Война сердец. Магия Тьмы

      Салазар так обомлел, что не успел среагировать — Тибурон направил ладонь на Кларису, и Лоида исчезла в её теле. Клариса, вскрикнув, рухнула на пол и забилась в судорогах у ног Салазара.       — Вот ты и попалась, незваная гостья, — сказал Тибурон с ехидством. — Ты нарушила мои планы в первый раз и строишь мне козни и сейчас. А ты повёлся, глупый мальчишка, — бросил он взгляд на Данте. — Явись передо мной в своём истинном обличье, хватит прятаться! Кем бы ни была ты, чьё бы тело не занимала, я хочу увидеть тебя!       Салазар не проявлял активности — он не сводил влюблённых глаз с Софии.       — Выходи! — повторил Тибурон громоподобно. — Или я испепелю Сущности этих двоих, — он кивнул на Данте и Софию, и на ладони его возник огненный шар. — Если я уничтожу Софию, ты станешь врагом не только моим, но и врагом того, кого ты пытаешься так глупо спасти. А если я уничтожу Данте, он никогда не вернётся в настоящее. Время остановится навсегда, ибо будущее окажется разрушено.       Пых! Тело Кларисы, всё лежащей на полу, заискрилось. Секунда, и к изумлению Данте из неё выплыла Сущность Октавии — той самой, с которой он попрощался недавно. Клариса, обхватив голову руками, попыталась сесть.       — Ты? — Тибурона явление Октавии, похоже, впечатлило. Но Салазар только ухмыльнулся кончиками губ.       — Мне следовало догадаться. Значит, ты разобралась с зеркалом. Поздравляю, — молвил Салазар безэмоционально.       — Хитрая бестия, как ты это провернула? — рявкнул Тибурон, губы его дрожали от ярости. — Напугалась, что я изменю прошлое, и не поняла: то и было моей целью. Я хотел, чтобы этот глупец, — он указал на Данте, — разрушил прошлое, тем самым истребив вашу семейку, и потомков, и предков. Может, тогда я сумел бы заполучить силу этого несчастного… Если б Данте вселился в Ладислао, как я хотел, и заставил его убить своего сына, мой план удался бы. Ладислао ждали бы суд и казнь, а его семью — бесчестье. Тогда Леопольдо не женился бы на тебе, и у тебя не родился бы Лусиано. Род Фонтанарес де Арнау был бы уничтожен. Но этот дурачок послушался тебя. Да ещё и забыл сжечь записку, которую ты ему подсунула благодаря Эу. Когда я нашёл её в своём доме, то понял, почему всё идёт не так. Я долго искал Данте в прошлом и не мог найти. Ты хитро придумала вселить его в птицу. То-то я удивлялся, что Гуэну, с разумом, заколдованным на подчинение мне, не слушается ни меня, ни Кассию.       — Это из-за кольца на его лапе. Оно блокировало твои чары, — улыбнулась Октавия с видом победительницы.       — А теперь изумруд, из которого было изготовлено кольцо Гуэну, слушается меня, — добавил Салазар монотонно. Он смотрел на Софию, и глаза его казались темнее самой чёрной ночи. — Ты никогда не получишь мою силу, чёртов старик, ибо магия моя уникальна. Она имеет другую природу, она течёт по моим венам, и я общаюсь с ней на равных. Я не делю её на магию Тьмы и Света. Вся магия едина. А ты этого не понимаешь, старый хрыч. Ты думаешь, парочка зелий и артефактов сделают тебя всесильным магом, особенно если ты ухитришься отобрать чужую силу. Ха-ха! Ты забыл главный принцип магии. Она не работает на вора, — и Салазар с усмешкой надел изумрудный перстень на средний палец левой руки.       От перстня потянулись нити, серебряные, тоньше паутины тутового шелкопряда. И Данте почувствовал — они, как щупальца, опустились ему на плечи. Обкрутили его, Октавию и Софию. Щёлк! Изумленный Тибурон остался один на один с Кларисой, по-прежнему сидящей на полу.       Материализовались они с Салазаром в комнате, где сияла пресловутая Сфера Сущностей.       