Гравитация

      Несколько дней прошли у Тринадцатой на «карантине». Она почти не покидала комнату, разве что в ванну, туалет и отдельный тренировочный зал. Сэр Реджинальд приходил раз в день и проверял способность Тринадцатой к самоконтролю. Он уходил вместе с ней в зал, где ставил перед девушкой Первого, делая у него на запястье надрез. Всё, что нужно было сделать подопытной — выпить немного «живой» крови и показать способности. Сила и скорость увеличивались, но незначительно. Контролировать потребление крови она смогла почти сразу. Первый раз только она чуть не отгрызла у Номера Один руку, но это было не столько отсутствие самоконтроля, сколько «маскировка», будто она впервые пьёт «живую» кровь. — Не плохие результаты для двух дней… Что ж, с завтрашнего дня можешь выходить со своего «карантина» и посещать приёмы пищи, тренировки и прочее, — сказал мужчина, не отрываясь от красной записной книги, в которую безостановочно вносил что-то.       Первый обратно замотал руку бинтами и прижал её к себе. Если бы такие тренировки продолжались ещё неделю, то он бы совсем обескровел. Как только Реджинальд покинул зал, девушка поджала губы и посмотрела на брата. Он смотрел в ответ. Ему не нравилось, что Тринадцать опять забирает всё внимание их «папочки» к своей персоне. — Можно я… — девушка подошла к брату и достала из кармана его пиджака тот ножичек, которому парню то и дело делали надрез.       Руки девушки вспотели. Она была не очень уверена в том, что делает, но очень надеялась на то, что эта задумка сработает. Девушка сделала у себя на руке похожий надрез, что и у Первого. Кровь тонкой струйкой стекала вниз по предплечью, мелкими капельками падая с локтя на пол. Первый не понимал, что делает Тринадцать, поэтому просто смотрел на капли крови на полу. — Пей, — девушка протянула свою руку «брату» и отвела в сторону взгляд, — я не уверена, но это может помочь с заживлением. — Я не буду пить кровь, это твой фетиш, — хриплым и недовольным голосом произнёс Номер Один, немного прищуриваясь. — Я помочь хочу, так что заткнись, — девушка оказалась очень близко к брату, схватив его за талию, она прижала его к себе телом, а запястье со стекающей кровью прижала к его губам. Первый попытался вырваться, но было бесполезно. Открыть портал с чудищами у него не получится, руки зажаты благодаря сестре.       Он почувствовал вкус железа, стекающий по горлу, и закрыл глаза. Он перестал сопротивляться и, как только девушка была в этом уверена и хотела отпустить, в зал вошла Шестая. Она уронила бутылку с водой, которую держала в руках, и застыла на месте с раскрытым ртом. Тринадцать почувствовала острый, горький привкус во рту… Ревность? Шесть ревнует?       Первый оттолкнул от себя Тринадцать и закашлял. Не каждому понравится пить чью-то кровь. Губы у него стали алыми, а по подбородку и шее стекала кровь. Тоже самое было с Тринадцатой. В горле Мэдисон встал ком из слёз и обиды. Она оставила всё, что принесла с собой, на полу и просто выбежала из зала, закрыв рот рукой. Она редко кому показывала свои эмоции, а тут просто не было выбора. — Ты что творишь?! — Первый с явной злобой смотрел на сестру, даже был готов ударить её, но сдерживал себя. — А ты бинты сними! Придурок! — Тринадцать вышла из зала, больше ничего не говоря. Она хотела помочь. Просто извиниться за своё поведение так, но, видимо, не судьба. Да и вообще, откуда у неё такая уверенность в правоте собственных действий?       Когда девушка ушла, Первый остался в зале совершенно один. Что-то ему подсказывало, что всё будет хорошо, если снять бинты, но может ли он быть в этом уверен? Это всего лишь кровь, чем она вообще может помочь? Всё же, решившись, Первый развязал узел и оголил место разреза. Остался небольшой, медленно сглаживающийся шрам. Его глаза округлились. Разве такое возможно? Хотя… Никто не знает, на что они будут способны, когда способность их станет полностью развитой.       