Hallownest's Hero || Герой Халлоунеста

      Судя по стандартам Богоискательницы, — какими бы они ни были, потому что ему встретилось лишь несколько действительно интересных противников, — в Халлоунесте много богов. Из-за этого добраться до Лучезарности оказалось непросто и довольного долго. Хотя зоны отдыха весьма неплохо скрашивают его подъем по Пантеону.       То, что он близок в пику Пантеона, становится ясно ровно тогда, когда Призрак встречает Короля Кошмаров Гримма. Могущественнейший из всех врагов, с которыми ему приходилось столкнуться, включая Полого Рыцаря в его чистой форме. Гриммчайлд, разумеется, незамедлительно покидает арену, как и тогда, когда Призрак сражался с Мастером Труппы. Было бы несправедливо ожидать, что малыш останется, ведь Призрак вроде как собирается сразиться с его как бы отцом. Непростая ситуация, не так ли? Но это не имеет значения, ведь бой сей — потрясающий, словно танец. Призрак знаком с ним, — потребовалось много попыток, чтобы завершить ритуал, — и его навыки сражения улучшились с момента их последней встречи, что привело к относительно быстрой победе.       Далее — еще одна зона отдыха с горячим источником. Это всегда здорово, даже если Призрак не ранен. Ненадолго он остается здесь, готовясь к предстоящему сражению. Лучезарность так близко, но сможет ли он убить её с первой попытки? Хотелось бы, но вряд ли получится, так что он просто приложит все усилия.       Когда Призрак, наконец, идет дальше, то попадает в комнату, напоминающую Белый Дворец. Он слушает Богоискательницу и убеждается, что это был бы тронный зал Бледного Короля, если бы она смогла с ним сонастроиться. Очень жаль, что у нее не вышло, иначе Призрак бы с удовольствием разрубил даже просто иллюзию Бледного Короля. Не имея ни малейшего желания задерживаться в этом месте, он жестом предлагает Гриммчайлду оставить в покое укрытую белой тканью мебель и поскорее пойти дальше.       На другом конце арены, как и ожидалось, снова появляется Полый Рыцарь, будучи Чистым Сосудом. Но в этот раз Призрак готов. Битва оказывается не идеальной, но он все равно одерживает победу.       Вместе с проигрышем Полого Рыцаря, рухнувшего пред Призраком на колени, сверху раздается громкий вой. Да! Это Лучезарность, наконец-то! Призрак наконец-то добрался до нее, и настало время заплатить ей по счетам.       Её арена на пике Пантеона очень яркая. Из-за этого пустота в самой глубине души Призрака чуть ли не буквально закипает яростно; она — древний враг пустоты, их силы противостояли друг другу с начала времен. Но для Призрака это не значит ничего. Важно лишь то, что она причинила вред всем, о ком Призрак заботится, поэтому здесь нет места старой вражде — есть только текущая вражда Призрака и Лучезарности, и он обязан победить.       Он достает свой гвоздь, готовый поднять его, чтобы бросить вызов. Но он не успевает; солнце вдалеке изменяет свою форму, будто расправляет крылья. И вдруг — она предстает перед ним во всей красе, больше Призрака во много раз, и издает яростный вопль, способный пронзить сами небеса. Призрак её не боится.       Он бросается в бой, наивно полагая, что Гриммчайлд поспеет за ним, но после всего нескольких ударов ему приходится совершить теневой рывок сквозь стену света. Почти сразу следует ещё одна атака, затем ещё и ещё. Ей атаки безжалостны и быстры. Совершенно ошеломленный скоростью, с которой она его атакует, Призрак оказывается пронзенным лучом света, что разрывает его оболочку.       Внезапно снова оказавшись у подножья Пантеона, Призрак очень хочет издать вопль бездны, но ему не хватает на это души. Он зашел так далеко и, наконец, достиг своей цели, но уже через несколько минут после начала боя его спустили с небес на землю. Этого… стоило ожидать, разумеется, ведь она могущественный противник. Но Призрак не может умереть, пока в нем горит желание упорствовать, и в конечном счете он превзойдет ее, и не важно, сколько времени это займет и сколько раз он падет.       