София с ужасом разглядывала висящие в аквариумах человеческие головы, а Салазар тенью бродил за её спиной. Октавия же подошла к Данте.       — Ну здравствуй, Данте. Вот мы опять и встретились.       Он обернулся, ощутив невесомое прикосновение к руке.       — Значит, всё это время вы жили в Кларисе?       — С того момента, как стала Сущностью. Но в первой реальности я вселилась в неё уже взрослую. Когда я изучала свойства волшебного зеркала, варила снадобья, читала книги, я сама превратила себя в Сущность, и меня отрекошетило в Город Сущностей. В новой реальности всё вышло иначе — я вселилась в юную Кларису, чтобы вытащить Салазара из ловушки Тибурона. Клариса — маг, а я нет, и мне нужна была её сила. Я заставила её проникнуть в дом Фонтанарес де Арнау и забрать артефакты: кольцо Гуэну, меч и трость. Потом мы переместились назад в прошлое, туда, где Клариса ещё не родилась. Если ты не заметил, когда она разбила ледяную тюрьму Салазара, то была нематериальна. Я сделала это, чтобы Тибурон не смог её убить — он даже не понял, что Клариса, которая вытащила Салазара, — Сущность из будущего.       — Погоди-погоди, я немного не понимаю, — оборвал её Данте. — В этот раз её направила ты. А как она спасла Салазара в первый раз?       — Его и тогда спасла я, — улыбнулась Октавия. — В тот раз я приготовила огненное зелье, что растворило лёд. Мы выбрались от Тибурона, я выходила Салазара, он был слаб, почти без сил из-за яда. Когда в прежней реальности Эу пыталась его спасти, она ранила его ядовитой тростью. Чтобы вылечить Салазара, я начала искать себе материальное тело. В мужчину женская Сущность вселиться не может, и я нашла девушку-мага — Кларису. Я наткнулась на неё случайно — просто увидела на улице, как она колдует. И всякий раз, как она превращалась в свою подругу Амарилис, я управляла ею. А ты ничего не понял, — обратилась она к спине Салазара — он шептал что-то на ухо Софии. — Клариса — женщина, которая беззаветно влюбилась в тебя, человека, что старше её на сорок шесть лет, это была я, Октавия. И это мои чувства, а не её. Я любила тебя всю жизнь, с тех пор, как увидела на балу в твоём доме. Я искала тебя, хотела спасти. Ради этого я отдала свою жизнь, оставила сына сиротой. Но ты выбрал мою сестру…       Салазар обернулся. Глянул исподлобья.       — Я не просил тебя об этом, — сказал он растерянно. — Артефакты, которые Эу отдала тебе, следовало хранить, а не проводить с их помощью эксперименты над собой. Ты вышла замуж за Леопольдо. Ты всегда знала, что я люблю Софию. Поэтому твои жертвы напрасны, Октавия. Жаль, что ты совершила такую глупость ради меня. Ведь я никогда не любил тебя больше, чем подругу. Извини…       И он отвернулся, продолжая любоваться затылком Софии — та не реагировала на признания. Открыв рот, она зачарованно пялилась на головы.       — Но я хотела спасти тебе жизнь, — ответила Октавия мрачно.       — А может, было бы лучше мне умереть ещё там, в ледяном заточении Тибурона? Может, тогда я стал бы счастливым? И мне не пришлось бы лазить по склепам, чтобы оживить любимую девушку. Ты думаешь мне самому это нравится? Тогда ты просто глупа.       — Слушайте, — разозлился наконец Данте. — Вы можете выяснять отношения ещё до скончания века, но меня-то вы зачем втянули в эту историю? В конце концов, мне надоело! Я хочу вернуться домой к Эстелле! — высказал он, нервно летая по округе.       — Тебя втянул Тибурон, — Октавия, хоть и была явно расстроена, но, собрав эмоции в кулак, повернулась к Данте. — Я вмешалась, потому что этот мерзкий старик хотел изменить прошлое. Не волнуйся, мы поможем тебе вернуться обратно. Правда, Салазар? — она снова заставила его переключить внимание с Софии. — Прошу тебя, отвлекись от моей сестры хоть ненадолго. Ты слышишь меня? Ты спрашивал, кто это, — она кивнула на Данте. — Это наш с тобой правнук. Данте — внук моего сына Лусиано. Тибурон вытащил его из будущего, и мы должны вернуть всё на свои места — прошлое в прошлое, будущее в будущее. А ещё у нас проблема — моя бабка, — Октавия брезгливо скривилась. — Как и в первой реальности, вместе с Сущностью Софии ты выпустил и Сущность Лоиды.       — Но почему? Я же провёл ритуал только на имени Софии! Какого чёрта эта бабка оказалась в фиале вместе с ней? — Салазар скрипнул зубами. Стуча каблуками, он обошёл Сферу по периметру. — И откуда взялся Тибурон? Не понимаю, как этот чёртов дед выследил меня.       — Она не оставляла меня в покое, — вмешалась София. Она не оборачивалась, так и стояла, глядя на человеческие головы, будто загипнотизированная ими. — Тибурон приставил её ко мне, уверенный, что Ландольфо станет искать меня. Он хотел испортить его планы. Так и произошло. Когда Ландольфо вызвал меня, Лоида явилась со мной, а Тибурон уже поджидал нас в том склепе. Ведь он тоже Сущность, он умеет перемещаться между мирами. Ты запечатал его в фиал вместе с нами.       — Теперь Лоида снова вселилась в Кларису, — добавила Октавия.       — Снова? — Данте и Салазар переглянулись.       — Матильде Рейес, — вздохнула Октавия скептически. — Когда Клариса оборачивалась в неё, разумом её овладевала Сущность Лоиды. И я ничего не могла с этим сделать. Выгнать её было невозможно.       — Я не знаю, кто это, — фыркнул Салазар.       — В нынешней реальности ты пока незнаком с этой женщиной. Но Данте знает её. Поэтому я не хотела, чтобы ты вновь тревожил Софию. Я понимала, что Лоида явится с ней.       — А почему не сказала?       — А ты поверил бы мне? — Октавия подплыла к Салазару со спины, погладила по волосам. Он явно не ощутил этого прикосновения тумана, и Октавия лишь горько улыбнулась. — Ты был захвачен идеей оживить голем и не понимал, что создал бы чудовище, вселив в него и Лоиду. Я думаю, нужно освободить Кларису от влияния этой женщины.       — Тогда будущее посыпется. Ты ведь сказала, что в прежней реальности Лоида тоже в неё вселялась, — Салазар любовно гладил пальцами волшебный перстень, словно в мыслях общался с ним. — Значит, и в этой реальности от неё не избавиться. Но можно проникнуть в его реальность, — он кивнул на Данте. — Найти там Кларису и изгнать Сущность Лоиды. А потом запечатать её в Сферу. Как я проделывал с Тибуроном. Но Тибурон — маг и выбирался не единожды. А Лоида не выберется. Артефакты у нас есть.       — Тростью? — предположила Октавия.       — Мечом. Если ты ударишь Кларису тростью, то убьёшь её физически. На Лоиду это не повлияет, ведь Лоида — Сущность. А Сущность убить нельзя, ведь она уже мертва. Её можно только изгнать.       — Но почему трость не действует на Тибурона? — спросила Октавия. — Ведь когда я вытаскивала тебя из его лап, он не был Сущностью, он был в физическом теле…       — Ошибаешься! — вдруг прогремел голос снаружи Сферы. Раздался хруст, и по одной из стен побежали мелкие, как плетение паутины, трещинки. — Не думай, что ты умнее меня, женщина! Узнав о твоих интригах, я обезопасил собственное прошлое. Когда ты заставила Кларису явиться в моё логово, я не был в физическом теле. Я был собой из будущего, таким, каков я сейчас! Клариса не убила меня. Я лишь разыграл кровавый спектакль. А мой двойник из прошлого мирно спал в другой комнате! — и Тибурон громоподобно расхохотался, вновь ударив по Сфере — стены её задымились.       — Этот хрыч меня достал, — кисло выговорил Салазар. — Ему пора отдохнуть.       