Часть 2
15 ноября 2020 г., 22:12
***
Спустя пару дней он получает сообщение от Эрвина: «Ты свободен вечером? Приходи в Барнис». Леви пишет ответ: «По-твоему, я должен знать где это?» Через секунду он получает еще одно сообщение с адресом и часом встречи.***
Эрвин ждет его у входа. Солнце почти село, но на нем все еще солнцезащитные очки, воротник пальто поднят. Он улыбается, когда видит Леви, легкой уверенной улыбкой, которая заставляет Леви чувствовать себя полностью обезоруженным. Он останавливается на безопасном расстоянии от Эрвина и с нетерпением ждет какого-то объяснения. — Ты пришел. — говорит тот. — Пойдем. Леви следует за ним, проходя через стеклянную дверь, в помещение, где его сразу же атакует запах одеколона и гипоаллергенной косметики. Эрвин уверенно продвигается вглубь, и Леви вынужден ускорить шаг, чтобы не отставать от него. — Что именно мы делаем в магазине одежды? — говорит он. Эрвин останавливается и оборачивается на Леви. — Мы покупаем тебе пальто. — Какого черта? Эрвин тянется и щелкает по тонкой ткани его толстовки. — Это, — говорит он, — никуда не годится. Эрвин разворачивается и идет дальше, а Леви так и остается стоять на месте, разглядывая свою одежду. Это университетская толстовка, которую он носит уже два года. Ее насыщенно-зеленый цвет потускнел, но в остальном с ней все нормально. Леви содержит свою одежду в чистоте. Тем более, нигде нет ни дырок, ни пятен. — О, я понял. Ты не хочешь, чтоб тебя видели рядом с каким-то оборванцем, вот в чем дело. — Дело в том, что я не хочу видеть, как ты замерзнешь до смерти, — говорит Эрвин, совершенно нетронутый его словами, — вчера вечером ты промерз до костей. — Ты преувеличиваешь, — отвечает Леви. Он не извиняется за свои слова, потому что выражение лица Эрвина чертовски сложно читать, и насколько Леви может разобрать, тот просто играет с ним. Но толстовка Леви действительно не соответствует погоде на улице, а позволить теплую одежду он себе не может. Он уже смирился с тем, что ему приходится одеваться в несколько слоев одежды каждую зиму. Однако теперь, полагает Леви, ему не придется этого делать. Многие вещи внезапно изменились в его жизни, как например возможность покупать настоящие продукты, на что он потратил ту самую стодолларовую купюру, которую Эрвин засунул ему в кошелек. Не то чтобы Леви рос в бедности. Его семья принадлежала к рабочему классу, как и большинство других семей, иногда еле сводя концы с концами, но в основном экономя каждый цент и пытаясь заработать всеми доступными способами. У Леви не было серьезных проблем с деньгами, пока не отменили стипендию. Но даже до этого Леви всегда немного недолюбливал тех, у кого карманы пухли от денег. Они все казались слишком жадными, зачастую слишком дерзкими. Сейчас он презирает их даже больше, поэтому, логически рассуждая, он должен презирать и Эрвина. Должен. Они проходят в секцию верхней одежды, и Эрвин отходит в сторону, пропуская Леви вперед. — Посмотри, нравится ли тебе что-нибудь. Леви берет первое попавшееся пальто и снимает его с вешалки, по привычке проверяя ценник. — Черт возьми, — говорит он, — восемьсот долларов! Эрвина, похоже, это совершенно не заботит. — Тебе нравится? — Ты псих, — говорит Леви, возвращая пальто на место. Он не ожидал этого, хотя, по правде говоря, Леви и вовсе не знал, чего ожидать. Леви задается вопросом: все дело в нем или Эрвин поступает так с каждым, кого цепляет в клубе? А еще он задается вопросом: делал ли Эрвин это для кого-нибудь раньше? И чувствует странный укол ревности. В конце концов Леви решает просто наплевать и выбирает себе пальто. Это не занимает много времени, он останавливает свой выбор на черном двубортном пальто с блестящими пуговицами. Это пальто очень и очень симпатичное, и Эрвин замечает, как Леви на него смотрит. — Примерь