Вечный прокурор

Стоя напротив дверей кабинета Тафи, я раздумывала о Вечном, но долго о том думать не выйдет, поэтому по стуку об дерево внутри я вошла. — Что-то хотела? — не редко она сидела за бумагами, что-то выписывая и перекладывая. С её слов это тяжёлая работа, но мне, как неписьменной, этого понять не дано. — Да, у меня было пару вопросов по переводу в офицерию, — та даже не оторвалась от бумаг, поэтому я посмотрела в сторону кормушки Ийя, королевской птицы. Не понимаю, что в них находят, зная, что это как голубь, но с хохолком и длиннее, но не мне об этом думать. За пару часов до этого мне пришлось обмануть кухарку и передать ей черные семена, добавив туда черных, обмазанных настойкой, камушков, как бы по приказу офицера. Та даже спрашивать не стала и просто понесла их куда нужно. С учётом известной всем нелюдимости офицера, это было ожидаемо, ведь куда проще попросить приближенных договориться за тебя о мелочах и не марать руки. По стенам висели различные картины и гобелены. В центре стены против меня, прямо над сидящей, висел вырезанный из стали герб ордена, двухголовый ястреб. В углу комнаты стояли зеркала на тумбах, а на полу лежали узкие ковры, составляя своего рода карту возможных маршрутов по комнате, что я собиралась использовать. Одно неловкое движение и ковер уже поддет, создав складку с моей стороны. Стоит лишь пройтись и клетка, стоящая у окна, будет у меня в руках, а её житель за окном, летя в сад. Сказано — сделано, сразу после длинного разговора, хождения с ней петлями и подобного, хоть и получилось немного иначе, что вместо клетки, что сейчас лежит под столом, у меня в руках наплечник офицера варты, всё прошло по плану. Та сразу подорвалась и пронеслась к окну фурией. Взгляд она направила, ожидаемо, вверх, где из-за летящей тушки вниз уже поднялись подобные птицы. Минутное молчание прервалось моими жалостливыми мольбами о прощении, и попытками её отцепить меня от ног. — Всё равно новую хотела. Отдохни, а то ты мне уже всю одежду пропитала слезами, — так просто, будто ничего и не было, вернулась за стол и продолжила работу, а я, развернувшись и перестав сдерживать улыбку, ретировалась с места преступления, тихо закрыв двери кабинета. Следующие треть суток своей жизни я провела в поисках по саду добычи. Разбиться он не мог, ибо высота небольшая, а кроны деревьев пышные, густые, больше напоминающие огромные подушки, что вообще нестандартно для таких холодных мест, но человек, и правда, чертовски хитрое создание, даже природу обмануло. Расположившись в краю сада под деревом и сильно устав, решила отдохнуть, ибо больно муторно дело это, птиц искать. Но не суждено было отдыхать, ведь всегда найдётся тот, кто нарушит тишину. Здесь это был шорох в кустах. Краем ока, напрягшись и не двигая шею, можно было увидеть, как дёргается лишь нижняя часть куста, в районе колена. Значит не человек и есть шанс, что на этом мои поиски птицы закончатся. Стоило подойти, и куст перестал шевелиться. Заглянув внутрь, стало понятно, что есть источником звуков, волчонок. Попытавшись его достать, я лишь его спугнула. — Черт! — это был минимум из возможных реакций на подобный недочёт в плане. И сейчас я, пыхтя, бежала по улочкам бедного района. Раз поворот, два арка, три тупик. Везение было на моей стороне, и лишь скуление прервало мою радость. Зайдя за последний поворот, я увидела сдавленную напуганную игрушку в руках борова, что пытался вырвать из её зубов птицу, даже не зная её ценности, если учесть его слова: — Какая жирная, наконец, поем по-человечески! — сложно было не почуять детскую радость в его словах, но это лишь подлило масла в огонь моей злобы от того, как он сжимал до хруста маленького щенка. Не контролируя себя, я подняла руку и окунула её в кипяток, сжав зубы. Только спустя пару минут, стоя в красной луже, я поняла, что натворила. Взяв всю животину, я побежала прочь отсюда, пока не набежало народу. Через пару дней я передала птицу Рольфа на очередной ярмарке под видом небольшой курицы его дочери. Она была рада, хоть и терзали меня сомнения о правильности совершенного мною дела, но больше всего меня беспокоило лишь одно, пристальный, холодный взгляд в отражении. Встретив меня после передачи птицы, Рольф передал бумагу о передаче трактира мне, отдал ключи и пожелал удачи. Сказать, что я была поражена — ничего не сказать. В один момент Сибелиус чуть не выпал из рук, хоть и нельзя было назвать такое решение неожиданным. Всё же они переезжали, и нужно было кому-то сплавить всё недвижимое имущество здесь, но оно, наверное, и к лучшему. Теперь у питомца и меня будет дом в виде второго этажа здания. Жаль, что орден покинуть нельзя, оставшись живым.