Мановением ладони починив трещины в стене, он надел перстень на правый указательный палец и открыл вход в Сферу.       — Ну что ты стоишь? — крикнул он Тибурону — у того на лице застыло комическое выражение: брови подняты, рот приоткрыт. — Добро пожаловать, старый хрыч! Мы давно тебя ждём.       И не успел Тибурон опомниться, как Салазар направил на него перстень — изумруд в нём крутился и мерцал по-особому зловеще.       Тибурон махал руками, даже пытался наколдовать огненный шар, чтобы бросить его в Салазара, но тот хохотал. Перстень втянул Сущность деда в себя, как лягушка муху. Салазар поиграл пальцами, будто смахивая с них капли воды, — на ладони материализовался пустой фиал. Приложив его горлышко к перстню, он ещё раз встряхнул пальцами, и мизерный силуэт Тибурона оказался внутри фиала.       — Вот так, — аметистовой пробкой Салазар закупорил фиал и, миновав мрачную Октавию, удивлённого Данте и завороженную Софию, подошёл к стеллажу, к полке, где висела в аквариуме бородатая голова Тибурона. Салазар поставил фиал под неё на подставку. Щелчок, и фиал покрылся слоем льда.       — Это же надо сделать с Лоидой, — объяснил он. — А потом уничтожить Сущность её и Тибурона, например, принеся в жертву Тьме для особого магического ритуала. Я даже знаю для какого.       — Что ты опять задумал? — испуганным шёпотом спросила Октавия.       — Ничего из того, чего следовало бы опасаться, — Салазар повернулся к Данте, и тот был изумлён — он впервые видел его таким печальным, но одержимым новой идеей — очи Салазара, всегда непроглядно чёрные, заметно посветлели.       Пару минут он внимательно разглядывал Данте. Потом чуть кивнул Октавии, как Данте показалось, — одобрительно.       — Нечто есть в тебе, что меня привлекает, Да-а-анте, — протянул он, будто пробуя на вкус это имя. — Я ведь не просто чувствую людей. Я читаю их мысли. И твои мне нравятся. Ты тоже маг, как и я. В тебе большая сила, но почему-то нераскрытая. А там, в твоей реальности я есть? Я существую?       — Да, — ответил Данте. — У нас были странные отношения, — начал он, но Салазар его прервал:       — Ничего рассказывать не надо. Я отправлю тебя назад, в твою реальность. А ты пойдёшь с ним, — поколдовав, из воздуха он вытащил меч, трость и фиал с пыльцой фей и отдал их Октавии. — Мечом изгоните из Кларисы Сущность Лоиды. Потом бросите в эту каргу пыльцу фей. Когда Лоида превратится в маленькое облачко, поймаете её и запечатаете в фиал. И отдадите её Сущность мне, но тому, другому, из будущего. Пусть он уничтожит её, как и Сущность Тибурона, что закрыта в Сфере. И возьмите с собой её, — положив ладони на призрачные плечи Софии, он погладил их, но руки прошли сквозь тело. И Салазар отвернулся, понурив голову.       — Зачем? — не поняла Октавия.       — Заберёте Софию в другую реальность. Пусть он увидит её.       — Ты передумал оживлять голем?       — Ведь в реальности Данте никакого голема нет. Почему? — закинув ногу на ногу и разложив на полу длинный хвост плаща, Салазар сел в кресло.       — Ты не оживил его и в тот раз.       — Почему?       — Я тебе помешала.       Салазар, казалось, о чём-то думал, крутя на пальце волшебный перстень. А потом резко встал, будто приняв решение.       — Не мешай ему больше, — он снял с полки огромный фолиант, в котором Данте узнал Книгу Прошлого. — Заберите Софию с собой и приведите к нему.       — В моей реальности он любит другую женщину, — выпалил Данте, ощущая, как его кольнуло давно забытое чувство — ревность. Эстеллу. Салазар полюбил Эстеллу.       Но Салазар из прошлого, глянув на Данте, улыбнулся, почти рассмеялся.       — Я люблю твою женщину? Выходит, твоя реальность кривая. Не ревнуй. Это невозможно. Я люблю Софию.       