его, — говорит он, и Леви подчиняется. Ему очень идет оно, немного длинное, но Леви это не мешает. Ему не терпится узнать цену. Это пальто даже ощущается дорогим. Эрвин оглядывает его с головы до ног, задумчиво мыча. — Хорошо выглядишь. Леви ничего не может с собой поделать. Он переводит глаза на ценник. — Это пальто стоит больше, чем я сам, — говорит он. — Это абсолютно не так, — отвечает Эрвин. — Это ебаное безумие, не могу поверить, что ты делаешь это. — И все же мы здесь, — Эрвин обнимает его за плечи и легко подталкивает к кассе. — а теперь давай заплатим за это.***
Он сразу же надевает свое новое пальто. Его толстовка скомкана на дне пакета из Барнис. Эрвин порывался выбросить ее, но Леви наотрез отказался. Как ни странно, и, вероятно, немного безумно, но он чувствовал, что, выбросив ее, он выбросит часть себя. Он категорически не хотел этого делать. Эрвин без вопросов позволил ему оставить толстовку, и они покинули магазин. Леви не может не признать, что это пальто намного теплее (еще бы, за такие деньги!). Он почти не ощущал морозного воздуха поздней осени, пока они шли к машине. Он слышит стук каблуков ботинок Эрвина рядом с ним, их руки соприкасаются, и Леви дрожит, но вовсе не от холода. Когда они оказываются в квартире Эрвина, тот закрывает за ними дверь, и Леви начинает нервничать. Он наблюдает за тем, как Эрвин медленно расстегивает пуговицы на своем пальто, и сглатывает. Вся квартира как будто вызывает эти странные ощущения. Леви знает, чего ему ожидать. Кисти его рук то сжимаются в кулаки, то расслабляются. Он знает, что должен сделать что-то, отплатить Эрвину, но так и не двигается с места, просто стоит между диваном и кухней, облаченный в купленное Эрвином пальто. Неподвижность Леви заставляет Эрвина повернуться и вскинуть голову. Часть его волос растрепалась и свободно спадает на лоб. Леви ждет, что Эрвин набросится на него в любую минуту, но вместо этого тот отворачивается и открывает холодильник. — Не знаю, как ты, но я жутко проголодался, — говорит он. Леви пялится на его спину, обтянутую идеально выглаженной тканью костюма, и не понимает какого черта тот творит. Эрвин оборачивается, держа в руках два яблока. Он бросает одно из них Леви, и тот едва успевает поймать фрукт. Раздается влажный хруст, когда зубы Эрвина вонзаются в яблочную мякоть. Леви бестолково следует за ним на диван, копируя движения Эрвина, так как не уверен, как ему быть дальше. Он не знает каков план. Леви никогда не был стратегом. Эрвин сидит, закинув руку на спинку дивана, расслабленно скрестив ноги. Леви пялится на яблоко в своей руке и наконец надкусывает его, чуть расслабляясь. — Ты собираешься снять пальто? — спрашивает Эрвин. — Может быть, — говорит Леви, на самом деле совершенно забывший, что он все еще одет в верхнюю одежду. Он сбрасывает пальто с плеч и кладет на подлокотник дивана. И тут Леви озаряет, что на самом деле делает Эрвин. Он ничего не делает. В этом-то и дело. Он показывает Леви, что тому не нужно делать ничего взамен, вообще ничего. Леви остервенело вгрызается в яблоко. Это просто… Просто бесит его. Было бы, блять, намного проще, будь Эрвин каким-то извращенцем, но, видимо, он тактичный извращенец. Леви устал от того, что тот всегда на шаг впереди. Он кладет недоеденное яблоко на кофейный столик и неторопливо садится Эрвину на колени. Эрвин оглядывает его потемневшими глазами, но ничего не предпринимает, поэтому Леви сам целует его. Его рот сладок и свеж от яблока. Раздается глухой удар, с которым яблоко Эрвина падает на пол, а его руки обвиваются вокруг талии Леви, притягивая того ближе. Это самый медленный поцелуй, который у них когда-либо был, самый расчетливый. Леви отстраняется, чтобы подтянуть ноги Эрвина на диван, расположившись между ними после. Он быстро расправляется с пряжкой ремня Эрвина. Тот