Девушка забежала в свою комнату и закрыла дверь. Сердце билось как бешеное, словно после запретного поцелуя, но… Его не было. Она лишь дала ему свою кровь, чтобы заживить раны. Ничего больше. Почему же она чувствует, будто их только что застукали за непристойностями. Может, всё дело в ревности Шестой? Мэдисон никогда не проявляла своих чувств к кому-то, но сейчас…       Быстрые шаги, наполненная острой злобой энергия с запахом конфет, что никак не может сочетаться. Мэдисон была просто в бешенстве, когда зашла в комнату к Тринадцатой. Девушка выглядела не то чтобы злой. Она была в неконтролируемой ярости. Тринадцать встала и посмотрела на вошедшую сестру. Если бы она могла чувствовать свои эмоции, то сказала бы, что липкий и горький страх полностью наполнял её. — Ты… Что вы делали в зале?! Почему вы были вместе?! — Мэд вдруг сжала руки в кулаки, глубоко впиваясь ногтями тонкую кожу. — У меня была тренировка с… — Тринадцать подняла руки. Кровь уже запеклась на запястье, но кровавая дорожка до локтя осталась. — Ага, тренировка! Я же знала, что ты будешь только мешать! Из-за тебя погиб Номер Семь! Из-за тебя Бен стал таким! Всё из-за тебя! — Шестая выставила руки вперед, направляя свою силу на Тринадцатую.       В глазах девушки сразу потемнело. Она словно падала во тьме. Голова кружилась, воздуха не хватало. Её сестра решила реализовать самый сильный и самый сокровенный страх девушки. Вокруг девушки появилось огромное количество людей. Все куда-то шли, не обращая внимания на Тринадцать. Девушка начала осматриваться, в поиске хоть чего-то, что поможет ей выбраться из темного, полного людей пространства. Она не успела даже моргнуть, как вокруг стало невыносимо пусто. В глаза ударил яркий слепящий свет. Она пыталась закрыться от него руками и увидела на них кровь. Она вся была в крови. Вокруг огромное количество трупов, едкий запах мёртвых тел и крови. Люди, светящие на неё, что-то громко кричали, но слов не разобрать. Всё, что она чувствовала — тяжесть ненависти, что сваливается на неё с каждым выкриком от этих людей. На глазах Тринадцатой появились слёзы. Она просила прекратить. Умоляла людей остановиться! Девушка упала на колени и закрыла лицо руками. Она начала разбирать слова: «Убийца! Лучше бы ты не рождалась! Ты никому не нужна! Исчезни! Для тебя нигде нет места!». — Пожалуйста… Не надо… Пожалуйста! — девушка всхлипывала. Боль от сердца поднималась к горлу, не давая больше ничего говорить, — Хватит… Остановитесь…       Воздуха категорически не хватало. Девушка обняла себя за плечи и сжала их, крепко впиваясь ногтями в кожу. Больно. Невыносимо больно. Крик, слёзы, боль. Только это отвлекало её от фраз, которые кидали в неё люди. Как бы было всё просто, если бы она понимала, что это всего лишь иллюзия. Но в этом и была сила Мэдисон. Она блокировала это осознание.       Вдруг всё прекратилось. Тринадцать сидела на полу в своей комнате. Она умудрилась разорвать рубашку, впиваясь в себя. Рукава окрасились красным, по спине стекала алая жидкость. Вместо Мэдисон перед ней оказался Август. Он всегда поддерживал Шестую, но сейчас понимал — она перегибает палку. Девушка стояла в коридоре, за руки её держал Бен, не позволяя девушке вернуться в комнату и ещё навредить Тринадцатой. — Ты в порядке? — спросил эмпат, хотя понимал, что нет. После иллюзий Мэдисон очень сложно быстро прийти в себя. Головокружение, тошнота, всё это будет сопровождать вас ещё как минимум полчаса. — А… Я… — Тринадцать пыталась что-то говорить, но иллюзия до сих пор действовала, — Я не… Я не убивала… Я не хотела… Скажите им перестать, я не виновата!       Голос дрожал, по щекам катились слёзы, и всё тело тряслось. Она дышала часто, зрачки расширились до невозможно больших размеров, почти закрывающих радужную оболочку. Эмпат потёр ладони друг об друга и приложил их к щекам девушки. Он пытался забрать себе её страх, приговаривая, что всё хорошо, что всё закончилось. — Я не хотела… Они сами… Они правы, я… Я монстр, — девушка сжала запястья Августа и посмотрела ему в глаза, — Я убийца… Я ужасный человек… — Нет, нет, всё нормально… Это всего лишь иллюзия. Всё позади, ты дома, Дора… Всё хорошо, — наконец девушка отпустила руки брата, а он лишь обнял её, — ну всё… Тихо… Ты неплохой человек… С тобой просто случилось очень много плохого.       Слезы всё ещё стекали по щекам, оставляя сырые дорожки на белоснежной рубашке брата. Бен увёл Мэдисон, а помог ему Джошуа. Он и был тем, кто заметил произошедшее и вызвал остальных. Пол просто стоял рядом. В данной ситуации он мог мало чем помочь, но он всё равно находился здесь.