***

      Призрак даже не считает свои неудачные попытки. Как только Лучезарность уничтожает его оболочку, он либо сразу же принимается покорять Пантеон заново, либо недолго отдыхает вместе с Гриммчайлдом. Но он всегда добирается до нее и каждый раз держится немного дольше, чем в предыдущий, так что победа — лишь вопрос времени.       В какой-то момент он подумывал о том, чтобы дать Гриммчайлду отдохнуть, а может и вовсе увести его прочь из Божьего Крова, если только он захочет. В конце концов, это не его бой, и даже если он не получал так много ранений, как Призрак, всё равно иногда ему было больно и страшно, и это явно не то, что он заслуживает. Но когда Призрак попытался оставить его амулет на скамейке посреди Божьего Крова, Гриммчайлд ответил неуверенным чириканьем, а затем отказался покидать Призрака вне зависимости о того, носит тот его амулет или нет. Очевидно, что он очень хочет остаться и помочь, так что… Призрак позволяет ему это, раз уж зверёк был непреклонен, да и его помощь и компания более, чем желанны.       Поскольку их жизнь, по сути, сводится к бесконечным сражениям с редкими моментами отдыха, они стали сильнее, чем когда-либо. В Царстве Грёз время вообще значения не имеет, в отличии от Халлоунеста, а Гриммчайлд ещё ребенок, который всё так же рос, правда, гораздо медленнее. По мере его роста его огненный шары тоже становились больше и сильнее, что, безусловно, является преимуществом, пускай и не очень большим. Тем не менее, несмотря на то, что Призрак никогда раньше детей не воспитывал, он считает, что неплохо справляется. Он так горд Гриммчайлдом и рад видеть, как тот растет.       

***

      Потребовалось много времени и бесчисленное количество попыток, — Призраку уже плевать на конкретное число, — но сосуд наконец загоняет Лучезарность в угол. Он преследует её до самой вершины арены, уклоняясь от отчаянных выстрелов лучей света. Теперь-то он чувствует её страх в её бездумных движениях и беспорядочных атаках, принявших форму самонаводящихся шаров.       В этот раз ей не уйти. Призрак более чем заслуживает эту победу. Пустота в нём как будто ликует, бесконечно торжествуя над каждым ударом гвоздя по её меху, испачканному в крови. Он собирается не просто убить её, а стереть с лица земли! Он позаботится о том, чтобы нигде не осталось следов принесенной ею чумы! И как только он ее прикончит, от нее и мокрого места не останется!       Один удар прямо меж глаз — и сила вырывается, разрывая панцирь. Внезапно Лучезарность становится меньше, слабее, ничтожнее — попросту жалкой. Он хватает ее и разрывает ей лицо, чтобы с ликованием уничтожить сердцевину. Богиня издает протяжный, полный боли и отчаяния крик, который вскоре замолкает.

***

      Предсмертный крик Лучезарности проносится по всему Царству Грёз, пробуждая Лурьена ото сна, от которого ему никогда не суждено было проснуться. Лучезарность мертва, и от Печатей больше нет никакой пользы, поэтому… они сломались. Это имеет смысл, и всё же это не то, чего он ожидал.       Дрожа, он садится и осматривается. Всё покрыто пылью, здесь явно давно никого не было, кроме сосуда и его спутника. Его следы, пусть и маленькие, отчетливо отпечатались на пыли, и вели они прямо к алтарю Лурьена. Даже видно место, где лежало тело сосуда, пока он был в грёзах Хранителя. Но сосуд не убил его, только направил на него свой гвоздь, а затем ушел; смутное воспоминание, будто далекий сон. А теперь… каким-то образом Лучезарность мертва. Имеет ли сосуд к этому отношение?       Не зная, что делать, он встает и подходит к своему телескопу. Увы, сквозь него мало что видно — огни в городе потухли, а дождь усилился. Это лишь свидетельствует о том, что прошло много времени, и теперь мир совсем не такой, каким его знал и помнил Лурьен. И… что же теперь? Он не думал, что когда-либо проснется, и когда пришел сосуд, он был готов к смерти, но вот он здесь. Что ему теперь делать?

