Hallownest's Hero || Герой Халлоунеста

      Статуя Полого Рыцаря загадочная и удручающая — впрочем, как и всегда. Лемм отдал бы что угодно за возможность узнать больше о нем и фигурах, что окружают его. Кем они были, чем пожертвовали, да хоть бы просто имена узнать. Но, увы, он никогда ничего не узнает. Однако это не мешает ему время от времени выходит на улицу и смотреть на статую. Ожившие оболочки по какой-то причине избегают это место, так что здесь безопасно проводить время, если ему не хочется сидеть в магазине.       Прошло уже достаточно времени, чтобы он отдохнул. Теперь нужно вернуться в магазин, закончить перевод последнего из дневников, которые продал ему молчаливый странник во время своего последнего визита. Дневников осталось всего два, так что Лемм надеется, что путешественник скоро вернется с новыми артефактами, иначе ему станет скучно. Но его так давно не было, что начинает казаться, будто он и не…       Вернувшись под навес, Лемм застывает, когда нечто появляется из открытой канализации всего в нескольких футах перед ним. Угольно-черная огромная голова с восемью глазами, уставившимися на Лемма. Разумнее было бы убежать, спрятаться и молиться, чтобы существо не вздумало его преследовать, но этот тяжелый взгляд почти буквально приковывает к земле.       — Лемм, — голос у существа глубокий, холодный, от него дрожь по спине. Откуда существо знает его имя? Что оно хочет?.. И что оно вообще такое?       Существо полностью выползает из канализационного отверстия, его тело двигается почти как жидкость, но вскоре твердеет и принимает форму, у которой четыре больших когтистых руки, а вместо ног щупальца, которые становятся немного жиже, когда существо скользит под навес к продавцу.       Ну, что ж, отступать уже поздно. Лемм, по крайней мере, прожил довольно хорошую жизнь. Он надеется, что существо не тронет его реликвии, оставит их для другого старьёвщика, которые однажды их найдет и, может, разгадает те их секреты, которые сам он постичь не сумел.       Но существо его не убивает сразу. Вместо этого оно вытаскивает что-то с помощью нижней пары рук… Маска молчаливого странника, разбитая надвое… Лемм не особо о нем волновался, но все равно грустно видеть, что больше его нет. Он не заслужил такой участи, бедняжка. Но почему…       — Я, — произносит существо, соединив две половинки вместе.       — Э… Что?       — Моя старая форма. Я не знаю, как ты меня называл, поэтому показываю, — подождите, разве странник не был молчаливым? Как это вообще возможно? — Не бойся. Всё хорошо. Я — всё ещё я.       Так, ну, похоже, Лемма сегодня всё-таки не убьют. Славно.       — Но… но ты… ты…       Он неопределенно указывает на существо, потому что кто он вообще теперь такой? Как это случилось-то? Некоторые виды жуков всю жизнь проходят через различные метаморфозы, но Лемм никогда не слышал ни о чем подобном.       — Бог. Зови меня Призрак.       — Но как? — Лемм даже не мог сформулировать нормальный вопрос, настолько его сбили с толку. Он даже не уверен, что верит, что это существо и маленький странник — это одно и то же.       Теперь уже не такой уж молчаливый странник, ставший богом/Призрак колеблется, прежде чем ответить. Довольно долго колеблется, что Лемм даже успевает заметить маленькую огненную моль, парящего за его плечом и тихо щебечущего. Его присутствие — доказательство того, что существо перед ним является тем самым Призраком.       — Я вознесся и убил Лучезарность в Божьем Крове, — наконец говорит Призрак. Только вот что это вообще значит? — У меня есть кое-что на продажу.       Лемм набирает воздуха в легкие, чтобы спросить что-то еще, но передумывает, потому что не так уж ему и нужна эта информация, верно? По крайней мере, это заняло бы много времени; Призрак явно не из тех, кто объясняет быстро и так, чтобы не возникло еще больше вопросов. И это, честно говоря, имеет смысл: по-видимому, его новообретенная божественность даровала ему способность говорить, но он пока не очень хорош в устном общении. Да и не хочет Лемм, чтобы Призрак надолго тут задерживался, так что…       — Очень хорошо, — говорит старьёвщик. — Я не верю, что ты поместишься в магазине, так что будем вести дела прямо здесь. Показывай, что там у тебя, и я принесу необходимое количество гео.       Лемм собирается притвориться, что это обычная деловая сделка. Попозже он узнает все остальное, как только отойдет от шока.

