Эти воспоминания взбудоражили его кровь, приводя в беспорядок абсолютно все мысли. Пробуждая истомное желание, сжимая всё в животе в один ком, мышцы пресса напряглись, из-за резкой смены положения. Лоб встретился с холодной поверхностью стола, а руки словно обмякшие, свисали вниз. Кажется он готов хоть сейчас сорваться с места, найти её и прижать к первому дереву, или стене в пустом переулке, прижаться губами к шее, а оставленную рану прислонить к тому злополочному шраму, окрасить её в красный, пропитать светлую ткань, как ты листы бумаги и…. — Капитан вы вернулись, — стук в дверь и его лейтенант со стопкой бумаг, выше его головы входит в кабинет, пытаясь не врезаться в окружающую его мебель и дойти до стола не обронив ни один документ, — Тут всё что вы просили по отчётам и наконец-то мы дождались бумаги о совместных миссия от других отрядах. Большинство из них от одиннадцатого отряда, пока подвернулась такая возможность нужно всё закрыть, пока они не передумали. Капитан всё нормально? — спросил Абарай, положив стопку бумаг на стол. Лицо капитана ещё более бледное, явно покрытое пылью, запачканное хаори и отчуждённое лицо смотрящие в никуда глаза, очень испугали Абарая. — Да, для начала завари чаю, а я отойду, — в привычной манере, произнёс Кучики, от чего лейтенанту стало спокойнее. Но вот почему капитан использовал сюнпо, да ещё и сидя? Странно.

***

Они куролесили, алкоголь лился рекой в одном из заведений где так любили посидеть большинство синигами, но вот только сегодня было не так много людей. Когда Мацумото с другими лейтенантами устраивает попойку то все стараются не приближаться слишком близко. Весёлый смех и явно откровенные разговоры между людьми разного пола и звания в такие момент нет отличия или правил, есть обычные души которым нужен отдых как и всем остальным. Даян многих не знала, и кажеться даже пыталась запоминать имена, но всё сошлось к прозвищам «эй ты со шрамами», «блондиночка», «парочка латентных геев». — Ой, Хирако если вспоминать кто и с кем спал. Давайте будем честными, все со всеми спали вене зависимости от пола, возраста и звания. Чего только стоят пятничные оргии старшекурсников в академии, — все замолкли, Даян опрокинула стопку и отпила пива, — Что? Хотите сказать в ваше время такого не было? — Было, но явно никто не заявлял в слух, да и как-то поскромнее были, — сказал Хирако, вспоминая свою бурную жизнь в качестве студента, — Кого попало туда не звали. — Ооооо, — протянули все. — Кого попало. Понятно, — одобрительно покачав головой, произнесла девушка. — Хорошо, что здесь нет такого трепетного отношения к чувствам, как в мире живых, захотел кого захомутать, подошёл прямо сказала, и всё. Всё равно помрём в любой момент, так чего терять то уже. Стресс снял, удовольствие получил и никакой тебе головной боли. — Чего засмущался, Кира, девочка вещь говорит. Не ломайся и дай ты уже тем девкам из седьмого, — хлопнув по плечу блондиночку, сказал лысый. — Во лысый истину глаголит, всего пару сотен лет назад всё было проще, я и говорю что сейчас синигами стали больше похожи на людей. Хотя чёрт, мы ж и были то люди когда-то, — Даян драматично взмахнула бокалом с алкоголем, расплескав капли на лицо Хирако, тот возмутился молча и стёр капли рукавом. — Ты сама себе противоречишь, Даян, — заметил Хирока. — Ты просто её не слушаешь, всё вполне правдиво, — заступилась Мацумото, которая ранее говорила что-то подобное.- Секс не про чувства, секс про доверие, если бы я отдавалась только тому кого любила, то до сих пор бы осталась девственницей и померла бы ею. Всё намного проще, да Хинамори. Кажется именно лейтенант пятого отряда, тот самый мимо проходящий, которого затащили против её воли, усадили рядом и не выпускают. Разговор такого рода, она явно не могла подержать. Синигами только кивнула головой и дальше уставилась в пустой стакан, который снова наполнила её подруга. — Главное спать с тем кто трепать не будет на право и на лево, было и было. Хирако, кто лучше синигами или человек? — В плане секса? Сложно сказать, — капитан задумался, он был раскрепощённым, может из-за огромного количества алкоголя в его крови или того странного табака который они скурили за заведением