***

      Чем дольше Квиррел находится в Архивах Наставницы, тем больше воспоминаний к нему возвращается. Какие-то хорошие, какие-то не очень, но все они по-своему удивительные. Хотя даже счастливые воспоминания окрашены грустью, ведь все жуки в них либо давно мертвы, либо как Мономона сейчас… И всё же он продолжает вспоминать. Ведь что ещё ему делать в ожидании своего маленького удивительного друга?       Неподходящий сосуд, вернувшийся… Квиррел еще не очень хорошо помнит, как там дальше. Но это точно связано с поразившей Халлоунест чумой, и это очень важно; Мономона дала свое одобрение, и поэтому он вернулся. Но это так же означает, что он должен убить её, ведь она Печать. Вспомнив время, проведённое с Наставницей в качестве друга, коллеги, студента, Квиррел не хочет видеть это, однако… он обязан быть рядом с ней в ее последние минуты, верно?       Он уже снял Печать с помощью маски. Теперь осталось дождаться странника, — даже зная, кто он, Квиррел не может думать о нем, как о «сосуде», ведь это звучит так обезличено, — зная, что это необходимо, но его раздражает томительное ожидание, поэтому он идет дальше в одиночестве, потому что хочет поскорее снова увидеть её лицо.       Он смотрит на нее, когда снова заходит в комнату после обхода архивов.       — Добрый вечер, Мономона, — произносит с улыбкой. Хотя она и не может ему ответить и, наверное, даже и не слышит его. Он здоровался с ней каждый раз, когда приходил; это одновременно и по старой привычке, и из желания с кем-то поговорить.       — Ох! Добрый вечер, Квиррел, приятно снова тебя видеть.       Квиррел замирает, стоя вполоборота.       — Эм… — он снова смотрит на неё. — Вы проснулись?       — Да. Я тоже не думала, что это возможно, и всё же это случилось. Лучезарность мертва, баланс сил в Халлоунесте сильно изменился, и мне не терпится увидеть, что будет дальше. Поскольку её больше нет, то и Печати не нужны, верно?       — Ну… да, это имеет смысл, — если бы Квиррела попросили угадать, он бы предположил, что это как-то связано с его маленьким другом; должно быть, именно поэтому он так и не пришел, чтобы разбить Печать. Позже он поблагодарит его, если, конечно, у него появится такая возможность. Но в данный момент у него все еще есть пробелы в воспоминаниях, которые нужно заполнить, и воспользоваться шансом снова провести время с давно потерянным другом.

***

      Призрака так долго нет. Хорнет знает, что ему нравится путешествовать и исследовать, но это уже просто смешно. К настоящему моменту он уже, должно быть, обошел весь Халлоунест вдоль и поперек как минимум трижды. Чем еще он там занимается? Почему он не приходит, чтобы наконец покончить со всем?       Хорнет устала сидеть здесь в ожидании, когда он придет и покончит с жизнью её матери. Это… нужно сделать, чтобы разрушить Печати, а Херра, по сути, и так уже мертва, ведь ей не суждено проснуться. Но ожидание, пока это наконец случится, мучительно. Призрак должен поторопиться.       Раздраженно вздохнув, она берет свою иглу и покидает укрытие, направляясь к выходу. Хорнет намерена выяснить, где Призрак и чем он там так долго занят. А потом…       Раздается звук до того далекий, что его едва ли слышно. Что это такое? Это… не может быть правдой, верно?.. Наверное, ей просто показалось. Хорнет очень устала, и ее разум просто издевается над ней, даже сны ее и те не были спокойными, в них она постоянно сражалась с Призраком, который был сильнее и побеждал ее каждый раз. Поэтому она собиралась проигнорировать что бы это ни было и…       — Хорнет?       Она поворачивается, держа иглу наготове. Но это Херра, сидит и выглядит очень усталой и немного растерянной, но очень живой… и она не спит, хотя это и казалось невозможным…       — Мама! — Хорнет подбегает к ней. Прямо сейчас её не волнует, как и почему это произошло; важно лишь то, что она может поговорить с ней ещё раз.