***

      — Так значит, того, что оживило оболочки и отравило воздух, больше нет, верно? — спрашивает Тряпочка у Тисо, обернувшись, чтобы посмотреть на него.       Тот лишь пожимает плечами.       — Не знаю, наверное. Мы видели только три оболочки, которые больше не двигались, но, возможно, они просто сдались или что-то вроде того, — правда, они не видели, как одна из оболочек просто упала, и это не выглядело, как что-то особенное. — В конце концов, может это из-за дождя.       На самом деле это вообще смысла не имеет, но Город Слёз от всех прочих мест отличался только этим. Только здесь Тисо видел, как оболочка упала без сил, поэтому он посчитал, что что-то в этом есть.       — Хмм… Полагаю, ты прав. Нам придется изучить это подробнее. Пойдем, — Тряпочка поднимает свою гигантскую дубину с земли и продолжает путь.       Тисо следует за ней, потому что, а что еще ему делать? Это она пригласила его в приключение, и он согласился, а не ушел, как планировал. Но… она крутая, и дубина у нее вон какая, разве он мог отказаться?       Судя по роскошным зданиям, они находятся в некогда богатой части города. Это означает, что они, наверное, могли бы разбогатеть, если бы ограбили парочку домов. Но Тряпочка не выглядит как жук, который стал бы заниматься подобным. Интересно, обидится ли она, если…       Тряпочка замирает, когда поворачивает за угол, из-за чего Тисо резко останавливается, едва не врезавшись в нее.       — А может мы не пойдем этим путем? — шепчет она, отступая.       — Почему нет?       — Там что-то, с чем, я думаю, нам не стоит связываться.       — Я не боюсь, — выпятив грудь, Тисо выходит из переулка, чтобы осмотреться. Существо стоит за пределами зданий почти возле статуи. Глядя на него, можно увидеть только большие рога, четыре руки и много щупалец. Да, с таким им определенно связываться не стоит.       Но отступать уже поздно, существо уже отвернулось от статуи. Теперь оно рассматривает Тисо, одним только взглядом заставив его застыть на месте на секунду или две, пока оно не начинает приближаться, скользя по земле.       Какова вероятность, что его «друг» и в этот раз придет на помощь? Не очень большая, наверное. Поэтому он поднимает щит, готовясь принять бой. Он скорее умрет в бою, чем убежит или спрячется.       — Мы справимся, — говорит.       — Эм… да-да-да, — отвечает Тряпочка, подойдя к нему. — Я не боюсь.       Она издает свой фирменный боевой клич, высоко поднимает дубину, готовая атаковать. Черт, а она та еще задира. Тисо старается не отставать от нее.       Существо останавливается и ничего не делает, когда дубина прилетает ему по нижним рукам, видимо, даже не причинив вреда. Затем нападает Тисо, острым краем щита разрезав щупальцы, что, кажется, тоже никакого эффекта не возымело.       — Разве я настолько страшный теперь? — существо наклоняет голову и вместо того, чтобы атаковать, оно просто смотрит на них сверху вниз. За его плечом парит огненный зверек, который теперь на них шипит. Какого черта?       — Ой, — Тряпочка опускает дубину, — так ты дружелюбный?       Существо кивает.       — Я бы ему не доверял, — Тисо не намерен опускать свой щит, даже если от него нет пользы. Наличие огненной зверушки должно означать, что бледнолицый странник где-то поблизости, верно? Если только, конечно, с ним не случилось чего, и вероятно виной всему пустота, и Тисо не может успокоиться, ведь он до сих пор в долгу перед странником за то, что тот спас его в Колизее.       Вместо ответа существо вытаскивает… маску бледного странника, расколотую надвое.       — Я, — говорит он прежде, чем Тисо успел бы среагировать, соединяя две части вместе. — Моя старая форма. Теперь я бог. Зовите меня Призрак.       Минутку, что? Это всё, всё взаправду? В смысле, это же невозможно, верно? Это не может быть тот же странник… верно? Да и что это за имя такое, «Призрак»? И чтобы так да звали бога? И почему это вообще волнует Тисо?       Тишину нарушает Тряпочка:       — Ты действительно он?       