с Даян, — Синигами, многие, я уточняю слишком зажатые может дело в нашей дисциплине, девушки не могут расслабиться всегда не стороже и в любой момент из-под тебя могут выпрыгнуть на поле боя с зампакто на перевес. Блять, но я ж рядом и явно сильнее и смогу её защитить, хоть голый и босый буду. Прошёлся гул, свист и смех. — Ага с членом на перевес, — подмигнув, сказала Даян. — А ты проверяла да? — кто-то явно хотел задеть её. — Сам хочешь проверить, мои милый друг понравился, — она погладила Хирако по голове, — боюсь на тебя у него не встанет, — очередная волна смеха и свиста. — Земные девушки никуда не спешат, они расслабленные. С ними проще, Рангику права, дело в доверии они чувствую твоё превосходство, твою силу наверное, — подытожил капитан. — Короче мудаки они и в любом измерении мудаки, — Лаур закинула руку на шею Хирако и приобняла его. — Ну ты и сука, — приблизившись к её лицу, произнёс парень, Даян улыбнулась в ответ, смахнула его светлые волосы с глаз, открывая слегка лоб. — Зато такая сексуальная, — девушка откинула волосы за спину, расстегнула верхнюю пуговицу серой рубашки, и выпрямила спину, выводя грудь вперёд. Глубокий вдох, дым заполняет лёгкие, окутывает пространство вокруг, проникает внутрь, затуманивает мысли. Ветер лёгкий, прохлада охлаждает кожу, довольно приятное чувство, после нахождения в душной комнате среди множества пьяных людей. Возможно не стоило курить после такого количества выпитого алкоголя, или хотя бы стоило вытянуть с кармана пачку сигарет, а не вот это. Голос Хирако и Мацумомто был слышен даже через закрытую дверь и их непринуждённый смех, да уж сегодня они обычные пьянчуги а завтра важные личности в отряде. Дверь тихо скрипнула и Хинамори аккуратно что бы не привлекать лишнего внимания вышла из бара. Девушка слишком устала от громких голосов и слишком личных разговоров, и наконец выбрав подходящий момент сбежала. — Лейтенант Хинамори, вы все же выбрали из цепкой хватки Рангику, я думала она с тобой под боком выйдет отсюда под утро, — затяжка, клубы густого дыма розсеиваються за мгновение. — Да, я просто, — она отвела взгляд, пальцы нервно сжимали ткань формы, — мне некомфортно, как всегда. — Да шумные они ребятки, а что поделать, зато весело. Наша работа рано или поздно приводит к одному, так почему бы не взять всё пока есть возможность. Эта девушка казалась такой несчастной, хотя она такой и была. В улыбке она видела грусть, шутки больше походили на оправдания, а во глазах словно застыли слёзы, окутали толстым стеклянным занавесом изменили цвет глаз, они явно светлее чем кажутся. Хинамори понимала почему капитан так привязан к странной, для нее, незнакомке, одиночество в их душах, да такое же как и в её душе. Они заполнили её друг другом, так почему она не может сделать так же, заполнить пустоту внутри другим человеком, другой душой. — Сложно, — Хинамори подняла взгляд, — впускать кого-то в однажды разбитый дом, но откуда ты можешь знать, возможно ты впускаёшь строителя. Он всё отстроит, залатает и укрепит. — А как же вы? — конечно сложно делать вид, что не слышиш разговори, намёки и не замечаешь взгляды, иногда такие очевидные. — Я, всё ещё сложнее, сложнее чем можно себе представить. Хотя кажется, что всё настолько просто, что проще не может быть, — вот опять эта улыбка, боль в каждом жесте её лица и отчего то сейчас слишком отчётливая. — Существует оправданный риск, я рискнула полюбить того, кто меня практически убил, — впервые откровение, перед незнакомкой, перед девушкой, которая почувствовала боль, так же как и она, — Но не могу рискнуть, что бы хоть раз по другому посмотреть на капитана, который любит меня. — Я знаю, что он может доверить себе свою спину, для синигами это значит доверить жизнь. Грохот разбитого стекла и треск разломанных мебелей. — Забирай его, схватись за руку и не опускай, а если будет брыкаться, врежь как следует. — А ты? — брошенный окурок, затушен подошвой кроссовок. — Рискну. Смесь алкоголя и лёгкого наркотика затуманили здравый смысл, тогда как объяснить такой безрассудный поступок? Где-то в закрамах сознания здравый смысл стучался сквозь пелены, руками и ногами, выбивал двери с размаху, но только стена из толстого