***

      2 апреля 2019 года. Реальность стабильно испорчена. Оригинальная реальность, в которой существует Академия Амбрелла уничтожена теми, кто больше всех мечтал её сохранить.       Рано утром Академия Спэрроу уже была на ногах. Сэр Харгривз велел всем своим подопечным, включая Тринадцать, собраться в главном зале. «Отец» не спешил сообщать детям, для чего он собрал их здесь. Почти двенадцать часов дня. Солнце стоит слишком высоко, чтобы заливать зал своими лучами, но и темно не было. Обычное, теплое освещение, так уже привычное всем. Но через минуту он замигал, словно произошли перебои в питании. Синяя вспышка озарила главный холл дома, где, к счастью, никого не оказалось. Номер Один находился внизу, вместе с Сэром Харгривзом. Остальные решили посмотреть на то, что произойдёт сверху. В зале послышались шаги, голоса, наполненные сводящие своей сладостной радостью. Тринадцать почувствовала знакомую энергию, но… Она отличалась. Чем-то несущественным, но были отличия. Возможно, просто ошиблась. Всякое бывает. — Сегодня второе апреля две тысячи девятнадцатого, — констатировал кто-то и Тринадцать округлила глаза, слыша знакомый голос, — Это после апокалипсиса… — Мы его предотвратили? — спросил женский голос, — неужели всё позади?.. — Мы впервые добились в чём-то успеха? — протянул второй, и Тринадцать могла поклясться, что это Клаус. Девушка чувствовала его счастье, но на сердце у него всё равно было несколько пусто, — это невероятно! Не знаю как вы, ребята, но мне надо выпить. И не просто выпить, а чего-нибудь крепкого! — Погоди, — третий голос был грубым и напряженным, проходя в зал, где обычно находился камин, портрет Номера Пять и столовая. Только вот было отличие. На стене висел портрет не Пятого, — почему над камином висит портрет Бена?       Вся прибывшая команда смотрела на картину в недоумении. С кресла встал Сэр Реджинальд Харгривз. Его не было видно с начала, ведь кресло стояло спиной к залу. Он смерил прибывших надменным взглядом. — Я знал, что, в конце концов, вы объявитесь. — Папа? — произнёс самый большой из мужчин, — ты жив? — А разве вы против? — Реджинальд поправил монокль и посмотрел на говорившего. — Да… то есть, нет, — замялся Лютер, — Я просто рад, что мы снова дома. — Дома? Это не ваш дом, — осматривал Реджинальд каждого. — Как, не наш?.. — в голосе темнокожей девушки чувствовалась лёгкая паника, когда она говорила, — это же Академия Амбрелла. — И снова вы не правы. Это Академия Спэрроу, — он замолчал, раздался звук шагов. — Отец? — на сцену вышел Номер Один. Он нахмурился и скривил лицо в недовольной гримасе, — а что это за отморозки?       После непродолжительной беседы, Номер Один показал своё лицо, каким часто восхищалась Тринадцать. Она была влюблена в его злость, в его агрессию. Слышать ругательства, жестокие слова и видеть действия, от которых каждого бы вывернуло наизнанку — вот чем нравился девушке брат.       Пока шла беседа, Тринадцатая осматривала прибывших. Один из них — вылитый Клаус, которого она знала. Именно он, но с длинными волосами. Даже запах их энергий был идентичен. Были еле слышимые отличия, но это точно он. Мужчина в странном костюме и с ножами сильно напрягал её. Вдруг что ему в голову взбредёт. — Несмотря на то, что я не ваш отец, я готов оказать вам помощь, но не бесплатно. Как и раньше, вы станете членами Академии, но в этот раз Спэрроу, и будете помогать нам защищать мир от угрозы его уничтожения, — сказал Сэр Реджинальд, подходя ближе к прибывшим, — И, смотря на вас, я уверен, что с 60-х годов вы нисколько не изменились. Придётся и вас тренировать.       Один из мужчин закатил глаза: время идет, а есть вещи, которые не меняются. Например, характер их отца. Реджинальд сразу же распорядился, чтобы Грейс выделила каждому прибывшему комнату, и покинул их. Ему предстояло много работы, например, оценка сил каждого и продумывание тренировок для их усиления.       Тринадцать вернулась в свою комнату, где жила до этого, в северное крыло. Новоприбывших поселили в южном, а в комнате, где не так давно жила Тринадцать, теперь принадлежала номеру Пять. Не Августу. Парню, который прибыл вместе с теми людьми. Пятый… Девушка могла вспомнить лишь одного человека с таким именем. Неужели он вернулся за ней?