Пустотное существо… бледнолицый странник…? Призрак кивает точно так же, как странник, отвечая на вопрос. Так… может, это и правда он? Это объясняет, почему с ним малыш-мотылек. И он стал богом?..       — Да какого хрена? — всё, что может сказать Тисо, потому что ничего из этого смысла вообще не имеет. Как такой крошечный странник мог стать кем бы то ни было? Ну, богом… — Это как-то связано с золотым местом в облаках?       Ой, подождите, это же был просто сон, так что…       Призрак кивает, как будто он точно понимает, о чём говорит Тисо.       — Божий Кров. Там я убил Лучезарность. Как ты туда попал?       — Эм… я не знаю, — Тисо разумно решает не впутываться больше, чем уже; если бы он только был умнее и ушел из Халлоунеста, чтобы никогда больше не связываться со всей этой сверхъестественной ерундой…       — Я хочу знать всю историю, — радостно, как и раньше, говорит Тряпочка.       — Не сейчас. Занят, — и с этими словами Призрак разворачивается и уходит, даже не попрощавшись… Да, это точно он, он всегда так делал.       — Эм… ладно, тогда увидимся позже, — затем Тряпочка поворачивается к Тисо. — Я чувствую, что произошедшее с оболочками как-то связано с тем, что он стал богом.       Ну, тут даже не поспоришь…       — Наверное.       — А что ты имел в виду, когда говорил про золотое место в облаках?       — Ух… Это сложно, — он ни в коем случае не собирается рассказывать ей о том случае. — Давай просто… вернемся к тому, чем мы занимались.       Он предпочтет не думать о возможных последствиях того, что его «друг» стал богом… Призрак всё ещё думает о нем как о друге?.. Какой ответ будет хуже? Тисо не уверен, что хочет знать.

***

      Когда Лурьен видит Бога Пустоты, он понимает, что именно это существо убило Лучезарность. Возможно, его призвал сосуд. Или, возможно, сосуд слился с другими себе подобными, что создало его. Или, возможно, случилось что-то еще. В любом случае, сосуд имеет к этому какое-то отношение, и сейчас он на пороге башни Лурьена.       Он выходит навстречу. Если существо намеревается его убить, то сбежать у него шансов все равно нет, поэтому он лучше выйдет и встретится с ним лицом к лицу. Даже если он ненавидит покидать свою башню, ему все равно нужно отправиться на поиски Бледного Короля. Его Величество такого не предвидел… А может, предвидел, просто не сказал Грезящим? Хм… об этом лучше не думать, пока Лурьен не ознакомится с текущей ситуацией в Халлоунесте.       — Полагаю, ты хочешь объявить себя новым богом Халлоунеста? — спрашивает Лурьен, подойдя ближе.       Существо смотрит на него сверху вниз — маленький мотылек парит за его плечом — несколько секунд, прежде чем пожать плечами и покачать головой. Хм… странно, но ладно. По крайней мере, существо не настроено враждебно.       — Я Призрак, — говорит он, приложив руки к груди.       — Весьма… странное имя для бога, но, полагаю, это не имеет значения. Я Лурьен Хранитель, верный слуга Его Величества Бледного Короля.       — Он мертв, — это… гнев в его голосе?       — П-правда? — это ведь не может быть правдой, верно?       Призрак кивает. Возможно, он лжет, но… каков шанс? Он звучит так уверенно.       — Этого не может быть. Он… бог, — но боги тоже могут умереть; тот, что перед ним, недавно убил одну богиню. — Как же Халлоунест выживет без Него?       Призрак смотрит на него несколько секунд, прежде чем вздохнуть и развернуться, чтобы уйти.       — Ты… ты приходишь сюда, сообщаешь мне это, и просто уходишь?       — Ты привязан к Бледному Королю, — говорит существо так, будто это плохо. Как будто ему не нравится Бледный Короля, хотя именно благодаря ему он и существует. — Мы не можем быть друзьями.       Да какому богу нужны друзья? Ему следует беспокоиться о последователях. Возможно, он именно про них и говорит: он не хочет, чтобы Лурьен был его последователем, потому что он всё ещё верен Бледному Королю. Что ж, по крайней мере, существо просто оставило его в покое, а не убило. Но… теперь Лурьен чувствует еще большую растерянность. Что ему делать, когда Бледного Короля больше нет?