успокаивающе поглаживает Леви по руке. — Леви, — говорит он, а его лицо дает понять, что, возможно, это именно то, чего Эрвин так долго хотел, и, черт возьми, Леви наплевать. Он тоже хочет этого. — Заткнись. Он вытаскивает член Эрвина из брюк и осторожно ласкает языком щелку. Эрвин выдыхает над ним, низко и неконтролируемо. Леви улыбается. Он обхватывает губами головку, втягивая щеки, и заглатывает член настолько, насколько может. Он проводит языком по нижней части члена Эрвина, покачивая головой, слушая болезненные стоны, которые издает мужчина. Рука Эрвина зарывается Леви в волосы, и ногти легко царапают кожу головы. Леви хочется открыть глаза и увидеть выражение лица Эрвина, но это кажется слишком большим усилием, а ему и так трудно контролировать свой рвотный рефлекс. Звуков, которые издает Эрвин, более чем достаточно. — Ох. — заплетающимся языком произносит Эрвин, когда его член упирается в глотку Леви. — Ох, вот так очень хорошо. Хороший мальчик. Леви позволяет члену выскользнуть изо рта, он не может поверить, что эти слова только что сорвались с губ Эрвина. — Хороший мальчик, серьезно? — с уголка его рта к члену тянется небольшая ниточка слюны, он быстро вытирает ее. — Черт, ты что, хочешь, чтобы я называл тебя папочкой? Гребаный псих. — Заметь, ты единственный, кто предлагает такие вещи, — говорит Эрвин, — а не я. Но он также и не отвергает идею Леви. — Можно подумать, ты об этом не думал, — отвечает Леви и снова берет в рот. Он чувствует, когда Эрвин вот-вот кончит, так как тот практически вырывает несколько прядей из прически Леви, прежде чем двинуть бедрами вверх и бурно кончить. Леви хрипит, но послушно глотает семя. Как только хватка Эрвина ослабевает, он отрывается от члена, чтобы вдохнуть немного воздуха и помассировать голову от острой боли. — Прости, — говорит Эрвин, хотя не выглядит извиняющимся. Он встает на колени, копируя позу Леви и просовывает руку тому в штаны. — Позволь мне вернуть услугу. Леви прикусывает губу. — Если опять заставишь меня кончить в штаны, я убью тебя. — Не волнуйся, — говорит Эрвин. — я тебя понял. Леви кончает, упираясь головой в плечо Эрвина, прикусывая его кожу, пытаясь заглушить стоны.***
Весь кампус сотрясается от праздника. Ханджи и Леви сидят в комнате последнего, так как там куда чище и спокойнее, чем во всем их кампусе на данный момент. Они делают домашнюю работу, пытаясь игнорировать шум по мере своих возможностей, и все, чего хочет Леви, — это выйти на улицу и повыбивать дерьмо из каждого чертового весельчака здесь. Футбольная команда выиграла еще одну игру. Эта победа ставит ее на третье место в стране. Леви рад за них, правда. Но он мог обойтись без сумасшедшей вечеринки, которая бушевала вот уже три часа. Ханджи, должно быть, поняла, что он на грани, потому что ведет себя необычайно тихо и просто время от времени негромко передает ему короткие комментарии насчет домашнего задания. Леви знает, что у футбольной команды новый капитан. Он не может вспомнить его имени, но он слышал, что тот хорош. Иногда Леви думает о поле. Он позволяет себе вспомнить запах мокрой травы, ощущение липкого пота, стекающего на щитки. После он чувствовал себя отвратительно, но именно в тот момент чувствовал себя непобедимым. Он хорошо играл, он был хорошим капитаном. Футбол был тем, что зажигало его. Теперь же его нечем зажигать. — Леви, эй, Земля вызывает Леви! — Ханджи машет рукой у него перед носом. — Ты в порядке? Он отмахивается от нее. — Все нормально. Что ты говорила? Ханджи достает конверт из своего блокнота. — Я сказала, что это пришло тебе сегодня по почте. Леви берет у нее конверт. Это еще одно требование об оплате той операции. Он швыряет конверт на кровать, даже не вскрывая его. Пусть отправляется в коллекцию таких же, наплевать. — Послушай, — говорит Ханджи, — ты