***

      В Академии Спэрроу было много людей сегодня. Даже удивительно. Сконфуженные члены Академии Амбрелла сидели в основном по своим комнатам. Собственный дом казался чужим, полным незнакомцев. Даже Бен был другим, неродным. Остальных Харгривз не удосужился представить. Но их было всего шесть. Четыре парня и две девушки. Это давало немного пищи для размышлений: почему в этот раз отец взял шестерых? Но это было вторым вопросом. Первой была мысль о том, что они сломали пространство? или время? или параллели? Апокалипсис миновал, но легче от этого не стало.       Воспитанники Спэрроу к вечеру стали выползать из своих углов. Мэдисон была на удивление тихой. Словно подавленной и уставшей. Видимо, этот день принес ей много всего. Бен сидел в зале сосредоточенный и хмурый, уставившись в какую-то книгу. — Ты ещё и книгу написала? Это здорово, — в зал вошли смущённая Ваня и Павел. Парень пересёкся с ней в коридоре, проводил до музыкального зала, а затем составил за разговором компанию до самого конца. Он не переставал восхищаться её игрой на скрипке и спрашивать о книге. Девушка отвечала скромно, но с удовольствием. В зале они притихли.       Постепенно подтягивались и остальные. Изнемогающая Элисон спустилась в сопровождении Лютера. Она только недавно сумела успокоиться и принять, что сейчас нет возможности дозвониться до дочери. Пусть девушка и провела несколько лет без Клэр, её любовь и материнские чувства никуда не делись, а постепенно разрушающаяся надежда осколками больно ранила. Лютер бросил все силы на поддержку любимой женщины.       Где-то рядом с диваном хихикал Клаус. Было сложно определить, трезв ли он. Казалось, это его обычное состояние. — Бен, ты такой бука, — Клаус вздохнул, — я ведь успел соскучиться.       Вряд ли его слова были восприняты всерьёз. Он удосужился только подозрительного взгляда от Номера Один.       Диего, настороженно подкидывая нож, устроился в кресле напротив Бена. Стоило ли спасать Кеннеди? Диего сканировал всех, но молчал. — Всем добрый вечер, — Август улыбнулся и сел рядом с Беном, — рад, что мы все наконец собрались. Откроем по этому поводу бутылочку Шардоне?       Август не показывал этого, но на деле ему было труднее всех. Волны эмоций и чувств проходили сквозь него, он не мог понять, заразиться ли ему общими недоумениями (но вообще-то своих хватало) или попытаться раздать всем спокойствие. В итоге, решил не раздавать никому, концентрируясь на собственных ощущениях. — Да, это… мило, — неловко поддержала Ваня их соединение под тонкую улыбку эмпата, пытаясь выдавить небольшую в ответ.       Номер Пять мазнул взглядом по собравшимся, приподнял брови, вздыхая. Сейчас ему хотелось только отдохнуть после двух изматывающих недель. Он вообще спал? Вряд ли. Но теперь не факт, что ему это позволят. За ним появилась Номер Тринадцать. — Всем привет, я Клаус, и я алкого… — воодушевленно начал Сеанс, но одумался, — о, снова чутка попутал.       Тринадцатая облокотилась на одну из колонн, сложив руки на груди. Лёгкая улыбка коснулась её лица. Из какой бы не был реальности Клаус, он всегда оставался одним. Веселым, почти ничего не стесняющимся и бесконечно несчастным. Девушка часто думала о том, как избавит его от этой гнетущей пустоты внутри, но никогда не могла найти решения.       Инициативу Клауса по представлению себя никто особо не хотел поддерживать. Джошуа выступил из тени, что было неожиданно для большей части присутствующих. Он подошёл к Бену со спины и хотел шепнуть «на пару слов». Но не успел.       Мелисса сначала пару раз стукнула в дверь, потом, приложив силу, толкнула её. — О, открыто, — её голос звонко разнесся по первому этажу дома.       Девушка в тишине прошла до зала и тут заметила значительное прибавление в количестве людей в доме Харгривза. — Ай, слишком много людей на квадратный метр, — пробубнила она.       Вышло несколько неловко. Мелисса хотела быстрым шагом пройти непосредственно к Харгривзу, но мужской голос её отвлек. — Эй, — Диего нескромно показал пальцем на девушку, переставая подбрасывать нож, — ты же… — Вот только не надо опять эту фразу, а? — закатила глаза Мэл. — Я знаю тебя, — подозрительно произнес Кракен. Отголоски прошлой жизни болью отозвались внутри мужчины.       