Презумпция вины Бланта - Часть IV

— стороной обвинения для дачи показаний вызывается подсудимый Эрик Максвелл Блант. Эрик выглядел уверенным в себе, он произнес клятву и был готов к нападению со стороны адвоката жертвы. — мистер Блант, ответьте на вопрос, были ли вы под действием наркотиков во время встречи с Грейс Мёрфи? — нет. — то есть вы давали себе отчет во всех действиях, которые совершали. — так и есть. — скажите, вы нанесли жертве телесные повреждения? — я не сделал ничего, на что она не согласилась… — отвечайте на вопрос да или нет, — Эйприл Стюарт не позволила Эрику уклониться от ответа. — у нас был грубый секс. Она спровоцировала меня на агрессивное поведение по отношению к ней. — еще раз — вы ударили ее? — нет. Я мог шлепнуть ее, но от этого не осталось следов… — вы ее душили? Эрик бесшумно выдохнул. — нет, я ее не душил. Грубый секс — это широкое понятие. Я не оставил на ней следов. — то есть подсудимый признает, что применял к жертве физическое воздействие, помимо сексуального. — Эйприл сделала заключение. — прошу прощения, ваша честь, — Анна-Лиза вмешалась — я хотела бы разъяснить позицию мистера Бланта и растолковать его признание, если позволите. Получив одобрение, она продолжила. — мой подзащитный признает, что имел грубый секс с жертвой, в этом он сотрудничал и с полицией. Однако его действия не являются неправомерными с наличием согласия жертвы. Помимо того, он утверждает, что не оставлял следов насилия. На видео из отеля, представленным стороной обвинения, не видно, чтобы на девушке, покидающей номер, были побои. Теоретически, они могли быть нанесены после. — мисс Киттинг, по закону, защита согласия не может быть установлена против обвинения в нападении с причинением телесных повреждений. — адвокат Стюарт вмешалась. — это верно, но в нашем деле идет вопрос о том, нанес ли подсудимый жертве те телесные повреждения. Преступное деяние предполагает, что жертва выступала против совершенного преступления. Если жертва фактически дала согласие на это действие, это действие не является преступлением. К некоторым преступлениям, в отношении которых может быть дано согласие, относятся те, которые приводят к нанесению телесных повреждений, включая нанесение побоев. Одним из распространенных примеров является физический контакт в спорте. Считается, что участники спортивных игр дали согласие на физический контакт и возможные телесные повреждения, которые являются существенным элементом их спорта. Конечно, человек не может согласиться с обстоятельствами, которые предполагают возможность нанесения серьезного телесного повреждения. Причинение вреда должно быть разумно предсказуемым аспектом поведения и риском, с которым можно было бы разумно согласиться. А также человек должен получить какую-то выгоду от такого поведения, чтобы согласие было обоснованным. — какую же выгоду получает Грейс Мёрфи от действий мистера Бланта? — Эйприл недоумевала. — в практике жесткого секса выгода для обеих сторон состоит в том, что они получают сексуальное удовлетворение. — миссис Киттинг, это очень смелое предположение, учитывая, что у жертвы не было до этого сексуального опыта. — на момент сексуального акта жертве уже было восемнадцать лет, так что она была правоспособна дать согласие. Как минимум здесь не должно возникать конфликта. Учитывая растущий интерес к бдсм, в особенности женской половины общества, нас не должен удивлять интерес женщины к подобным практикам. — это всего лишь предположение, — отрезала адвокат обвинения. — нет, это версия подсудимого. — прошу суд обратить внимание на недавно принятую поправку к законопроекту о бытовом насилии, который обсуждался и был согласован на этапе доклада общин шестого июля 2020 года. То, что в настоящее время является пунктом 65 этого законопроекта, уточняет закон, подтверждая его в законодательном порядке, а не продолжая опираться на существующее общее право, в частности в отношении так называемой «грубой защиты от сексуальных посягательств». Это направлено на то, чтобы совершенно ясно дать понять, что человек не может согласиться на причинение серьезного вреда в целях получения