железа, заваленная грудами камней не сдвинулась ни на миллиметр. Всё слишком сумбурно, слишком быстро и неправильно. Просто слишком. Она зашла в кабинет без стука, просто чувствуя потоки накалённой реацу, слишком родной. В темноте кабинета, горела только настольная лампа, его волосы спадавшие на лицо, так оттеняли блики на острых чертах. Воздух вокруг сжался, и кислорода явно не хватало. Дверь с тихим скрипом закрылась и ровная спина прислонилась к холодному дереву. Словно два заколдованный человека, они смотрели друг на друга. Её фигура в тусклом свете, расслабленная и нереальная, а в светлой одежде и вовсе схожа с призраком, который приходит по ночам и мучает. Кучики привстал от неожиданности, всматриваясь в тень стоящей у двери Даян, затем сел обратно тряхнул головой и взял лист бумаги с внушительной стопки на краю стола. Не причудилось. Он явно чувствовал её реацу, холодную, от которой мурашки по тела, а кожу покрывает тонкая корка льда. Кучики встал со своего места обошел стол, и присел на него, закрывая единственный источник света своим телом. Чёрная форма смотрелась неопрятно, смятая, ворот приоткрытый, светлая кожа на контрасте с потемневшими шрамами на груди, мелкие на шее и кажется даже на лице. Странно ведь при дневном свете его кожа кажется такой гладкой, без единого изьяна. Даян усмехнулась. Кроме того, который она оставила утром. Шаг.Шаг.Шаг. Слишком близко, так близко что можно было дотянуться рукой, но он не спешил, как и она. Впервые за столько лет, они просто изучали, рассматривали пытались отыскать что-то прежнее в каждом из нынешних образов. Какими они стали? Какими были? Вопросов в голове не было, только туман, полная неразбериха. Он неё пахло алкоголем, табаком и чем-то сладким, слишком манящим. Влажная кожа, поблёскивая пота на лице, и открытой груди, линия подбородка, шеи. Губы, с розоватым оттенком и её серые глаза в которых распускались цветы. Рука потянулась сама, сжимая талию и подводя ещё ближе. Кучики сидел на столе, от чего Даян была выше, всего на несколько сантиметров, но она смотрела сверху вниз в его тёмные глаза, в слишком затуманенный ею самой взгляд. Молчание. Сбившееся дыхание только от нахождения в такой близости в одной комнате. Холодные пальцы, она чувствует даже через ткань на своей талии, и горячие пальцы на своей щеке, с шершавыми подушечками и плотными мозолями от постоянных тренировок с мечём. Возможно он надышался пропитанным дымом, голова шла кругом, слишком жарко и одновременно холодно, контраст от которого сносило крышу. Даян не раздумываясь резким рывком притянула к себе Кучики, впиваясь в его тонкие, слегка приоткрытые губы. Он чувствовал горький привкус алкоголя и сладкий вкус её губ, тактильно он помнит всё и сейчас всё намного ярче. Жар исходящий от Кучики и холод от Лаур, они сражались за первенство, прикусывая нежную кожу губ, углубляя поцелуй, руки потеряли координацию и блуждали по телу, задевая вороты одежд, открывая всё больше оголённой кожи. Шею обожгло дыханием и дорожка из мокрых поцелуев, вниз, ниже и ниже. Рука поднялась выше к груди, сминая её, задевая чувствительные точки, приглушённый стон и Кучики больше не помнит ничего. В его голове только картинки из собственных снов и мечтаний. Даян наваливается всем телом, Бьякуя упирается одной рукой о крышку стола, второй притягивает её ближе к себе, тонкие пальцы стягивают такую ненавистную чёрную форму, оголяя торс. Острые зубы впиваются в шею, оставляя на коже красные отметины, и да ему явно нравиться. Нравиться чувствовать напор с её стороны, чувствовать как с её тела сползает ненужная ткань, как оголённая кожа касается его. Глаза затуманенные, и невидят ничего кроме силуэтов. Резкий рывок и спина Даян касается стола, а губы Кучики покрывают её тело мокрыми поцелуями, пальцы касаются шрама на внутренней стороне бедра и никому кроме него, она не позволяла прикасаться к столь интимному для неё месту. Он же горит он мысли что может снова почувствовать, эту шероховатость на её гладкой коже. Это переходит всё, разрушает построенные в голове запреты, когда истомное желание превращается в сладкий и тягучий мёд. Когда дыхание входит в ритм с их действиями и тихие стоны заполняют комнату.