Боксерский зал, в котором всего несколько рингов и мало места, зато много посетителей. Но сейчас почти никого нет из-за раннего утра. — Хей, Диего, — миловидная девчонка лет двадцати заходит и привычным движением бросает сумку на лавку. — О, мелочь, — кивает мужчина, — я уж думал, ты пропала. — Да как-то… времени не было. Работа, — пожимает плечами девушка.       Завтра она тоже не придёт. И, возможно, больше никогда. Появляться в этом времени стало слишком опасно: если ее раскроют (если уже не раскрыли), то придется несколько трудно. Она вернется сюда однажды через несколько лет, когда устранит проблему в лице одной мадам. — Не бреши, — скривилась девушка и тихо добавила, — слишком часто слышу это последнее время. — Номер Два? — Бен подал голос, не давая Диего высказаться, и выражение его лица впервые сменилось с недовольного на удивленно-взволнованное.       Мелисса только хотела сделать лицо попроще, но это обращение… — Номер Два, ты вернулась. Зайди ко мне в кабинет, — Реджинальд проявился незаметно и смотрел как всегда строго.       Мэл открыла рот, но тут же его закрыла, склонив голову набок и улыбнувшись. Пару раз понимающе кивнула, поджав губы. И молча пошла за отцом, принимая правила его игры. С одной стороны, он даже облегчил ей задачу: не пришлось разбираться с той толпой внизу, объясняя, кто она (особенно тому странному типу с ножом или высокомерному парню в школьной форме). Больше Мэл никого не разглядела, будем честны, она и не пыталась. У неё тут свои дела непосредственно с Харгривзом, остальное неважно. Но следующая речь Реджинальда всё несколько… испортила. — Я бы хотел, чтобы на время отсутствия Номера Два ты её заменила, — заявил Сэр Харгривз тоном, не требующим возражений. — Что? — Мэл думала, что ослышалась, — Да бросьте, они же не совсем тупые. К чему вообще весь этот цирк? — Слишком много вопросов, — сурово заметил мужчина, — Номер Два.       Мелисса шумно выдохнула. Логики она все равно не понимала. Все ведь поймут, что она другой человек. Как минимум, потому что она выглядит младше. А еще ведёт себя по-другому. — Не хочу разводить лишнюю панику, поэтому, надеюсь, мы друг друга поняли, — в своей манере продолжил Реджинальд и сменил тему, не давая возможности вернуться к прошлой, — Ты выполнила свое задание? — О, да, — Реджинальд вернулся к своей работе, от чего девушка растерялась и замолчала. — И? — Харгривз посмотрел на секунду и снова начал что-то записывать.       Нельзя сказать, что девушка чувствовала себя тормозом, но так оно и было. Реджинальд, казалось, всеми силами делал ситуацию некомфортной. За всю жизнь Мелиссы это был второй человек, раскусить и обмануть которого было довольно затруднительно. Но сейчас было нужно это сделать. — Улики уничтожены, документация — пепел, в базе данных этого дела больше нет, — Мелисса положила данный ей лист перед Реджинальдом, — С большей вероятностью, действительно, Номер Два могла попасть под подозрение, но теперь дело закроют. — Хорошо, — Харгривз убрал лист в ящик стола. Он посмотрел на девушку, словно хотел спросить что-то еще (явно о том, почему она потратила на выполнение задания сутки), но вместо этого сообщил другое, — Грейс отведет тебя в комнату и передаст форму. Она также объяснит правила.       Мужчина считал разговор законченным, но Мэл не торопилась выйти. Общаться с категоричным и суровым Харгривзом было сложно, настолько, что Хьюз не сказала ему и половины того, что хотела. Однако уходить, не получив подтверждения их сотрудничества или гарантий на выполнение обоюдных обязательств, Мэл не собиралась. — Что с нашей… «взаимопомощью»? Я не согласна работать за честное слово.       Харгривз поднял глаза и с минуту смотрел на Мелиссу. Затем выдвинул один из своих ящиков, вынимая оттуда бумагу. Перед Мэл на столе лежало два листа: договор и его копия. Девушка взяла их, просматривая насквозь, отмечая про себя качественную бумагу с фамильным рисунком. Мэл могла пробежаться взглядом и поставить размашистую подпись почти сразу, но стоило прочитать внимательно каждую строку. Это было что-то между трудовым договором и наймом убийцы, но выглядело воистину впечатляюще. Хьюз медленно и вдумчиво расписалась внизу одной страницы, затем другой. Харгривз поставил подписи следующим и после убрал оригинал в одну из своих папок. Мелисса сложила копию пополам, убирая в сумку. — Приятно иметь с Вами дело, мистер Харгривз, — улыбнулась девушка, — Доброй ночи, «отец».       