сексуального удовлетворения, а также вреда, приводящего к фактическому телесному повреждению или другой более серьезной травме, или, как следствие, к собственной смерти, с целью получения сексуального удовлетворения. Ссылаясь на статистику, опубликованную в прошлом месяце министерством по делам семьи и социальным вопросам: 38% женщин в Великобритании в возрасте до 40 лет, сообщили, что они подвергались нападениям, удушению, шлепкам, кляпам, как часть секса по обоюдному согласию. Это проблема не только Великобритании, но и всего мира. Адвокат Стюарт попыталась возразить, но была прервана. — Грубые сексуальные, включая садомазохистские сексуальные отношения, могут сопровождаться причинением боли или насилием, имитируемым или иным образом, с целью обеспечения сексуального удовлетворения соответствующих сторон. Этот вид деятельности может охватывать широкий круг видов поведения, и он может иметь место в частном порядке и осуществляться по обоюдному согласию. Лишь причинение серьезного вреда может преследоваться законом. Общее юридическое предложение, отражающее эту позицию, было установлено тогдашним Апелляционным комитетом Палаты лордов по делу Брауна. Судья обратился к миссис Киттинг. — Вам известно, что этот законопроект был внесен недавно и пока мало прецедентных случаев. Этот вопрос очень спорный и будет разрешен на усмотрение суда. — Будут ли у защиты вопросы к мистеру Бланту? Анна-Лиза взялась за обвиняемого. — мистер Блант, расскажите о поведении мисс Мёрфи во время вашей встрече. — она была раскована. Провоцировала меня… Просила применить к ней грубую силу. — вы поддались на ее просьбы? — как я уже говорил, у нас был грубый секс, но, когда я покидал номер, на ней не было следов насилия. — почему вы поддались на уговоры мисс Уильямс, но в этом случае не стали наносить девушке ударов и не душили ее? — мисс Уильямс психолог и я доверял ей на момент нашего сексуального контакта. Это девушку я видел впервые и не стал проявлять себя с ней тем образом, в котором она меня обвиняет. — почему, по вашему мнению, мисс Мёрфи обвинила вас в нанесении телесных повреждений? — я могу лишь предполагать. Возможно, она просто хочет от меня денег. Сторона обвинения запротестовала и допрос был окончен. Судья обратился к залу. — Я назначаю последнее слушание с вынесением приговора. Прошу всех присутствовать на следующем судебном разбирательстве. В скорости автомобиля ночные огни расплываются, словно смытые дождем. Теплый весенний вечер окутывает город, укрывая его невидимым влажным одеялом. Дрожащие ветви сонных деревьев едва покачиваются, поддаваясь ветерку. Отблески мокрого асфальта зеркалят проносящиеся в окнах улицы. Этот город когда-то казался Синди таким депрессивным и унылым. Сейчас он не сильно отличался по виду, но в ее душе были совершенно иные чувства. Это был их последний вечер перед вынесением приговора, и она снова могла потерять его, возможно еще на дольше, чем прежде. От таких мыслей у нее сводило желудок и хотелось расплакаться. Потянувшись к нему, она нежно сжала его ладонь в своей. Этот мир казался ей таким ярким, открытым, но и опасным одновременно. Вся их идиллия могла обрушиться в любой момент. Об этом не стоит сегодня думать. Эрик Блант сидел рядом, смотря в боковое окно. Она не могла видеть его глаз, но знала, что ему тоже страшно. Были силы выше них, которые сейчас принимали решение о его дальнейшей жизни. Его тело напряжено, девушка могла считать это с его позы. Говорить о своем состоянии он сейчас бы не хотел, и она не давила. Все, что она хотела дать ему сейчас — это поддержку, которую выразила в касании рук. Остановившись на бичстрит, они оказались у Barbican Centre. Целый комплекс культурно-развлекательных заведений представлял из себя серые монолитные здания, соединенные внутренним двориком. Очутившись на улице, Эрик глубоко вдохнул свежий воздух. Он чувствовал свободу и впервые ценил ее так высоко. Подав Синди руку, он помог ей выйти из машины. Между ними царило понимание, они будто чувствовали друг друга. Молча, держась за руки, пара прошла к театру. Даже их одежда перекликалась, на обоих были