***

      Освободив Мономону из резервуара, Квиррел не был уверен в том, как она будет передвигаться, но оказалось, что она может просто парить в воздухе, как Уума. Он очарован ею, как и тогда, в прошлом. Она так и не объяснила, как ей это удается, сколько бы он ни спрашивал.       — Я всегда так умела, — отвечала она всегда.       Возможно, ему стоит постараться и восстановить еще несколько воспоминаний.       Мономону очень опечалило состояние Архивов. К счастью, большинство контейнеров не пострадало, хотя некоторые были сломаны или протекали. Но ни одна Уума не смогла противиться чуме. Теперь, когда все закончилось, их безжизненные ядра стали тускло-серыми, а не зелёными, какими и должны быть.       — Полагаю, мне придется сделать их больше, — говорит Мономона, оплакивая Уумуу в центральной комнате, чье ядро было в многочисленных порезах, оставленным гвоздем Квиррела. В то время он и не предполагал, с кем боролся, а теперь ему нехорошо от осознания… но у него не было выбора, иначе его просто убило бы разрядом электричества.       — Мне жаль, госпожа, — так или иначе произносит он, ведь ему действительно жаль. Может, если бы он нашел способ проскользнуть мимо стража незаметным, он оказался бы достаточно сильным, чтобы прийти в себя после того, как чума уйдет. Хотя это очень на вряд ли.       — Всё нормально, — Мономона ласково гладит его по голове щупальцем. — Я тебя не виню. Если у нас будет достаточно времени, уверена, мы сможем…       Её прерывает раздавшийся сверху шум.       Квиррел поднимает взгляд и видит чернильно-черные щупальца, скользящие внутрь через отверстие в потолке. Они обвивают различные предметы, чтобы владелец смог попасть внутрь. Квиррел тянется к своему гвоздю, но Мономона его останавливает.       — Я верю, что это существо убило Лучезарность ради нас, — говорит она. Конечно, это не означает, что существо настроено дружелюбно, но Наставница выглядит бесстрашной, так что Квиррел тоже позволяет себе расслабиться. Но морально он готов к бою, независимо от обстоятельств.       Существо оказывается перед ними. Две пары рук, большие рога, восемь светящихся глаз и щупальца повсюду — устрашающее зрелище. Малыш-мотылёк, который выглядит совсем как спутник бледнолицего странника, что имеет место даже сказать, что они одинаковые, летает прямо за плечом существа, и Квиррел задается вопросом, почему зверёк не сопровождает странника.       — Квиррел! — говорит существо, его голос холоден и глубок. Но, несмотря на это, он рад его видеть? Даже поднимает руку и слегка машет ею.       — Оу, мы знакомы? — интересно, связан ли он с потерянными воспоминаниями? Кажется, будто нет, но разве тут можно сказать что-то наверняка?       Существо кивает, его нижняя пара рук двигается, и он достаёт расколотую надвое маску странника.       — Я. Моя старая форма. Теперь я бог. Меня зовут Призрак.       Это странно, но… это ведь Халлоунест, здесь повсюду странности, так что это даже похоже на правду, не так ли?       — Что ж, Призрак, приятно наконец узнать твоё имя. Могу я познакомить тебя с леди Мономоной, Наставницей Архивов? Это ведь ты освободил её из Грёз, верно?       Призрак снова кивает, убирая сломанную старую маску.       — И за это я тебе благодарна, — говорит Мономона. — Я ценю этот второй шанс на жизнь.       — Да, — кивает Квиррел, — спасибо, Призрак. Не знаю, как ты это сделал, но спасибо, что пощадил леди Мономону. Наша дружба вечна, как и моя благодарность.       Призрак снова кивает, но ничего не говорит. Похоже, он не очень разговорчивый, даже когда теперь может разговаривать. Хотя это хорошо; мир, вероятно, будет меньше использовать тех, кто пытается сделать так, чтобы их услышали.       — Когда-нибудь тебе нужно будет рассказать нам всю историю, — Мономона улыбается. — Но сейчас нам нужно восстановить Архивы, чтобы всё правильно задокументировать. Так что твоей истории придется немного подождать. Надеюсь, ты не против.       Призрак пожимает плечами; очевидно, он не очень беспокоится по этому поводу.       — Новый друг, — он делает сердечко с помощью верхней пары рук и показывает его Мономоне, как он уже делал во время одной из встреч с Квиррелом.       Мономона усмехается.       — Да, новый друг. Мне не терпится увидеть, что стало с тем, что осталось от Халлоунеста, которым теперь правит Бог Пустоты. Цивилизация, что существовала здесь века назад, поклонялась пустоте, но была ли то пустота или существо, похожее на тебя?       Призрак снова пожимает плечами. Затем он осматривается и начинает карабкаться вверх и наружу. Очевидно, здесь он закончил, и у него еще есть дела.       — Увидимся позже, друг! — кричит Квиррел, как и всегда, когда Призрак уходит.       — Увидимся позже, друг, — отвечает он на этот раз, что очень приятно. Теперь, когда он может говорить, Квиррел собирается позже расспросить его обо всех приключениях, в которые он когда-либо отправлялся.