В коридоре ждала сияющая Грейс со свертками в руках. — Я рада, что ты вернулась, Милли, — робот положила руку на плечо девушки, чуть сжимая, — пойдем. — Мелисса, — поправила черт знает какой раз Хьюз, — Если хотите звать меня по имени, то зовите Мелисса. — Ох, если тебе так больше нравится, — Грейс пожала плечами, — Ты все еще можешь звать меня мамой, милая.       Мэл едва дернула носиком, выдохнув. Не самый лучший вариант. Почему все женщины вокруг так хотят, чтобы она звала их матерями? — Нет, спасибо, — сквозь зубы отказалась девушка, но робот лишь понимающе улыбнулась. У неё, кажется, была улыбка на все случаи жизни. — Твой папа сказал, что нужно заново объяснить тебе некоторые правила нашего дома. Я надеюсь, ты скоро все вспомнишь, — наверное, в Грейс были заложены все возможные материнские модели поведения, потому что, несмотря на то, что она была роботом, звучала женщина вполне искренне и сопереживающе. На несколько минут Хьюз захотелось поверить, что у неё есть любящая мать, которая за неё волнуется. Девушка поджала губы, молча изредка кивая на слова Грейс. Не покидать комнату после отбоя, спрашивать разрешение на выход из дома, не опаздывать на завтрак, обед и ужин, не конфликтовать с братьями и сестрами, носить форму. Иногда робот повторялась с пунктами из договора. — Свою комнату ты уже видела, но я все равно покажу, что и где находится, — Грейс объясняла даже расположение и предназначение того, что было очевидно.       Шкаф с однотипной одеждой, милое трюмо, кровать. Напоследок робот объяснила, как дойти до ванны, и покинула девушку. Мэл плюхнулась на кровать, осматривая комнату с нового ракурса. Усталость накатила с головой, что было неудивительно, поэтому Мелисса решила принять ванну. Девушка стащила пальто, заворачивая в него сумку и прикидывая, куда это можно убрать. Пододвинула пуфик и открыла верхний ящик, заполненный коробками. Краем глаза (и то пришлось встать на носочки) Мэл увидела там книги и свечи. Интерес возрос, но усталость была сильнее, так что девушка просто впихнула сверху пальто и закрыла шкаф. Завтра прочтет. Девушка выбрала рубашку размером побольше, которая, наверное, была спальной, и стащила полотенце. Если она правильно запомнила, то ванна находится немного по коридору и через несколько поворотов.       В доме было довольно тихо, так что дошла Мэл без лишних приключений, видимо, все остальные были или в зале, или уже разбрелись по своим делам. Ванная комната была простой, но со вкусом. Впрочем, девушке не хотелось оценивать стиль и его изыски. Она просто включила воду, наполнила ванну и с удовольствием погрузилась в приятное тепло. Думать не хотелось, да и не о чем было. Хотя последние дни оказались насыщенными. Сознание девушки размывалось, и она прикрыла глаза, засыпая.

***

      День медленно сменился вечером, когда почти никто не был занят тренировками, а у каждого было своё личное время. За это время все успели друг другу представиться, но никого, кроме Пятого и Клауса, Тринадцатая запомнить не могла. Или не хотела. Чтобы привести себя в чувство, Тринадцать решила спуститься на кухню, уж слишком хотелось пить. — Пять, — она натянуто улыбнулась, заметив знакомое, но слишком молодое лицо, ищущее что-то, — Что забыл тут? — Кларк? — подросток прищурился, не веря своим глазам, — а ты то тут откуда? — А-а, сначала на мой вопрос ответь, — она посмотрела на Пятого, как на старого приятеля, но с некой неприязнью. Да, они не были особо близки и работали на разных сторонах. По крайней мере так казалось. Каждому удавалось заметить искру взаимной ненависти между ними, но не каждому удавалось увидеть в их взгляде поддержку. — Нас закинуло сюда после… — он округлил глаза и помотал головой, осознавая, что произошло, — после остановки двух апокалипсисов, которые учинила моя любимая сестра. И это за две недели, господи… — А, ну… Это многое объясняет, — Тринадцать хмыкнула и подошла к кухонному гарнитуру. Она молчала пару секунд. — Сделай как после пятнадцатого задания, — он быстро телепортировался за столик и натянул свою любимую улыбку с мягким прищуром, — за одно расскажешь, почему ты тут, а не с Куратором.       Девушка еле заметно ухмыльнулась и достала с полки небольшой пакетик с зернами кофе. Реджинальд ненавидит кофеин, но кто сказал, что нельзя убедить его в том, что он повышает работоспособность некоторых учеников? Например, его очень любили Бен и Август.       