Пятиминутки ненависти

      — Да, да, заказ на улицу Мусси уже в пути, мадам, имейте немного терпения, — тираду прерывают самым наглым образом.       — Сколько стоит лимонный щербет? — мадмуазель в розовой шубе с декоративной собачкой в руках взывает к реальности.       — Два тридцать.       — Дайте, пожалуйста, пять штучек, — миловидно улыбается, предвкушая сладость десерта.       Звон колокольчиков и снова работа зовёт. Переложить профитроли, достать новые эклеры, поставить круассаны в духовой шкаф. И чтоб ни один клиент не ждал в очереди больше двух секунд драгоценного времени!       — Месье, будь так добры, меренгу, — усмехаюсь про себя, когда просят «поцелуй», что на кондитерском принимает вполне ощутимые рамки и формы, тая во рту.       — Франческо, на минутку, — строго взывает начальник.       — Ваш десерт, а сейчас технический перерыв, — увиливаю от недовольных клиентов прямиком в подсобку, которая является одновременно и кладовкой.       Сотня запахов ласкает рецепторы: бадьян и карамель, шоколад и корица, сливки и ваниль, цедра и какао. Так, что кружится голова, на секунду теряется реальность, но, пройдя чуть вглубь, мы останавливаемся.       — Присядь, это будет тяжёлый разговор, — вздыхает, отводя взгляд.       — Нет, там в зале люди ждут, нужно быстрее, — тараторю, переминаясь с ноги на ногу.       — Слушай, ты мне как родной сын. Я помню, как приютил тебя однажды, как ты рос, как обслуживал клиентов, как заводил первых «постоянных», — горечь его слов невозможно было игнорировать. Все тело вытянулось, замерло, подобно лягушки перед прыжком. Запахи вновь оглушают, выбивая привычный воздух, успокаиваясь только на слове «сократить».       Резкая потеря всякого интереса? Смятение? Поиски решения? Топот мыслей заставляет действовать как испуганное животное: притвориться мертвым.       Мимо проносятся слова «все не так плохо», «места лучше», «новая кофейня в квартале», куда точно не попаду, ибо там исключительно мастера своего дела.       — Когда последний день?       — Сегодня, отрабатываешь и сдаёшь фартук.       Уходит, оставляя шлейф отчаяния, безысходности, забирает с собой последние лучи невставшего солнца.       Маркер в руке, а значит время пришло. Пишу размашисто, так, чтоб каждый еще с улицы — тут не просто так!       «Распродаю все до последнего синнабона! Разовая акция! Успейте, пока есть товар!»       Закрываю кондитерскую на ключ через два часа. На прилавках ни одного багета, ни макаруна, ни саварена. Пустота съедает изнутри, застревая где-то в районе горла.       Что же ждёт впереди? Сколько всего предстоит? Ответ найдёт себя сам, стоит только повесить фартук на ручку и удалиться вверх по улице.