Дикая энергия

Пиратская база находилась под поверхностью астероида, небольшой каменной глыбы с труднозапоминаемым номером и неофициальным названием, которое мы здесь не упомянем, щадя воспитанных слушателей. Кизир любила этот астероид, насколько вообще умела любить хоть что-нибудь. Никто не следил за многочисленным крокрысским выводком, им было дозволено всё — за исключением того, за что могли и побить. За что именно бьют, они выясняли сами, проводя один бесстрашный опыт за другим. Малышня в слишком больших кислородных масках карабкалась по острым скалам, ползала по вентиляции, ломала, строила и снова ломала хрупкие переборки, проверяла на прочность свои хитиновые панцири в междоусобных драках. Кизир любила драться, петь и ломать клешнями хрустящий пластик, а иногда, забравшись на скалу за пределами купола, просто обнимала чёрный, как панцири взрослых, камень. Однажды она рассказала об этом своей матери, но та только фыркнула: мол, камень и камень, что с того? Много с него не возьмешь. Мамка не особо жаловала свой выводок, ей надоело считать их по вечерам, надоело таскать жратву, пускай сами добывают! В момент особого озарения она спёрла из ангара водостойкую краску и разрисовала спины детишек, чтобы легче было различать. Кизир очень гордилась своим знаком. Мамка ведь нарисовала! Ей лично! А обнимать можно и скалу под пустым, чёрным небом астероида. Под её собственным панцирем дышала такая же чёрная, голодная пустота. Совсем несложно быть Маленькой Разбойницей, когда тебе всего девять лет… Впрочем, Кизир не знала, кто такая Маленькая Разбойница, ведь на базе не было детских книжек. Вот и сегодня она, вместо того чтобы читать или играть в куклы, как нормальный ребёнок её возраста, ползла по вентиляционной шахте. На плечах у неё болтался шлем, на поясе — нож, который она сняла с какого-то пленника и который был ей слишком велик. Это был особенный день! Пираты собирались штурмовать грузовой корабль, и по углам уже неделю шушукались: мол, корда сам поведёт рейд, будет «Весёлый Роджер», выпивка для всех и даже корданс! Кизир твёрдо решила выяснить, что такое этот корданс, которого все так ждали. Взрослые топали по коридорам — гуманоиды, фералы, знакомые крокрысцы, мужчины и женщины в чёрной блестящей униформе. Девочка ползла осторожно, чтобы не обрушить навесной потолок им на головы, прижав к бокам все дополнительные лапки: только не скрипнуть! Интуиция говорила, что за прокол точно будут бить. Интуиция не врала. Пираты толпой пёрли в ангар — единственный зал захолустной базы, способный вместить всю эту орущую, грызущуюся свору. Киз чуть не рассмеялась, увидев в толпе брастака: тот метался, уворачиваясь от сапог, потом и вовсе запрыгнул на спину человеку, вцепившись когтями в ремень кобуры. Человек крутнулся и что-то рявкнул, но, увидев кота, успокоился и сгрёб того в охапку. Люди почему-то любили брастаков, даже самые отпетые бандиты брали их под свою защиту. Итак, пираты гурьбой набились в ангар, посередине которого камуфляжной громадиной высился флагман — «Весёлый Роджер». По залу ходили волны гула и матерщины, и все, не отрывая глаз, смотрели на закрытый люк корабля. Убедившись, что никто не заметит, Кизир осторожно выдавила одну плитку потолка и, проскрежетав панцирем, сползла по решётчатой стенке на пол. Оглянувшись ещё раз, она осторожно пошевелилась, раздвигая суставы и пластины. Она долго тренировалась, чтобы казаться больше, и в конце концов ей это удалось. Это вам не в таракана сжаться! Может, её не заметят и возьмут с собой, грабить грузовой корабль? Может, даже бластер дадут? Вот бы проканало, честь была бы! Братья и сёстры локти искусают от зависти! Толпа взвыла на тысячу голосов и качнулась вперёд, давя первые ряды. Бронированый люк «Весёлого Роджера» открылся. Оттуда шагнули шеренгой десять боевых андроидов, безмозглые, сильные, как грузовой кран, машины. Они