Пятнадцатое задание они выполняли на Кубе. Там девушка должна была вести отсчёт по годам, сколько продлится война за независимость с Испанией, а Пятый помогал девушке с «грязной» работёнкой, которую сама она делать не могла — приказ. Запах от зёрен сразу заполнил комнату. Пятый втянул в себя воздух, наслаждаясь ароматом. — После того, что вы натворили в шестидесятых, всё пошло вверх дном и сэр Харгривз образовал другую Академию. Мне пришлось вернуться и поговорить с маленьким Клаусом этой реальности и настоять на том, чтобы мелкая версия меня поступила в Академию Спэрроу. После того, как это произошло я получила все мысли, воспоминания, эмоции и в итоге вторую версию меня забрала Куратор и воспитывает как идеальную машину для убийств. Ты знаком с ней — «Дубликат». А я теперь тут, — девушка засыпала несколько грамм в специальную машинку и прокрутила зёрна, преобразуя их в порошок, — играть дурочку перед всеми было несколько забавно. — Я заметил, — подросток подпёр рукой подбородок и приложил указательный палец к губам, — и что она велела тебе делать? — Ох, боюсь тебе совершенно не понравится… Позже расскажу, — закончив с зёрнами, девушка достала турку и пересыпала кофейный порошок туда, — а твои дела как? — Дерьмово, раз уж тут всё не так, как я помню, — он продолжал сидеть, лишь глазами следя за действиями девушки, — ещё ничего не успела натворить? — Переспать с твоими братьями ещё не удалось, но я в процессе, — поставив кофе на конфорку и повернувшись к собеседнику лицом, она ухмыльнулась, вскинув брови с легко читаемой издёвкой в действиях, — от Клауса меня оторвали обстоятельства, а Бен уж очень сильно ломается. Кстати, ты не говорил, что Клаус твой брат. — Ты никогда не отличалась постоянностью. Да, он мой брат, — он с такой же издёвкой ответил бывшей напарнице.       Девушка опустила голову, хихикая. Они не были врагами, что могло читаться в их беседе. За столько лет они сдружились, но их манера общения всегда осталась одинаковой. Оба издевались друг над другом. — Ты тоже не любишь длительных отношений… Сколько крови, песка… — она начала фразу, которую юноша когда-то кинул одному из своих напарников. — …и женщин с тех пор прошло сквозь мои руки, — он усмехнулся, опустив голову, — и там? — Я была везде, как и наша дорогая начальница, — она улыбнулась, но уже без злобы или издевки. Это была добрая улыбка для старого друга.       Пять кивнул и отвёл взгляд в сторону, поджав губы. Он вспомнил всё, что натворил, чтобы приблизиться к семье, и сколько раз Дора покрывала его перед Куратором, просто не внося в отчёты незначительные детали, которые давали ему время на расчёты уравнения и завершение личных дел.       Тринадцать наконец-то сняла турку с плиты и разлила ароматный напиток по двум чашкам. Они давно так не сидели. Да и было подобное раза три, один из которых закончился… Необычно. Дора сидела молча, попивая кофе и наблюдая за Пятым. От него веяло его особой энергией. И она, наконец, поняла, что с его энергией не так. Он стал молодым. Настолько, что даже не узнать. — Не читай меня, — он сказал это, даже не взглянув на старую напарницу, — будешь так делать — врежу. — А тогда тебе нравилось, — она надула губы как маленький ребенок и улыбнулась. Конечно, она шутила, но загнать Пятого в лёгкую краску вышло. Не внешне. Его эмоции говорили за него, — Да и мал ты ещё для подобного. — Нарываешься, Дракула, — он повернулся к девушке со всей своей серьёзностью… а она звонко рассмеялась, — ты… что? — Боже, ты такой очаровашка, когда злишься… Тем более такой маленький, ут-тю-тю, — она поставила чашку на стол и прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться в полный голос. — Не забывай, — он схватил девушку за галстук и притянул к себе. Между ними осталось буквально три миллиметра, — Я всё ещё могу заставить тебя стонать. И не только от удовольствия. — Ух, какой злой мальчик! Ладно, поняла намёк, — она положила свою руку на его и легко освободила галстук от захвата.       Вечер длился достаточно долго. Беседа, кофе, смех. Дора чувствовала, что Пять наконец расслаблен, ведь апокалипсис им можно не ждать. Ваня научилась управлять своими силами, а с мелкими злодеяниями они смогут справиться в два счёта.

