Дикая энергия

Будь Кизир, скажем, какой-нибудь Кристиной, мирно живущей на Марсе — она наверняка соврала бы маме, что плохо себя чувствует и завтра в школу не пойдёт. Но Кизир не ходила ни в какую школу. Поэтому она забилась в угол комнатушки, где спали все маленькие крокрысцы, и слушала, как гудит за стеной обогреватель. В голове её бродили неопределённые мысли, додумать которые она попросту не умела, а спросить совета было не у кого. База почти пустовала, большинство пиратов так и остались на захваченном ими тысячетонновом транспортёре. Не громыхали по переходам сапоги, не слышалась многоязыкая речь… Большая, спокойная темнота окружала девочку слоем земли и камня, баюкала, как никогда не баюкала мать-крокрысска. За стенкой раздалось шевеление и мягкие шаги вперемешку с цоканьем крокрысьих ног. Кизир насторожилась, не просыпаясь окончательно. — …заберу без гарантии, — услышала она незнакомый голос. — Да хоть троих сразу, честь будет, — проскрежетала мамаша и настороженно спросила, — а зачем? Может, мне самой ещё чего отскочит? — Нахрен троих, — отвечал голос, — мне эту, с картинкой на спине. Сама понимаешь, зачем. — У меня все с картинками? — С треугольником! — Это такая честь… Голоса то проявлялись, то снова пропадали в тумане. Сквозь дрёму Кизир почувствовала, как её поднимают с лежанки и приличия ради вцепилась жвалами в руку несущего её человека. Человека? Под кожей жвалы наткнулись на жёсткий хитин. Её несли, как мешок или какое-нибудь оборудование, неудобно перехватив под живот. Она извернулась, пытаясь рассмотреть своего похитителя и… увидела невероятные сиреневые глаза. Жвалы разжались сами собой. Незнакомое, прекрасное лицо, лохматая пшеничная шевелюра, огромные глазищи с плавающим в них космосом… и свёрнутый на поясе хлыст. Корда. Корда! И ни души вокруг, чтобы увидеть это торжество над судьбой! — Думать надо, прежде чем жвалы разевать на главного, — сказал он, будто продолжая начатый разговор. Кизир очень хотелось оговориться, но когда тебя тащит неизвестно куда сам корда, бесстрашие начинает переходить в идиотизм. Тем более, когда этот корда — Крыс, о котором ходят самые разные истории. Ой, аукнется ей вчерашняя выходка! Она поджала лапки и смолчала. — Недоразумение ты, — продолжал корда, невозмутимо шагая по коридору, — мало что дура, так ещё страшная, что жуть берёт. Ну и цвет! Шайтан-ягода! — Что? — Кизил, чёртова ягода. Певица, ёб твою… Лезут, куда не просят, хоть стреляй все поганое отродье! — Так зачем я вам? — расхрабрилась Кизир, и зря, потому что корда разжал руки и уронил её прямо на жёсткий пол. — Вопросы здесь задаю я, — прошипел он, — и приказы отдаю я. Ясно? — Нет, — упёрлась девочка. — На кордансе ты считала иначе. — Не-а! — она вскочила на ноги и упрямо мотнула головой. — Я корда! — рыкнул Крыс. — А я Кизир, здрасте! — А я в илхе имел всю вашу выебазу! — с чувством выругался корда. — А я, а я… — девочка глубоко вдохнула, сочиняя на ходу обидную дразнилку. — Так-с, — угрожающе произнёс корда и одним прыжком сбил её с ног, припечатал к полу, — не поняла на словах, значит, объясню в деле! Кизир инстинктивно схватилась за широкий ремень, единственное, что она вообще носила из одежды. Разум подсказывал: вот, вот оно, на это ты напрашивалась, за этим пришла на корданс, за этим на корду пасть разевала! Но тело почему-то решило сопротивляться до последнего, будто её убить хотели, а не… Впрочем, одного другого вроде не исключало. Корда рассмеялся — только вот глаза его при этом не смеялись, смотрели голодным вакуумом. Страх живых существ — бесценная валюта для крокрысца, не считая ещё кое-чего, а то и другое вместе — и того пуще. Кизир зажмурилась… Но корда вдруг отшатнулся, отпустил её и даже сплюнул через плечо для профилактики. Его трансформа поехала, из-под светлой чёлки смотрели восемь красных глаз, фиксируя саму причину его смятения. С пола на него таращилось, прижимая шестью руками ремень к бледному животу, собственное отражение. Слишком похожее на того, у которого он этот образ украл, и кого у него самого украли. Этого он не ожидал, не планировал и уж точно не хотел! Видеть вместо красного хитина девчонки знакомое испуганное лицо было выше его сил. — Ебучий маскарад, — прошипел Крыс, — опять! Ты серьёзно думала, что я позарюсь на тебя, уёбина малолетняя? Только твоего якоря в заднице мне не хватало для полного счастья! — Якоря? — с интересом переспросила девчонка. — Опять вопросы! Ну, ты!.. — Что «ну»? — совсем не по-детски огрызнулась Кизир и зашипела, широко разевая жвалы на прекрасном фиксианском лице. — Баранки гну, — щёлкнул Крыс с притворной беззаботностью и махнул клешнёй. — Ладно, перемирие, шайтанка. Хочешь из бластера пострелять? Айда на «Роджера»! Кизир подумала о матери, братьях и сёстрах — они её продали корде неизвестно за что, если не даром сбагрили. О чёрных скалах за куполом и пустотой над ними — они не защитят её, не согреют искорками звёзд, и лежать ей в мусоросборнике по частям, коли сейчас пойдёт на попятный. Подумала о том, как уже два раза Крыс — взрослый, сильный и к тому же корда — постыдно спасовал перед ней… И, бросив сложную трансформу, легко потрусила за ним. «Весёлый Роджер» — это невероятно круто, даже если корда считает её страшненькой и просто хотел напугать. Это тот самый шанс, которого она добивалась, тайком прокравшись на корданс! На «Роджере» подобрались самые фартовые пираты, настоящие звери, и тащил её туда не кто-нибудь, а корда Крыс! И, если быть вполне честной, ей очень-очень хотелось заполучить собственный бластер.