Последний шанс рядового Жданова

Устав метаться, Андрей по годами сложившейся привычке набрал Рому. А когда осознал, что учудили его не в меру самостоятельные пальцы, было уже как-то поздно отступать. Малодушно. Друг (ну, друг же?) осторожно проговорил в трубку: - Малиновский слушает. Трубка помолчала несколько мучительных секунд - и всё-таки ожила голосом Жданова: - Ромка!.. Ро-ом?.. Ромка напряжённо сопел и отвечать не спешил... Андрей не сдавался: - Это же я, Андрей Жданов! Ты любишь меня, я люблю тебя... Ну? Малиновский выразительно закатил глаза и беззвучно выдохнул: "Совершеннейший балбес… Что с него взять?!" Буркнул вголос: - Чего тебе? А в ответ услышал: - Запутался я, Ромк. Совет твой нужен. Роман прикурил сигарету, затянулся, выпустил в пространство кудрявые дымные завитки и выудил из недр памяти свою же цитату: - Сирано - не Сирано, а писать мне всё равно. Андрей поморщился, как от зубной боли: - Да не-е-е, писать, как раз, ничего не надо. Ты мне так подскажи. Устно. Малиновский попробовал "угадать": - Неужели Катя? Ожидаемо попал в десяточку: - Она самая, Ром, она самая… Мы тут, вроде, помирились. Но она мне не верит. Не верит! Плачет по ночам. Договор этот ещё дурацкий… Чувствую, что время на исходе. Искренне удивился неуместному вроде бы слову: - Договор? Во что ты без меня вляпался? И - слыша, что отвечать ему никто не спешит - повторил: - Во что ты без меня вляпался, Жданчик?! Жданчик, наконец, выдавил: - Э-э, Малина, прости, это личное. Без подробностей! Ты мне лучше скажи, как Катьку-то убедить, что я её… Ну, если слова любви больше не работают? Да что слова! Дела тоже... Роман легко хохотнул: - Жда-анов! Вот ты - идиот, а? Самый короткий путь к сердцу женщины - знаешь? Собеседник скривился: - Золото-бриллианты?.. Фи, Малиновский! Катя не такая! Друг (друг таки, друг!) откровенно заржал: - Я ж говорю: идиот... В ЗАГС её веди. Женись, Палыч! Андрей хлопнул себя по лбу и выдал: - Малина! Что б я без тебя делал!.. Ромка весело махнул рукой: - Да ладно! Свои люди, сочтёмся. Услышал короткие гудки, улыбнулся широко: "Эх! Хорошо, когда твой самый родной и близкий человек, наконец, воскресает! Нечасто такое случается. И хорошо бы, чтоб больше не пришлось... Нет, даже думать нельзя."