***

      Ни Хорнет, ни Херра никогда не были особо разговорчивыми, и все уже они уже какое-то время болтают. У них много новостей, которыми стоит поделиться; в основном говорила Хорнет, ведь единственное, о чем могла рассказать Херра, так это о том, что Лучезарность мертва, и именно поэтому она проснулась.       Смерть Лучезарности наверняка как-то связана с Призраком. Он ведь так и не появился, чтобы разрушить Печать, верно? Возможно, Хорнет спешит с выводами, возможно, её надежда напрасна. Позже ей нужно с этим разобраться.       — Что ты будешь делать теперь? — спрашивает в конце концов Хорнет, когда новостей не остается.       Херра молчит несколько секунд, прежде чем ответить.       — Я не знаю. Мне никогда не суждено было проснуться, и всё же я есть. Полагаю, есть вещи и похуже.       Хорнет только согласно мычит. Это означает, что она больше не является лидером Глубинного Гнезда — здесь, в самой глубине, не осталось никого в живых, кроме Повитухи и Мастера Масок, так что Херра тоже больше не королева… И Халлоунест, вероятно, больше не нуждается в стражнице, верно? Роль, которую она исполняла — как долго? Очень долго, — теперь не имеет смысла.       Может, теперь, когда застой кончился, они смогут восстановится. И Глубинному Гнезду не нужно быть отделенным от остального Халлоунеста. Призрак теперь король, интересно, будет ли он что-то делать с этим титулом или…       — Хорнет! — голос, донесшийся до них снаружи, громкий и глубокий. Это не тот голос, что она слышала раньше.       — Не друг? — спрашивает Херра, пока Хорнет готовит иглу.       — Нет, — отвечает она шепотом, направляясь к выходу. Если она не знает, кто там, это еще не значит, что незнакомец настроен враждебно, но рисковать не стоит.       У выхода она быстро понимает, кто их посетитель — массивное черное пустотное существо удобно положило подбородок на край платформы.       — Пустота, — говорит Херра, нахмурившись, когда и сама замечает нарушителя спокойствия. Она собиралась сказать что-то ещё, но замолкает, когда что-то влетает в комнату.       Это Гриммчайлд, заметно выросший с тех пор, как Хорнет видела его в последний раз. Он щебечет, как только замечает её, затем делает крюк по комнате и вылетает прочь, возможно, ожидая, что она последует за ним. Если здесь Гриммчайлд, значит, Призрак тоже где-то здесь. Поэтому, прежде чем Херра успела бы что-то спросить — а у Хорнет всё равно нет ответа, она не уверена во всех деталях, — Хорнет выходит наружу.       — Хорнет! — да, это то же большое существо из пустоты, которое раньше звало её по имени. — Брат… Сестра! Это я, Призрак. Уже не маленький. Я убил Лучезарность. Теперь я бог.       Это… как-то слишком даже для неё. Это существо… не может быть Призраком, верно? Но Гриммчайлд спокойно лежит между его рогов. Кажется, он очень доволен, и ему лучше знать, верно?       — Ты… огромный, — только и может сказать Хорнет.       Призрак (?) поднимает подбородок с платформы и кивает.       — Как ты вообще сюда попал? — каким бы большим ни было помещение, входы в него довольно маленькие.       — Я могу уменьшиться.       — Но ты хочешь похвастаться, да?       Призрак на мгновение замирает, прежде чем поднять голову и покачать ею.       — Комната большая. Я не хотел карабкаться. Привет, Херра, — он поднимает большую когтистую лапу в знак приветствия.       Хорнет оборачивается и видит, что Херра тоже вышла к ним.       — Так… это тебя следует поблагодарить за мое пробуждение? И, возможно, еще и сосуд, который потревожил нас?       Призрак кивает.       — Убивать тех, кто не может дать отпор, неправильно. Вместо этого я убил Лучезарность в Божьем Крове.       Хорнет не уверена, что верит ему, но в то же время это имеет смысл. Призрак искал способ убить Лучезарность и, очевидно, нашел — стал Богом Пустоты. Он так или иначе был близок к этому, так что ему не хватало совсем малого, чтобы стать таким большим.       — Что ж, — говорит Херра, — я благодарна за то, что ты сохранил мне жизнь.       — Новый друг, — существо поднимает две руки, чтобы изобразить сердечко… Да, это точно Призрак, сомнений нет; Хорнет уже видела этот жест, адресованный ей самой и еще нескольким другим жукам.       — Я бы так не сказала. Я не заинтересована в дружбе с пустотой.       Призрак замирает, затем пожимает плечами. Обидели ли его слова Херры или ему всё равно? Невозможно сказать. А Хорнет вот была заинтересована в том, чтобы подружиться с Призраком. Он спас Халлоунест и ее мать, хотя она ожидала, что в лучшем случае он будет сражаться с Лучезарностью в сознании Полого. Так что…       — Я тоже хотела бы поблагодарить тебя, Призрак.       Он кивает. То, что теперь он может говорить, — поразительно. Хотя ему, наверное, потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому, и Хорнет нисколько не удивится, если он так и не преуспеет во владении голосом, учитывая, как долго он был проклят молчанием. Кстати, о проклятии…       — Ты знаешь, что случилось с Полым Рыцарем? — Хорнет настолько была увлечена освобожденной матерью, что даже и не подумала о том, какая судьба настигла Полого Рыцаря со смертью Лучезарности.       — Надеюсь, освобожден, — Призрак пожимает плечами.       — Тебе следует найти его, чтобы убедиться в этом.       Он снова кивает, на этот раз достаточно сильно, чтобы потревожить Гриммчайлда на своей голове. Тот издает недовольный писк и взмахивает крыльями; он плюётся огненным шаром в Призрака и смотрит на него с раздражением, но его игнорируют, поскольку тело Призрака теряет свою форму и становится более жидким. Он немного сжимается, по-видимому, чтобы он смог уйти.       — Ты видишь в нем брата? — интересуется Херра нейтральным тоном.       Хорнет поворачивается к ней лицом.       — Да.       Еще до того, как он обрел способность говорить, он доказал, что у него есть воля и разум, а значит он живой. Что, в свою очередь, означает, что они брат и сестра, нравится ей это или нет. А иметь в братьях Бога Пустоты это, мягко говоря, интересный опыт.       — Что ж, справедливо, — и снова тон Херры нейтрален, не позволяя понять, что она думает по этому поводу на самом деле. Ей никогда не нравились сосуды, но эта ситуация — уникальна настолько, что Хорнет не может даже предположить, как она относится к Призраку. Впрочем, это не имеет значения, ведь ей самой Призрак полюбился, как и всем. Он прилипчивый, как банный лист.

***

      Полый никогда раньше не был так далеко от Белого Дворца. В «Черное Яйцо» его доставили с помощью Рогача, и даже если бы он мог вспомнить, где находится станция, он не смог бы объяснить, куда ему нужно, поэтому его единственный вариант — пешее путешествие. Он понятия не имеет, где находится, поэтому просто спускается вниз — так низко, как только может. Его цель где-то там. Если он нашел вход в Бездну, то наверняка знает, куда идти.       Идя по дороге и волоча за собой гвоздь, он проходит мимо множества безжизненных оболочек. Ни одного живого жука. Разве это нормально? Насколько серьезной была чума, принесенная Лучезарностью? Неужели она убила всех? Неужели Полый действительно так сильно облажался?       Эта мысль не должна была вызвать у него никаких чувств, но она тяготит его, будто он до сих пор в цепях. он вообще не должен думать об этом — вот, почему он потерпел неудачу. И, возможно, поэтому Бледный Король не пришел за ним. Но идти ему некуда, кроме как обратно во Дворец, поэтому он продолжает путь.       В конце концов он достигает того, что выглядит как конец скалистой местности. Но остановился он, потому что что-то приближается, что-то большое и состоящее из пустоты. Пускай он этого не видит, но чувствует, и потому останавливается и ждет.       Через несколько минут появляется существо. Оно высокое, но Полый понимает, что это его самая маленькая форма. Это Бог Пустоты… и у него есть разум; Полый чувствует это, когда существо… нет, он приближается. Это его брат. Брат, который был рядом во время подъёма из Бездны, откликнувшийся на призыв Бледного Короля. Ему почти удалось, но в последний момент он ошибся и ухватился за выступ.       Он убил Лучезарность и стал Богом. Зовут его Призрак. Так его назвала Хорнет, их сестра… Полому не нужны никакие пояснения, он знает, кто такая Хорнет, он встречал её несколько раз, когда они оба были еще детьми… Оу! Призрак хочет узнать больше об этом, но сначала…       Одно из щупалец тянется прямо к Полому, чтобы погладить его маску чуть ниже трещины. Другое щупальце зависает там, где была его рука до того, как он потерял ее из-за чумы. Было ли больно?       