***

      Тихие и спокойные посиделки прервал высокий и тощий мужчина, ввалившийся на кухню к беседующим Тринадцать и Пять. Он выглядел несколько обеспокоенно и, ничего не говоря, полез на гарнитур и в бар, видимо, в поисках горячительных напитков. — Клаус, — девушка улыбнулась, когда звала… не друг он ей. Совершенно другой, чужой человек. Улыбка медленно сползла. Что будет если эти двое встретятся? Кто-то из них умрёт, если ничего не предпринимать.       Мужчина выпрямился и обернулся, поправляя длинные пряди волос. У её Клауса другая причёска. Короткие, кудрявые, растрёпанные… Прошло всего несколько дней, а она уже скучает по нему. Хотя в любой момент может вернуться. Что произошло? Раньше он не занимал столько мыслей у неё. — О, Пяяять! Дамочка, — он улыбнулся и поклонился словно пришел не из 60-х, а из 1870 годов. Дора всё-таки не сдержалась и улыбнулась. — Я не дамочка. Меня зовут Дора. Тут я номер Тринадцать, — она сделала последний глоток из небольшой чашки и поставила её на стол, — если ищешь алкоголь, то проверь в стойке. На самом баре пусто. — Спа-аси-ибо-о, не знаю даже, как отблагодарить тебя, — он расплылся в довольной улыбке и хотел что-то добавить, — А я… оу… Ты знаешь, кто я? Пять, мог бы и лично представить!       Пять натянул раздраженную улыбку и сквозь зубы процедил: «Исчезни». — Нет, всё нормально. Тут есть другая версия тебя, и мы дружим давно… — в голове вспыхнуло воспоминание о поцелуе, затмив даже реальность. Синий и фиолетовый неоновый свет среди темноты, удары битов музыки в голову, алкоголь, какой-то наркотик в коктейле. Головокружение, желание… и срыв всего из-за одно лишь звонка, — с детства… — Вот как? И какой я тут? — мужчина полез в стойку, но слушать не прекращал. У него был лёгкий, солоноватый на вкус интерес, зато от Пятого Тринадцать чувствовала раздражение.       Пять телепортировался из-за стола к раковине и сполоснул чашку от остатков кофе. Его руки слегка дрожали, а глаза почти закрывались под тяжестью недосыпа. — Мне нужно хоть немного поспать, а вы… Вам приятного вечера, — он вытер руки и исчез в вспышке синего света.       Тринадцать вздохнула и опустила голову, но звук поставленной на стол бутылки заставил её поднять взгляд. Мужчина вновь поправил растрепанные кудрявые волосы и открыл бутылку вина. Видимо, это было всё, что он смог найти. Тринадцать вздохнула опять. Выпивать после кофе не очень хотелось, но раз собеседник молча настаивает, то почему нет. Девушка пересказала почти всю свою жизнь. Как родилась и где, что случилось с её мамой, как она познакомилась с Клаусом из этого мира, и даже умудрилась сболтнуть о чувствах к нему. — Ну, раз ты любишь меня, ой! То есть… Здешнюю версию меня, то почему не признаешься в чувствах? Как же мне… в смысле ему, повезло. Ты такая классная девушка, — он передал бутылку Доре, перед эти сделав из горла пару глотков. — Я… Мне кажется, что это не любовь… Может, просто привязанность? Он всегда был рядом, поддерживал… Даже уговорил меня поступить сюда, ради моего же будущего, а сам отказался, ссылаясь на то, что у него нет способностей… Вот же говнюк, — она улыбнулась, принимая полупустую бутыль. Жидкости становилось всё меньше. Жар разливался по телу изнутри, согревая каждую мышцу и делая их мягче. — А я здесь… всё тот же? Наркотики, алкоголь и прочее? Да уж, видимо, не в папочке дело было, это я такой гнилой, — он залез и сел на стол, почесывая подбородок. — Ты не гнилой… С тобой просто произошло много всего не очень хорошего… Будучи детьми, я и Джорджия отправились на кладбище играть… Ты не хотел, потому что… — Дора сделала пару глотков из бутылки и продолжила, — потому что боялся мёртвых. Мы потащили тебя за собой. Думали, что так поможем тебе избавиться от страха… А видимо сделали только хуже… — А вы не были паиньками, да? — он взял бутылку из рук девушки и допил содержимое. — Я уж тем более… Я почти всегда была зачинщицей всего… А сейчас всё изменилось… Стараюсь быть более спокойной, — Тринадцать пожала плечами и посмотрела на часы, висящие на стене, — ох, почти три часа… Я пойду спать, если ты не против… Завтра тренировка и вообще дела.       Девушка встала из-за стола и, пожелав мужчине доброй ночи, покинула кухню. Вместо того, чтобы спокойно лечь спать ещё в десять вечер, она просидела за болтовнёй до трёх ночи. Какой кошмар. Это же показатель полного отсутствия дисциплины. Как она будет смотреть в глаза Реджинальду? Весело и с улыбкой.       Дора поднялась на этаж и зашла в комнату. За соседними стенками уже сопели две личности по имени Бен и Мэдисон. С того дня, как Шестая применила свою способность на Тринадцатой прошло несколько дней, но отголоски иллюзий всё ещё преследовали девушку во сне. После таких кошмаров «мама» посоветовала девушке несколько минут медитации. И это правда помогает… Хоть и не на долго.       Дора прикрыла дверь и хотела было переодеться ко сну, но… Появилась мысль получше. Девушка залезла в свой «тайник» и достала пакет, в которой лежала нормальная, обычная одежда. Сменив форму академии на юбку, ботинки и водолазку, девушка открыла окно и сделала пару глубоких вдохов ночного городского воздуха.