Ну вот, опять забыл, что Салазар читает мысли. Данте опустил взгляд на свои ботинки.       — Не поможет, пока я не выпью Блокатор, — фыркнул Салазар в ответ на это действо. — Я читаю мысли даже на расстоянии. Иногда это сводит с ума.       Он открыл Книгу Прошлого. Для этого ему не понадобились ни зелье, ни чаша с зеркальным дном — только серебряная булавка; насадив на неё палец, Салазар кровью брызнул на книгу.       — Дата.       Данте искренне попытался вспомнить дату, с которой начал своё путешествие во времени, но это оказалось трудно.       — Надо переместиться в момент, где Тибурон ещё в Сфере, — прервал Салазар его метания.       — 18 марта 1804 год, — сказала Октавия.       Салазар открыл названную дату в волшебном календаре.       — Часы Риллеу?       — У меня, — Данте протянул ему часы.       Салазар начал переворачивать их по направлению «к себе», отсчитывая время. Продолжалось это немыслимо долго. Наконец он водрузил часы на календарь.       — Все трое положите ладони на Риллеу и не отпускайте, — велел Салазар.       Данте и Октавия повиновались. София же колебалась, но после взгляда Салазара, пронзительно-умоляющего, тоже схватилась за часы. И в мгновение ока все трое нырнули в вихрь из чёрно-белых и цветных узоров. Мир опять исчез.       Когда тьма и круговерти времени рассеялись, Данте увидел: они с Октавией и Софией стоят у дома гостиничного типа. А рядом — экипаж, тёмно-алый, с вычурными дверцами и плотно занавешенными окнами.       Салазар, непривычно одетый в элегантные длинные бриджи и фрак, соскочив с подножки и открыв дверцу, помог Кларисе выйти наружу. Она тоже выглядела странно в греческом платье и шляпке-капоре, завязанной под подбородком. И хотя внешне оба не отличались от своих прототипов из прошлого, теперь они не напоминали чёрных магов — скорее чету аристократов, вернувшихся из путешествия.       Данте боялся показываться им — и Клариса, и Салазар мигом их обнаружат. Октавия явно склонялась к тому же мнению. Взглянув на Данте и Софию, она поднесла палец к губам и вынула меч, укрытый за складками юбки. Трость отдала Данте и, убрав меч за спину, подплыла к Кларисе и Салазару. Те уже входили в калитку с табличкой: «Дом гостиничного типа «Приют аристократов». Октавия, не теряя времени, размахнулась и всадила меч Кларисе в спину.       Вскрикнув, та упала лицом вниз и смахнула подолом звездочки-цветы с кустов эстрельи. Из раны между лопатками текла кровь, впитываясь в дорогую ткань платья и превращая изумрудный шёлк в чёрное сукно. Данте и София укрылись за деревом жакаранды, а Салазар попытался Кларису поднять, но не успел — тело её задымилось, и он отпрянул. Она закричала, как бесноватая при обряде экзорцизма, и сразу две Сущности — Лоида и другая Октавия — покинули её. Увидев свою копию, первая Октавия подмигнула ей — и та растворилась в воздухе.       Данте надумал вмешаться — этот Салазар куда жёстче и безумнее своего прототипа. София! Вот кто дезориентирует его!       Схватив за руку, Данте вытащил её из-за дерева. Но Салазар, щуря очи, только ухмылялся — он не собирался нападать на Октавию. А когда она, швырнув в Сущность Лоиды пыльцу фей, обратила её в крошечное облачко и затолкала в фиал, Салазар и вовсе рассмеялся.       Но при виде Софии его наигранное самообладание испарилось. На лицо будто тень легла — оно померкло за секунду. Он смотрел на неё, милую и полупрозрачную, с каким-то благоговейным ужасом. Попятился и уткнулся спиной в ограду. Клариса так и лежала на клумбе.       — По-моему тебе стоит помочь Кларисе, пока она не истекла кровью. Этот меч наносит серьёзные увечья, хоть и избавляет от непрошеных гостей в теле, — сказала Октавия надрывно. — Я бы сделала это сама, но, увы, я не умею колдовать.       Но Салазар не шевелился — пялился на Софию во все глаза. И Данте, поняв, что толку от него не будет, подошёл к Кларисе сам.       — Когда-то я легко залечивал раны, — объяснил он Октавии. — Не знаю, получится ли сейчас, я ведь нематериален.       Сев на корточки, он накрыл рану Кларисы ладонью, мысленно воображая, как она затягивается. Рана подёрнулась зелёной дымкой. Мгновение — и её не стало. Ещё немного поводив рукой, Данте починил Кларисе и платье — дыра исчезла, как и следы крови. Клариса села, хлопая ресницами и оглядываясь.       — А что случилось?       — Ничего страшного, просто маленький инцидент, — улыбнулась ей Октавия.       — А мы знакомы? — Клариса с недоумением посмотрела на Октавию, на Данте, переключила внимание на Софию. — Вы что, все призраки?       — Почти, — ответила Октавия. — Это долгая история.       Клариса, помотав головой, встала на ноги и начала отряхивать от пыли и красных цветков эстрельи своё платье.       Больше всего удивила Данте её реакция на Салазара — она не бросилась к нему на шею и не попыталась отвлечь от Софии. Она глядела на него скептически-насмешливо.       — А кто-то говорил, что любит Эстеллу, — съязвила Клариса, закончив приводить себя в порядок. — Эх, мужчины! Какие же вы пустышки!       — Иди к черту, ведьма! — выплюнул Салазар агрессивно.       — С превеликой радостью! — Клариса почти хохотала, видя его оцепеневшее лицо. — Знаешь, Ло, мне тебя жаль. По-честному. Это сложно — любить без взаимности. Но когда ты избавляешься от этого недуга, становится легко, будто меняешь старую шкуру на новую. И хочется летать! И жить, — она раскрыла чёрный кружевной зонтик. — Не знаю, что вы затеяли, но я устала от вас. И от тебя, Ло, и от тебя, Данте. Принимать участие в ваших авантюрах я точно не буду. Счастливо! — и она пошла вперёд по тротуару. Остановилась и обернулась к Салазару. — Парадокс, но я гляжу на твоё прекрасное лицо и ничего не чувствую, кроме сожаления, что убила столько времени, бегая за тобой, Ло. Я тебя больше не люблю, — и она продолжила путь, цокая каблучками по булыжникам и вертя в руках зонтик — чёрная кошка в обличье эффектной женщины.       Данте и Октавия проследили за её вальяжным уходом, но Салазару как всегда было наплевать, любят его или ненавидят. Он молча пожирал взглядом Софию, точно впал в транс.       — Салазар, послушай, — горестно вздохнула Октавия, — я пришла из другой реальности, чтобы помочь тебе. Ведь перстня больше нет, и Сфера Сущностей в настоящем времени стала опасна. Через несколько дней Тибурон сбежит за неё и закрутит интригу, которая может погубить весь наш род.       — И чего ты хочешь от меня? — Салазар наконец удостоил её вниманием.       — Я знаю, о чём ты думаешь, хотя мысли читать не умею. Я против этого, но кое-кто велел привести к тебе Софию, чтобы ты сам решил, что тебе дороже: иллюзии или покой. Но я молю тебя разбить Сферу Сущностей! — уверенно сказала Октавия. — Вернуть живых к живым, а мёртвых к мёртвым. Надо закрыть этот тоннель между мирами, чтобы Сущности не могли больше проникать в головы людей. А Сущность Тибурона, как и Сущность Лоиды стоит уничтожить — они опасны для любого из миров.       — Но… — взгляд Салазара бешено метнулся от Октавии к Софии, что улыбалась ему, словно намеренно, молчанием и хрустальным светом глаз — бирюза во льду — сводила его с ума, распаляя желания. — Если я разобью Сферу, я больше не смогу продлевать себе жизнь. Я быстро умру…       — А может быть, и незачем продлевать эту жизнь? — вдруг сказала София.       