Полый кивает. Трещина до сих по немного болит, а рука онемела. Но когда появлялись раны, появлялась и боль, мучительно жгучая, и она заставила бы его закричать, если бы у него был голос.       Это сильно расстраивает Призрака, его печаль, вызванная болью Полого, исходит от его тела будто волнами. Полый отталкивает его, делает шаг назад. Он не должен ничего чувствовать, и он сам виноват, что не был по-настоящему полым, и он заслуживает… Нет!       Полый вздрагивает, когда Призрак полностью заглушает эту мысль своими собственными. Полый не заслужил ничего из этого!.. Он пожимает плечами; разве он может спорить с Богом Пустоты? Призрак может уничтожить его одной лишь силой мысли… Он никогда бы такого не сделал! Полый — его брат, он никогда не стал бы причинять ему боль. Он знает это, да?       Полый кивает; у него не было причин не верить, когда это говорит Призрак. Да и при таком общении гораздо сложнее солгать, верно?.. Верно! И Призрак никогда бы не стал лгать.       Что ж, хорошо. Полому нужно вернуться к Бледному Королю прямо сейчас… Он мертв. Призрак видел его труп в том, что осталось от Белого Дворца. Он сбил его с трона собственным гвоздём.       Это… это не может быть правдой. Он не мог быть мертв, он бессмертный… Нет! Он мертв, и это хорошо; Полый не должен грустить, он должен быть счастлив.       Как Полый мог быть счастлив? Он же был его Отцом!       Призрак теперь злится и на Бледного Короля, и на Полого, который любил его. Он просто не понимает. Он даже никогда толком не виделся с Бледным Королем. Если бы виделся, он бы знал, что он не так уж и плох, что он…       Нет! Призрак снова навязывает свои мысли Полому, в этот раз так настойчиво, что у сосуда болит голова, и он практически падает на колени. Призрак мог бы с лёгкостью перестроить все его мысли, заставить никогда больше не думать о Бледном Короле, но… он никогда так не сделает. Никогда. Он не похож на Бледного Короля или на Лучезарность, он никогда не станет навязывать свою волю другим. Призрак сожалеет, что сделал это сейчас. Ему не следовало так поступать.       Полый пожимает плечами. Ему всё равно, Призрак может сделать с ним всё что хочет. Сейчас уже слишком поздно, чтобы быть полезным, но он может полностью стереть сознание Полого, если захочет. Он потерпел неудачу в достижении единственной цели, для которой был создан, и Бледного Короля больше нет — у него нет причин для существования.       Призрак грустит сильнее. Он не пытается навязать свои чувства Полому, но они находятся так близко друг к другу, что невозможно не попасть под его влияние. Он не хочет чувствовать что-то так сильно… Призраку очень жаль, но он не знает, как это остановить — его собственные силы всё ещё в новинку для него.       Но всё будет хорошо! Он познакомит Полого со всеми своими друзьями! Он позаботится о том, чтобы Полый получил свой шанс на счастье, он даст ему повод снова жить! Будь у них достаточно времени, он бы увидел!.. Полый пожимает плечами, он очень сомневается, но решимость Призрака не позволяет ему полностью забыть про хоть малейшую возможность стать счастливым.       Отлично! Сначала им нужно встретиться с Гриммчайлдом, самым дорогим компаньоном Призрака. Он — перевоплощение Бога Кошмаров, и при этом самое милое существо на свете.       Полый переводит взгляд в сторону, где Гриммчайлд сидит на земле, наблюдая за ними; его не заметили раньше, потому что Полый поглотил всё внимание Призрака. «Милый» — это не то прилагательное, значение которого Полый хорошо бы знал, но да, зверек очень милый… Ему нравятся, когда его гладят! Полому следует его погладить! По голове, между рожек!       Пожав плечами, он повинуется; опускает гвоздь, приседает и гладит Гриммчайлда по голове, как ему и сказал Призрак. Малыш приятно теплый, и он издает радостные звуки и утыкается носом в ладонь Полого. Это… вроде как хорошо? Он ведь правильно понимает?.. Да! Да, это хорошо! Однажды он узнает, что такое хорошо во всех его проявлениях, и Призрак позаботится об этом, даже если сам не до конца понимает.