длинные строгие пальто светлых цветов. Оставив одежду в гардеробной, они прошли в просторное фойе, в котором уже собирались посетители. — Ты знаешь, я так ждала этого концерта. Считаю этого композитора гением. Его музыка в основе классическая, но суть передает современность. Как ему это удается? Эрик чуть улыбнулся. — я тоже в предвкушении. Хотя, признаюсь, редко посещаю подобные места. — он подтянул манжет на рукаве. — Уже немного отвык носить костюмы. Синди подошла к нему ближе и аккуратным движением поправила воротник рубашки, запуская его уголки под пиджак. — так лучше, — она одарила его улыбкой, опустив ладони ему на грудь. Эрик поднял руку и притянул ее пальцы к своим губам. — ты сегодня обворожительна в этом обтягивающем черном платье, — он склонился и прошептал на ухо — а твое декольте вообще сводит меня с ума. Оно будет отвлекать меня весь вечер… Синди заулыбалась. — где будем сидеть? — я выкупил несколько мест на балконе, оттуда будет безумно-красивый вид на весь оркестр. Пройдя по нескольким, сменяющим друг друга, лестницам, усланных темными коврами, пара разместилась на своих местах. Зал хорошо освещался и у них было время осмотреться. Публика собралась своеобразная. От ценителей музыки до банкиров — все были соответствующе одеты и представляли собой элиту общества. Помещение было трапециевидной формы, ряды сидений повторяли эту геометрию вплоть до сцены, у которой находились пять горизонтальных рядов. Полоски сидений различались по цвету — бардовые, синие, зеленые, коричневые и сиреневые, превращая зрительский зал в радужный каламбур. Прочая отделка помещения была выполнена в светлом дереве, густо усеянном горизонтальными источниками света. Сцена была подготовлена для выступления многочисленного оркестра. Музыканты уже находились внизу, подстраивая инструменты и синхронизируя технику. Все они были в черных смокингах и белых рубашках, что добавляло мероприятию еще большей парадности. Эрик отключил телефон и откинулся на кресло, закрыв глаза. В суете собирающихся посетителей он пытался уловить отдельные голоса, смысл слов, но хоровод звуков кружился в его голове, не обретая очертаний. Свет погас. Концерт начался. Шум вокруг растаял, и медленная меланхоличная мелодия заполнила весь зал до краев. Первое произведение строилось лишь на нескольких повторяющихся нотах и являло собой интро. За ним последовали более оживленные мелодии, включающие в себя почти все представленные инструменты. На этом вечере исполнялись работы великого современного композитора Макса Рихтера, а также несколько творений Ханса Циммера. Рихтер родился в Германии, но давно уже жил в Лондоне и его концерты регулярно проходили в этом величественном зале. У Синди горели глаза, она жадно смотрела выступление и наслаждалась мощью подачи от музыкантов, напоминающих ей скорее богов, чем людей. Несколько скрипок потоками переплетались и снова расходились, музыка приобретала все больше драматических ноток. Отчаяние, угроза, борьба, боль, верность, эйфория, предательство, неизбежность… и все сначала. Как описать то, что вызывает гениальное произведение у чувствительного к прекрасному человека? Она сложила руки у рта и свела брови вместе. Ее глаза были влажными, но это был тот восторг, который сейчас ей не удалось бы скрыть. Девушка склонилась к Бланту и прошептала: — я так счастлива, Эрик… не могу поверить, что это на яву, так прекрасно… Он весь вечер задумчиво сидел. Что-то в его душе было затронуто, и он пока не осознавал, почему стал вдруг таким чувствительным. Блант приобнял ее одной рукой за плечо, второй держал ладонь. Невыносимое чувство одиночества то поднималось, то опускалось в его душе, казалось, что никто в этом мире не чувствует его, а сам он не может осознать, что за коктейль эмоций у него внутри. Было так удобно всегда скрывать это за маской надменности, самоуверенности и высокомерия, оставлять всех людей за гранью и стоять на уровень выше их всех. Так он знал, его значимость и ценность очень высока и никому не дотянуться до него. Но теперь обратная сторона словно кислотой прожигала изнутри — одиночество. Он был совершенно один на