Она решительно шагнула к Салазару и коснулась полупрозрачными руками его груди. Салазар попытался схватить её запястья, но ладонь прошла через них.       — Видишь, ты даже не можешь дотронуться до меня, — лукаво склонила София голову к плечу. — А некромантия — путь в никуда. Давай уйдём отсюда вместе. Идём со мной… Неужели ты хочешь прожить в одиночестве ещё тысячу лет? Зачем? Ведь мы можем пойти одной дорогой уже сейчас.       — Но… я… ты правда хочешь быть со мной?       — Я хочу быть с тобой.       Салазар явно колебался, а Данте сам себе не верил. София манипулирует, предлагает Салазару умереть. Неужели он пойдёт на это?       — И ты любишь меня? — выдохнул Салазар как-то испуганно.       — Я люблю тебя.       Он повернулся к Октавии — если бы София была в физическом теле, он ударил бы её хвостом плаща — так резко тот просвистел по воздуху.       — Хорошо. Ваша взяла. Я разобью Сферу Сущностей. Идёмте!       Несколько мгновений спустя они уже шли по лабиринтам подземелья, путаясь в тоннелях и плавающих дверях. И, наконец, очутились в комнате со Сферой, что сильно видоизменилась с момента, как перестала быть управляемой перстнем: зелёный туман потемнел, словно зарос мхом, а сама Сфера мерцала и искрилась — затухающий под ливнем факел.       — Ждите здесь, — Салазар нырнул в волшебный туман.       Сфера будто заглотила его. А через пару минут раздался треск — Сфера Сущностей задрожала, готовая взорваться. Она раскрылась сверху, и оттуда фонтаном вырвался серебристый огонь. Это зрелище напомнило Данте извержение вулкана, которое он видел на иллюстрациях к книгам о природных явлениях.       Вскоре пламя погасло, оболочка Сферы рухнула, и осколки её, точно хрустальные шарики, раскатились по комнате.       Октавия в ужасе вскрикнула, как и Данте решив, что Салазара убило. Одна София не дрогнула — фарфоровая кукла в витрине. Но Салазар был жив — он замер у стеллажа с аквариумами, одну за другой растворяя в воздухе человеческие головы и извлекая фиалы с Сущностями. Различных форм и цветов, они плавали вокруг него кольцом, а потом, за секунду, он запечатал их в посох, украшенный драгоценными камнями.       — Мы уходим в Город Сущностей, — молвил Салазар спокойно. — Выпустим все Сущности из посоха там и навсегда закроем проход между мирами. Но сначала я должен уничтожить парочку из них.       Мягко погладив посох, он извлёк из него один из фиалов.       — Давай второй, — протянул руку, и Октавия отдала ему фиал с Сущностью Лоиды. — Отойдите, — велел Салазар, и все отпрянули.       Он наколдовал на месте, которое недавно занимала Сфера Сущностей, большую чашу, расписанную руническими символами. Поставил на её дно оба фиала. Вызвал на ладони огненный шар и поместил его на фиалы. И хлоп — обернулся в небезызвестный чёрный вихрь.       Воспарив, Салазар начал раздувать из шара пламя, пока не добился того, что оно, заняв всё пространство чаши, охватило и фиалы.       — Я приношу эти две Сущности в жертву Тьме, — громоподобно произнёс он. — Пусть станут они Ничем навеки вечные. Да будет так!       Пламя резко почернело и рвануло столбом вверх. Когда оно погасло, Салазар опустился на пол, вернув свой облик. На дне чаши осталась только кучка золы.       — С ума сойти! — вырвалось у Данте, но Салазар смерил его каким-то больным взглядом.       — Я не буду ждать собственной кончины, ежедневно превращаясь в дряхлого старика. Сущность всегда принимает тот возраст, в котором умирает её тело. И я хочу остаться таким, как сейчас. Дай мне трость, — он протянул Октавии руку, и она вложила в неё трость с набалдашником в форме головы единорога.       