***

      Лучезарности больше нет; она мертва, уничтожена, совсем и навсегда. Полый свободен. Печати на цепях разбиты, и он с грохотом падает на пол.       Ему приходится использовать гвоздь, чтобы подняться на ноги, но даже с опорой он не может стоять прямо. Он слаб, его оболочка треснута. Он больше не чистый, но он свободен.       Это, должно быть, Бледный Король, так? Таков был его план с самого начала: сдерживать Лучезарность внутри Полого, пока он не найдет способ покончить с ней… Хотя Полый все равно его подвел. Он не смог продержаться достаточно долго, и «почти продержался» не считается. Он не полый и никогда им не был. Но, может… теперь это не так уж и страшно? Возможно, Бледный Король всё еще его любит, несмотря на его неудачу и нечистоту… Может быть.       Опираясь на гвоздь, он направляется к выходу. Пускай он и потерпел неудачу, ему некуда больше идти, кроме как вернуться к отцу, и пусть он решает, что с ним делать. Полый был бы рад просто увидеть его снова.

***

      Выход в физический мир — тяжелое испытание для Богоискательницы. Призрак старался не убить ее, старался нанести как можно меньше вреда, ведь он был обязан ей как минимум тем, что именно благодаря ей он смог уничтожить Лучезарность и обрести новую форму. Которая ему уже нравится, кстати.       Он высокий, большой, может осмотреть всю Выгребную Яму, что сейчас кажется намного меньше. И… он издает рев восторга и триумфа, переходящий в смех. Пустота больше не заставит его молчать, ведь он теперь пустота воплоти. Раньше он лишь немного мог управлять ей, мог купаться в ней и добавлять к заклинаниям души, но теперь всё по-другому. Он стал Богом, и ему это очень нравится. Больше он не связан никакими ограничениями.       Затихает смех, наступает тяжелая тишина. Он уже привык к тишине, что была неизбежна, ведь сам он не мог её никак нарушить. Но в последнее время с ним был Гриммчайлд, и Призрак стал привыкать к тихому хлопанью его кожаных крыльев, к щебету и мяуканью.       Он поворачивает голову и оглядывается через плечо, где обычно был Гриммчайлд. Разумеется, его там нет, поэтому Призрак смотрит вниз. Как всё-таки странно смотреть вниз с высоты его нынешнего роста, пока щупальца, ставшие теперь его ногами, касаются земли. Но, несмотря ни на что, он быстро замечает Гриммчайлда.       Малыш безуспешно пытается спрятаться за бессознательным телом Богоискательницы. Он такой маленький, милый и… напуганный. Он дрожит и даже не издает никаких звуков. Еще никогда прежде Призрак не видел его настолько испуганным.       Приложив немного усилий и концентрации, Призраку удается уплотнить свою форму и уменьшиться в размерах. Конечно, он всё ещё больше Богоискательницы в два раза, но выглядит теперь не таким уж и страшным. Верно ведь? Потому что он не хочет никого пугать, особенно Гриммчайлда.       Он наклоняется и протягивает руку ладонью вверх. Гриммчайлд не отстраняется, но и не приближается. Он будто застыл на месте, пристально глядя на Призрака. …А ведь теперь у него есть голос, поэтому он должен сказать что-нибудь, чтобы заверить, что всё в порядке.       — Гриммчайлд, — благодаря смеху и рёву его голос звучит чище, но всё равно странно. Его голос вообще подходит ему? Ему кажется, что он звучит глубоко и холодно, но он слышал от других жуков, что для тебя самого собственный голос всегда звучит немного иначе, чем для других. — Это всё ещё я. Я всё ещё Призрак. Всё хорошо, — пока он говорит, он инстинктивно жестикулирует руками, указывая на себя, касаясь своей груди и делая небольшие поглаживающие движения в воздухе, показывая, что всё хорошо.       Гриммчайлд заинтересованно щебечет, наклонив голову. В этот раз, когда Призрак протягивает к нему руку, он подползает и принюхивается. Даже позволяет себя погладить. С такими-то ручищами всё по-другому, Призраку немножко страшно, — вдруг он ненароком поранит его? — но всё же Гриммчайлд радуется и вскоре утыкается носом в протянутую ладонь и ласково трется головой, как и всегда ему нравилось.       Отлично! Гриммчайлд больше его не боится! Если бы он всё ещё боялся, Призрак и не знал бы, что делать. Но он надеется, что никто из его друзей не будет слишком напуган его новой формой. Хотя они все наверняка удивятся, Призраку не терпится увидеть их реакцию. И ему не терпится снова встретиться с Полым Рыцарем, в это раз по-настоящему, и с Грезящими, со всеми новыми друзьями и пообщаться с давно потерянным братом. Это будет славное время…