же знаешь, я могу помочь тебе. — Нет, — отвечает Леви. Его ответ звучит резче, чем хотелось. Ханджи вздрагивает, и Леви тут же сожалеет о своих словах. — Нет, — говорит он уже мягче. — тебе не стоит вмешиваться. Я справлюсь. — Ты платишь мне за квартиру вовремя и это замечательно, но, может быть, тебе стоило бы не платить какое-то время и дать мне… — Ханджи, нет, — Леви пихает ее плечом. — мне не нужно, чтоб ты обо мне заботилась. — Я знаю, — отвечает она, опустив голову и глядя вниз на свои записи. Громкий удар доносится из квартиры над ними, Леви упирает взгляд в потолок и рычит. Гребаные тусовщики. Он надеется, что кто-нибудь додумался вызвать копов. — Кстати, — говорит Ханджи, — я видела твое новое пальто… Очень симпатичное. Леви переводит взгляд на шкаф, на то место, где, предположительно, висит его пальто. Он пожимает плечами. Ханджи не знает об Эрвине. Леви даже не может представить, как он объяснит ей все это. Эрвин покупает ему вещи. Они занимаются сексом, вероятно, взамен. Леви не хочет говорить об этом. — Пальто как пальто, — говорит он. — Выглядит дорогим. Леви откладывает ручку в сторону. — К чему ты клонишь? Ханджи поправляет очки, что она делает всегда, когда действительно серьезна. Какая-то обезумевшая часть Леви думает, что она как-то узнала об их связи с Эрвином. Иногда она может быть невероятно проницательной. — Леви, ты украл это пальто? А иногда она невероятно глупа. Стул царапает ножками пол, когда Леви встает с напряженно-прямой спиной. — Чертова идиотка, — шипит он на Ханджи. — Эй! — Ханджи тут же вскакивает за ним. — Хорошо, ты не крал его, тогда откуда оно у тебя? — Это важно? — Да. Леви закатывает глаза. — Кое-кто купил его мне. Я не украл его. Боже, да за кого ты меня принимаешь? Ханджи краснеет и начинает растерянно ковыряться в растрепанных прядях своего хвоста. Она смущенно смеется, извиняясь, ее лицо все еще красное. Затем до нее доходит, о чем говорит Леви. — Подожди, кто тебе его купил? У Леви сжимается в животе. Он решает, что лучшим выходом из ситуации будет просто уйти. Так он и поступает. Ханджи бежит следом за ним. — Леви! — Это был никто. — Тот самый никто, к которому ты пошел из клуба? Леви делает несколько шагов назад, чтобы забрать пальто из шкафа. Из квартиры сверху доносится какой-то металлический рэп с искусственно настроенным звуком и у Леви нет больше сил выносить весь этот шум. — Ханджи, — говорит он, — если бы когда-нибудь я бы хотел, чтоб ты заткнулась, я бы предпочел, чтобы это было сейчас. Он выходит из квартиры в тот момент, когда Ханджи кричит: «У друзей нет секретов!». По коридору то тут, то там снуют студенты, держа в руках одноразовые красные стаканчики с пивом, смеясь, то и дело натыкаясь друг на друга. Леви достает из кармана телефон и набирает Эрвину короткое сообщение. «Могу я приехать?» Довольно скоро он получает ответ: «Конечно».***
Он влюблен в простыни Эрвина. Они мягкие и всегда пахнут чистотой. Леви закутывается в них после душа, они приятно холодят кожу. Рука Эрвина покоится на его здоровом колене, тот читает газету. Сегодня суббота. Прошлой ночью они трахались три раза, пока Леви не устал настолько, что просто отвернулся и заснул, даже не приняв душ. Этим утром его тело ноет, он ощущает легкую боль глубоко внутри, но это странно приятная боль. Эрвин пытается передать ему часть газеты. — Нет, спасибо, — говорит Леви, сжимая руки вместе. Он не любит возиться с газетами. Газетные чернила пачкают его пальцы, и он просто разводит грязь вокруг себя. — Хочешь почитаю тебе анекдоты? — О, иди к черту. Леви пинает его коленом, и Эрвин смеется низким хриплым смехом. На нем надеты очки для чтения, о которых Леви не знал, но чувствовал, что должен был знать. Этот человек купил ему пальто, которое стоит больше, чем его квартплата, а Леви совсем ничего о