Вечный прокурор

— Да хватит уже! Поднимайся и иди, — ещё один удар хлыста рассек сожжённую кожу. Условия обучения и жизни здесь, и правда, адские. Встаёшь по утренней заре, ложишься по последнему удару колокола в храме. Еды немного, но она хотя бы, если, конечно, не возникать перед начальством. Единожды я пережила карцер, и возвращаться туда не хочу. Да и мало кто хотел бы оказаться среди троек. Помню, как мне первый раз рассказывали о них. Самое смешное, что делала это офицер, что меня же и похитила, и это без учёта того самого факта отрицания какой-либо иерархии управителями. Всё же весело жить в этом мире, смешно. — Стреляй! — направив руку в сторону яблока, я попыталась прицелиться, борясь с тряской рук от холода. Некоторым упорством я заставила себя ощутить то, как опуская руку в кипящую воду, и яблоко раскололось. Это было первое осознанное попадание в цель за все семнадцать лет. Может, надо мной тут и измываются, но нахождение здесь учит многому: товариществу, приспособлению, использованию способностей. Иногда за особые заслуги нас отпускали в город, одев в одежды такие, где было видно спину, и просвечивалась грудь. Делали подобное для того, чтобы метки были видны каждому, и чтобы каждый дважды подумал перед тем, как пытаться растлить члена ордена. Зато у этого были свои плюсы. Видя эти метки, трактирщики наливали нам бесплатно первые пять медов, как дань уважения к нашему страданию и труду по их защите. Хоть и девушки не могли воевать напрямую, ибо правителя подняли бы на смех, но даже здесь нашли обход в виде ордена Двухголового орла. По рассказам Тафи, того офицера, с которой я успела сдружиться, всякий раз доставая её ужратую тушу из очередной передряги в городе, сам орден насильно собирает колдуний со всех уголков страны, и даже иногда в соседних странах, для пополнения своих рядов после очередной войны. "Да, — говорит та, — мы, женщины, воевать не можем бок-о-бок с мужчинами по принуждению, но никто нам не запрещал добровольно, как ордену, вступать в любую войну". В этот раз, как и в прошлые разы, после удачной тренировки меня отпустили в трактир "Вереск". Там меня уже достаточно хорошо знали и наливали аж шесть кружек меду. Идя по улицам города, перебегая переулки и арки, кружась в танце со спешащими людьми, у меня часто билась в голове одна мысль: "А правда ли это?". Я, находясь в столице, сейчас буду пить лучший эль в стране, а через несколько лет буду жить припеваючи, уйдя в офицеры. Слишком всё хорошо, так не бывает. Наверно. Войдя в трактир, я увидела снова улыбающийся лицо Рольфа и компании. Да, здесь часто пили одни и те же люди, что, кстати, весьма удобно, когда не хочешь каждый раз с новыми знакомиться и узнавать, буйные ли они после пары кружек или всё же нет. — О, Эльба, прекрасно выглядишь, — после избиения кнутами и почти максимального магического истощения выглядеть я буду прекрасно. Но всегда ухо цеплялось к одному и тому же слову, Эльба. Не знаю, кто его нацепил мне, хотя стоит отметить, что новое имя мне больше идет. — Нет, Йорк, у тебя есть жена, — наверное, раз седьмой я ему это говорила и каждый раз реакция абсолютно та же, расстроенное лицо с надутыми щеками. Может когда-нибудь до него дойдет, что меня такое мало интересует, хоть зная его рассказы про то, как он за одной монашкой бегал, то очень сомневаюсь. Интересно, как с таким пузом он её не раздавил. — Как всегда эль, Ро, — спустя минуту передо мной уже стояла кружка с рыбой. — А ты щедрый сегодня. Случилось что? — Да нет, что ты! Хорошему гостю ничего не жаль, — он положил руки на кран и начал наливать кружку без заказа. Сколько его знаю, так он не делает, если хочет когда-то развести на пару лишних вечнозвенящих, поэтому да, врёт. — Говори уже, я не с окружной дороги, чтобы поверь в такое, — хороший был эль, жаль кончился достаточно быстро. — Ц-ах, дьявол, — морщины проступили на орлином носу, — раскусила. Не зря в зимнюю варту шлют, — пристукнув после слов кружкой по столу, сказал он, обведя взглядом помещение. — Да, если одно дельце свойства очень деликатного и лично мне важного. Дочь захотела питомца и надо какого-то экзотического достать, — попытался он проколоть меня взглядом. — И что ж за животное интересует и почему ко мне? — приняв в дар кружку и улыбнувшись скулами, сказала я. — Птица, королевская которая, — от такого даже у меня выступил холодный пот на лбу. Королевская птица, подумать только. Такую я видела лишь в цирке бродячем здесь и у Тафи, которая её достала контрабандой. — Ты совсем поехал? Это смерть, стоит лишь взяться за подобное. Да и где вы её держать будете, если в городе сразу станет понятно, откуда она, — моя голова уместилась на мост из ладоней. — Нет, мы собрались уезжать из города, поэтому да, никто не узнает, что у нас есть птица, — пузырьки в кружке потихоньку умирали. — Я готов хорошо заплатить за такое, если будешь брать работу. — Ладно, возьму, про награду поговорим мы после, а сейчас налей мне ещё пойла.