***

      В середине рассказа Старейшины Лост поднимает руку, будто призывая к молчанию, и смотрит в сторону колодца. Он никогда раньше так не делал.       — Что-то не так? — спрашивает Старейшина.       Не ответив ни кивком, ни покачиванием головы, Лост встает и направляется на окраину города к колодцу. Он планирует спуститься? Но у него нет оружия, да и, кажется, ему нравится на поверхности, в отличие от его странного двойника-странника. Старейшина следует за ним из любопытства.       Лост останавливается рядом с колодцем. Он не пытается спуститься, вместо этого он кладет руки на разрушающуюся стену и высовывает голову, чтобы посмотреть вниз… Старейшина повторяет за ним, но ничего не видит. Но воздух, поднимавшийся со дна колодца, кажется легче, чем в последнее время. Хороший знак.       — Там что-то есть? — спрашивает он, снова глядя на Лоста.       Он, конечно, не отвечает. Даже не смотрит в его сторону.       — Ну… я возвращаюсь на скамейку, приходи ко мне, когда закончишь тут, — колодец ему не нравится, и он предпочитает вообще не находится рядом с ним.       Вернувшись на скамейку, он поднимает взгляд, чтобы убедиться, что Лост действительно просто всё ещё смотрит в колодец. И он делает это несколько минут, совершенно не двигаясь. Старейшина присматривает за ним, хотя он, вероятно, может и сам о себе позаботиться, в конце концов, он не ребенок, пусть даже и выглядит очень похожим на него. И его двойник-путешественник, безусловно, очень способный, так что и он наверняка будет таким же.       Через время Старейшина снова смотрит в сторону колодца и замечает, что Лост слегка подвинулся и больше не один. Из Колодца вылезает высокий сосуд. С такого расстояния сложно сказать, но похоже, что у него только одна рука, что странно; это, должно быть…       Следом из колодца показывается чернильно-черное существо. Это не может быть хорошо, да? Существо приземляется, принимая форму и фигуру даже выше первого вылезшего из колодца. Он абсолютно черный и выглядит весьма устрашающе, но… Лост, кажется, его совсем не боится, и втроем они направляются обратно в город.       Зот что-то кричит, когда замечает большое существо, и бросается в атаку, размахивая мечом, выглядя шутом, которым он, впрочем, и был… Если Зот навлечет на город неприятности этого существа, у Старейшины может возникнуть непреодолимое желание придушить его… К счастью, никаких проблем не возникло; существо просто хватает Зота одной рукой и с легкостью удерживает его. Вздохнув и помолившись за лучшее, Старейшина идет в их направлении, надеясь, что все можно решить мирным путем.       — Что такое? — кричит Мила где-то слева от него. — Пойдем проверим.       — Не знаю, а если это… — протест Бретты прерывает визг, когда Мила тянет ее в том же направлении, и тянет она на удивление сильно для жука ее размера. Они достигают существа на несколько секунд раньше Старейшины.       — Отпусти меня, мерзкое чудовище! — вопит Зот, изо всех сил извиваясь в хватке существа.       Удивительно, но существо отпускает его с гораздо большей осторожностью, чем, вероятно, заслуживает Зот.       — Спокойно, — твердо говорит существо глубоким и холодным голосом. — Всё хорошо. Всё в порядке.       Это, безусловно, хороший знак, каким бы дружелюбным он ни казался.       Но увы, оказавшись на свободе, Зот тут же снова направляет на существо свой меч.       — Назови, зачем ты здесь, мерзкая тварь, иначе я…       — Помолчи, Зот, — перебивает его Мила. — Оно дружит с Лостом, очевидно они друзья, — она указывает на Лоста, стоящего между незнакомцами и смотрящего на более крупного из них.       — Моя семья! — говорит существо. — Полый, — он указывает на однорукого. — Зот, Мила, Бретта, Старейшина, — он указывает на каждого из них, как будто знакомя их с Полым. Но откуда он знает…       — Откуда ты знаешь наши имена? — спрашивает Мила до того, как Старейшина успел бы закончить мысль.       Вместо ответа существо достает что-то, чтобы всем показать… маска странника, разбитая надвое.       — Я, — говорит он, не обращая внимания на шокированные вздохи. — Моя старая форма. Теперь я бог. Меня зовут Призрак.       Старейшине вдруг захотелось присесть. Маленький странник теперь бог? Он предполагал, что он станет великим каким-то образом, но это уже слишком. Бог, разгуливающий по Халлоунесту, может навлечь неприятности или как минимум шумиху, а это последнее, что нужно маленькому Грязьмуту. Но, по крайней мере, он добрый бог, что не так уж и плохо. Черт, может, это наоборот даже и хорошо — для всего Халлоунеста, но лишь время покажет, так ли это.