нем не знает. Честно говоря, не то чтобы он обязан. Нет смысла делать из этого что-то большее, чем оно является. Но это не мешает Леви проявлять любопытство. Он наклоняется, чтобы посмотреть, о чем читает Эрвин. Несмотря на черно-белый формат и дерьмовое качество газеты, ему удается разглядеть фото Эрвина на одной из страниц. Тот пожимает руку кому-то важному. — Это ты, — говорит Леви до боли очевидное наблюдение, но тем не менее. — почему твое фото в газете? — Я говорил тебе, что я генеральный директор, — Эрвин поправляет очки. — мои имя и фото иногда попадают в газеты. Леви забирает газету у него из рук, черт бы побрал эти чернила, и начинает вчитываться в статью. Оказывается, Эрвин генеральный директор одной крупной финансовой компании: банковское дело, кредиты, производство. Неудивительно, что Эрвин так загружен работой. В газете он отмечен за «выдающееся финансовое планирование» и вклад в развитие общества. Леви прижимает язык к небу. — Молодец, — говорит он, протягивая газету обратно. — Впечатляет, не так ли? Страницы хрустят, когда Эрвин складывает газету и Леви ухмыляется. — Это ты только что пытался произвести на меня впечатление? Своей фотографией в газете? Пальцы Эрвина скользят вверх по его бедру. — Я знаю, что лучше не пытаться произвести на тебя впечатление чем-то подобным. — Ты умнее, чем я думал, — говорит Леви, откидывая простыню в сторону.***
Эрвин отвозит его домой в воскресенье вечером. Кроме как купить еды, они никуда не выходили все выходные. Леви думает, что в субботу он и вовсе не надевал штаны. Возле их с Ханджи квартиры, в тепле машины Эрвина, он ждет пока Эрвин предложит ему деньги, но тот просто глушит мотор, а затем смотрит на Леви. Леви понимает, что Эрвин хочет, чтобы Леви сам попросил об этом. Он скрипит зубами. — Можешь дать мне немного денег? — говорит он, или, скорее, мямлит себе под нос. Эрвин наклоняется через коробку передач. — Что ты сказал? — Мне нужно купить продукты, — говорит Леви громче и резче. Он почти уверен, что Эрвин услышал его в первый раз. — А, конечно, — Эрвин достает свой бумажник и вытаскивает из него еще одну стодолларовую купюру. — думаешь, этого хватит на неделю? — Хватит. Леви забирает деньги и кладет их в карман пальто. — Тебе нравится твое пальто, я прав? — Да, оно хорошее. Все нормально, — Леви ерзает на своем месте, — спасибо. Эрвин улыбается. Он наклоняется к нему, закинув руку на спинку сиденья Леви, поэтому тот не удивлен, когда Эрвин сокращает расстояние между ними и целует его. Его рот свежий и мятный на вкус от зубной пасты. Леви прижимается губами к губам Эрвина. Он слышит хруст, с которым сжимаются деньги в его кармане, которые дал ему Эрвин. — Пожалуйста, — говорит Эрвин и отстраняется. А затем откуда-то снаружи доносится голос Ханджи: «Вот черт!» — Блять! — только и успевает выругаться Леви. Он отчаянно, отчаянно хочет, чтоб откуда-то налетел какой-то чудовищный торнадо и унес Ханджи прочь, но когда Леви смотрит в лобовое стекло, она все еще стоит там с открытым ртом и пакетом продуктов в руке. Свет фар отражается от ее очков, что заставляет ее выглядеть немного безумно. — Твоя подруга? — спрашивает Эрвин. Леви съезжает по кожаному сиденью вниз. — Моя соседка по комнате. — А… Леви пытается заставить ее уйти одной силой мысли и исключительно хорошо отработанным смертельным взглядом, но Ханджи или не понимает намека, или ей все равно. Все становится только хуже, когда Эрвин открывает дверь со своей стороны и выходит из машины. — Что ты творишь? — шипит Леви в его сторону. Он вылетает вслед за Эрвином, огибая капот машины, чтобы перехватить Ханджи. Ее рот все так же открыт. Леви достигает ее, когда она и Эрвин пожимают друг другу руки. — Привет, — говорит она, — меня зовут Ханджи. — Я знаю, — говорит Эрвин, после чего Леви пристально смотрит