Даже испугаться никто не успел — Салазар вонзил трость себе в грудь, и оттуда струёй хлынула серебристая кровь. Кровь мага. Она залила весь пол, а тело Салазара мало-помалу растворялось в воздухе, превращаясь в горстку волшебной пыли.       Октавия, закрыв рот руками, судорожно всхлипывала, и у Данте под ложечкой засосало. Да, у них с Салазаром были специфические отношения, но теперь он многое о нём узнал и простил ему не все, но большинство поступков. Горько это — наблюдать, как умирает величайший маг, дар которого сгубили банальная неразделённая любовь и алчность Тибурона.       Только София молча, не дрогнув, смотрела на происходящее. А вскоре уже прозрачный Салазар материализовался перед ними. Всё тот же, с волосами до пояса и антрацитовыми глазами-стрелами. Он лихорадочно уцепился за Софию, наконец-то сумев дотронуться до неё.       — Прощайтесь, и мы уходим. А Данте вернётся в свою реальность, — он отдал Октавии Книгу Прошлого, вызвав её из воздуха, и, обняв Софию и держа посох и трость в руке, увёл её к стеллажу, за которым открывался проход в Город Сущностей. София что-то шептала, Салазар хихикал, и они казались счастливой влюблённой парой.       Тыльной стороной ладони Октавия погладила Данте по волосам.       — Ну что, Данте, мы прощаемся навсегда. Мы больше никогда не увидимся. Возвращайся к нормальной жизни, забыв обо всём, что здесь было. Ты — лишь случайный свидетель, которого втянул в эту историю один старый интриган. Теперь Сущность Тибурона уничтожена. Отныне он никого не потревожит. А ты строй свою жизнь с Эстеллой, ни чём не сожалея. Мы уходим туда, где и должны быть — в вечность. Сущности мёртвых людей не вправе разгуливать где попало. Таков закон смерти.       — Я хотел спросить, — проглотил Данте комок в горле. Его накрыло ощущение пустоты — многое приключилось за это время. И вот раз — и конец. — А всё-таки фамильное проклятие существовало?       — А этого никто не знает, Данте. Прошло несколько тысяч лет, и давно всё обросло мхом, — она погладила его по щеке пальцем.       — Значит, те подвески с буквой «Л» бесполезны?       — Просто красивая семейная легенда. Мой тебе совет, забудь об этом и живи счастливо. И никогда, слышишь, никогда не теряй свою любовь, — и Октавия, улыбаясь, протянула Данте Книгу Прошлого. — Только наследник крови может её открыть без дополнительных артефактов, — она положила ему в ладонь серебряную иглу.       Проткнув палец, Данте накапал на страницы Книги свою кровь. Книга зашипела, явив взорам календарь. Перевернув Часы Риллеу всего дважды, Октавия поставила их на Книгу.       — 20 апреля 1804! — крикнула она. — В твоей реальности прошло не более двух дней с момента, как ты упал в магический сон. Когда вернёшься в своё тело, не пугайся, если сразу не сможешь колдовать. Погружение в столь глубокое прошлое — сильнейшая магия, она забирает почти всю энергию. На восстановление понадобится время. Прощай, Данте!       И мир завертелся смерчем вновь. Перед тем, как провалиться в неизвестность, Данте увидел — Октавия прошла через двери в тоннель, что вёл в Город Сущностей. Но Салазар медлил, и София настойчиво звала его, маня улыбкой, гипнотизируя нежным, как звон колокольчиков, голоском.       — Мёртвые должны оставить живых в покое и уйти. Вечная жизнь неподвластна никому, даже самому великому магу на земле. Пока ты лелеял свою месть, я ждала тебя там, где нет боли, где застыло время. Некогда нас влекло друг к другу, но мы упустили шанс из-за моей трусости и твоей одержимости. А счастье можно вернуть. Просто идём со мной, — она протянула руку, тонкую, как плеть; белую, как чистейший китайский фарфор, и будто под гипнозом Салазар шагнул в проход.