окружали кольцом высокого толстяка с масляной улыбочкой на жирной физиономии. Толстяк с необычной ловкостью поклонился и помахал рукой толпе, щуря свиные глазки. Затем он посторонился вместе со своими телохранителями, освободил трап. Кизир таращилась в удивлении: за ним вышел обычный человек, невысокий и худощавый, затянутый в чёрный мундир без знаков отличия. Толпа завыла и загудела в истерике: — Корда! Корда!!! Человек неторопливо оглядел орущее стадо. Кизир вздрогнула — взгляд будто прошил, прощупал каждого. Сейчас заметит… — Корда!!! Корда Крыс!!! — неистовствовала толпа. Корда отстегнул с пояса незаметную вещицу и взмахнул ей над головой. В воздухе с громким хлопком развернулся хлыст и ударил металлическим наконечником в трап у его ног. — Корда!!! — верещала со всеми восхищённая Кизир. Такой авторитет, такая ловкость! Такая власть над неуправляемыми пиратами! Корда, корда! Корда крутнулся на каблуке, раскрутил над головой хлыст в замысловатую восьмерку и жестом дирижёра взметнул обе руки вверх. Толпа пиратов умолкла, крик застрял в глотках. Они только синхронно переступали с ноги на ногу, так что металлический пол под ногами гудел от резонанса. — Корданс! — тонким голосом выкрикнул Весельчак. — Всем, кто летит, всем петь! Корданс Крысу! Я умею петь, — подумала Кизир с тихим торжеством, — я пойду в рейд, точно пойду! Крыс прижал руку к лицу и словно кашлянул, коротко взлаял — звук, совершенно не вязавшийся с гуманоидным обличьем. В руке у него, видно, прятался маленький микрофон, потому что из всех углов зала раздались короткие, ритмичные щелчки. Первыми ритм подхватили крокрысцы, начали раскачиваться всем телом, не отрывая взгляда от своего корды. В груди у них ухало и скрипело не хуже, чем из динамиков. За ними и другие пираты потихоньку закачались, всё ещё топая сапогами. Кто умел — подражал крокрысцам, кто не умел — рычал, кричал, каждый на свой лад и все в одном ритме. Крыс выдавал что-то совсем уже запредельное, зал качало, качало буквально: Кизир чувствовала, как темнота, наполняющая её, становилась ещё гуще и голоднее, ещё более пустой. Она пела изо всех сил, пытаясь вернуть хоть искру тех звёзд, которые видела за куполом базы, но всё уходило туда, в центр зала. Крыс шагнул с трапа в сопровождении двух андроидов, толпа расступалась перед ним, колыхалась, тянула руки, лапы и клешни: корда, корда! Он повёл головой, принюхиваясь, резко притянул одного пирата за ворот — тот от страха заорал благим матом, но Крыс отбросил его в толпу. Кизир пела, не в силах ни отступить, ни оторвать взгляда, ни перестать отбивать голосом бешеный ритм. Корда шёл прямо к ней, вот-вот заметит, всё раскроется, точно бить будут! Крыс подошёл ближе, остановился, покачиваясь с носка на пятку. Кизир как во сне увидела бледное, остроносое лицо совсем близко, усиленный колонками бит сметал с ног, отбирал всю силу, и она инстинктивно ускорилась, качая от диафрагмы, изо всей силы… Корда! Корда! Удар в грудь сбил её на пол, отбросил прочь из толпы. Зал продолжал кричать и бесноваться. Крыс стоял над девочкой с холодной яростью в глазах. Он был великолепен! Неестественно бледные губы шевельнулись, скривились в оскал. — Что за ебучий маскарад? — фыркнул он презрительно и ткнул Кизир носком сапога. — Вон пиздуй, бля! Колонки повторили его голос, и зал одобрительно заревел. — А ну бррррысь! — рявкнул он и снова завёл свою песню. Пираты громыхали хором, воздух в ангаре пах войной и гарью. Кизир всхлипнула, вскочив на ноги, попятилась подальше от толпы взрослых и рванула прочь. — Корда! — прошептала она, прижавшись к переборке коридора, и с размаха всадила клешню в пластик. Пластины на груди ходили, организм упрямо тянул на себя энергию, обесточив пару проводов в стене. Если бы рядом с ней был один из пленников-эмпатов, он бы заметил над её головой красную, как ягода кизила, раскалённую искру.