своем троне. Не подпуская никого заглянуть к себе в душу, Блант получал утешение, что не испытает непринятия, но и родственной близости ни с кем почувствовать не мог. Пока не встретил ее, — он украдкой взглянул на полностью вовлеченную девушку. — идем, — в какой-то момент он подтянул ее за руку и увлек за собой. Тихо выбравшись из зала, он осмотрелся. — нам туда — махнув головой, он провел удивленную Синди по темной лестнице наверх. Место было не для посетителей, но Эрик дернул дверь, и она поддалась. — Я позаботился об этом заранее, — он ухмыльнулся. Они оказались под крышей. Низкий потолок, захламленное помещение, почти полное отсутствие света и лишь большое стеклянное окно, уходящее искоса вниз, откуда им обоим открывался вид на зал. Музыка была слышна здесь так же громко, как и внизу, так как при постройке этой части здания не особенно заботились об изоляции помещения. Всюду были декорации и реквизит для театральных выступлений. Не обращая внимания на покрытые пылью поверхности, Эрик посадил девушку на старый стол и притянул за талию к себе. Она смотрела выжидающим горящим взглядом. — твоя музыка ужасно влияет на меня… — он прошептал ей, жадно целуя. — и как же? — Синди прислонила ладонями его лицо и заглянула в темные расширенные зрачки. — я как будто стал чувствовать все намного сильнее, мне кажется, что в груди зияющая рана, меня разрывает изнутри… — он положил голову ей на плечо. В ответ она нежно гладила его. Проведя пальцами по ее плечу, он стал целовать ее ключицы, опускаясь ниже к груди. Нащупав сзади молнию на платье, он расстегнул ее до половины, оголив девушку сверху. — я боюсь, что все вот так закончится… — он целовал ее опускаясь от груди к животу — меня охватывает ужас от того, что ты просто исчезнешь из моей реальности… — его ладони блуждали по ее голой спине. Синди отдалась наслаждению и закрыла глаза. Она помогла ему снять пиджак и расстегивала пуговицы на его рубашке. — здесь так темно, я почти ничего не вижу… — она на ощупь освободила его от верха и провела ладонями по груди. Почувствовав жар от его тела, она возбуждалась. Одним движением расстегнула молнию до конца и стояла перед ним почти обнаженная. По ее телу пробежали мурашки, но не от холода. Эрик положил ее на стол и навис над ней. — я хочу обладать тобой, хочу, чтобы ты была только моей, — шумно выдохнув, он расстегнул ремень и вошел в нее. Доносящаяся снизу музыка прибавляла драматичной атмосферы. Они крепко прижимались друг к другу, сливались телами, отдавались сексу в совершенном экстазе. Его руки блуждали по ее телу, он вдыхал аромат ее волос, стремился почувствовать вкус ее кожи. Сквозь дрожащие ресницы к ней доносились лишь обрывки картин его страсти. Ощущая его внутри себя, девушка получала запредельное удовольствие. Прогибаясь в спине, она пыталась прижиматься еще ближе к нему, чтобы ощутить его глубже. Скрестив ноги за ним и согнув их в коленях, она прижимала его со спины к своим бедрам. Ее волосы рассыпались по столу, руки были запрокинуты вверх. Эрик держал ее за запястья, нависая над ней и отдаваясь сильным ощущениям. Тело перед ним было таким гибким, нежным и хрупким, но вызывало в нем потребность обращаться с ним и жестко и бережно одновременно. Он выпрямился и закинул обе ее ноги себе на плечо, подтянув ее поближе. Проведя ладонью по бедру, он шлепнул ее. Ощущая, как ее кожа в том месте стала нагреваться, он получил удовлетворение. Предаваясь сексу, он периодически терял связь с реальностью, то замедляясь, то ускоряя темп. Синди хваталась за его руки, сильно сжимая их. — Эрик… пожалуйста, не замедляйся… Она глубоко дышала, ее грудная клетка поднималась и опускалась. — я не могу… меня переполняют чувства… — она металась под ним из стороны в сторону, выгибаясь вверх и опускаясь обратно на стол. Ускорив темп, он помогал себе руками, лаская ее клитор. Девушку унесло вихрем наслаждения, импульсы, разряжающиеся внутри нее, пульсировали горячими волнами удовольствия. Она опомнилась, когда Эрик лег рядом с ней и приходил в себя. Синди приподнялась на локтях. — я думаю, я правда люблю тебя… — она серьезно уставилась перед собой.