на него, так как тот на самом деле не может этого знать. — я Эрвин, приятно познакомиться. Леви хватает Ханджи чуть выше локтя, чтобы оттащить ее в сторону, толкая продукты в ее руке. Она спотыкается вместе с ним о тротуар. — Ладно, тебе лучше уйти, — говорит Леви Эрвину, — у нас завтра экзамен. Ханджи моргает. — Нет, у нас… — Не смею вас задерживать, — говорит Эрвин. — я напишу тебе позже, Леви. — Хорошо, — отвечает Леви, — как хочешь. Несмотря на то, что Эрвин вернулся обратно в машину, Леви пришлось чуть ли не силой тащить Ханджи вверх по лестнице. Она молчала всю дорогу, пока они не зашли в квартиру. Ханджи, не глядя, скинула продукты на стол и тут же схватила Леви за плечи. — Ты, — говорит она, — ты маленький лжец. — Убери от меня свои грязные руки. Леви стряхивает с себя ее руки и открывает холодильник, доставая пиво. — Это он купил тебе то пальто, верно? — говорит Ханджи. Леви открывает бутылку и делает большой глоток. — И? — И он не «никто». Ты сказал, что это был никто. А он определенно кто-то. Кто-то богатый. Ханджи разбирает продукты и начинает раскладывать их по местам, томаты зажаты у нее под мышкой, когда она внезапно ахает и роняет их. Они с мокрым хлопком падают на пол. — Боже мой. Он и деньги тебе на продукты дает, так ведь? Боже мой, Леви. — Не произноси этого, — предостерегающе говорит Леви. — я убью тебя, черт возьми. Она все равно произносит. — Он твой папик. Ты подцепил себе папика. От этих слов у Леви мурашки пробегают по телу. Он усмехается в горлышко своей бутылки. Вот почему он не хотел, чтобы она знала. Вот почему он не хотел, чтобы кто-либо знал. Последнее, что ему нужно, это видеть, как Ханджи пытается подружиться с Эрвином, ведя себя при этом так, будто это что-то большее, чем есть на самом деле. Это смущает и раздражает. А еще это странно. Связь с Эрвином ощущается как грязный маленький секрет и именно так Леви хотел бы сохранить ее — в секрете. — Это так классно, — продолжает Ханджи. — Заткнись, пожалуйста. — Что? Я тоже хочу себе папика! Она сворачивает пустой пакет из-под продуктов и засовывает его под раковину. Не то чтобы Леви сам не употреблял этих слов, не то чтобы он не знал об этом, но, когда Ханджи произносит их, это звучит совсем иначе. Более грязно. Более реально. — Он не мой папик, — говорит он. — Хорошо, твой богатый бойфренд. — Он не мой бойфренд. Ханджи поднимает с пола томаты, протирая их рукавом своей кофты. — Тогда кто он? — Я уже сказал, — говорит Леви с нажимом, — он — никто. Это ничего не значит.***
Но его ничего с этим никем продолжается. К концу сессии Леви проводит в квартире Эрвина почти каждые выходные. Эта ситуация становится все более и более комфортной для него, настолько комфортной, что он даже покупает дополнительную зубную щетку. Он ставит ее в хромированный держатель рядом с щеткой Эрвина. Леви узнает новые вещи об Эрвине, например, что тот любил черный кофе и крепкий чай. Эрвин не ест красное мясо и шевелит губами, когда читает газету, которую читает в обязательном порядке каждое утро. Его работа невероятно сложная и напряженная, Эрвин никогда не говорил об этом, но Леви и сам заметил (когда Эрвин заезжает за ним, его спина при этом выглядит напряженной, словно каменной, или его галстук затянут слишком туго, поэтому уже в квартире Леви прижимает пальцы к скованным мышцам, растирая их до тех пор, пока Эрвин не расслабляется). Леви заметил эти вещи, сам того не осознавая. Он выходит из комнаты Эрвина после того, как уснул на его кровати. Сегодня суббота и вчера Леви сдал свой последний экзамен. Весь день льет дождь, но для снега еще недостаточно похолодало, Леви чувствует себя вялым на фоне этого. Он находит Эрвина на диване перед телевизором, на экране показывают его, Леви, футбольную команду, и что-то у него в груди сжимается. Эрвин смотрит матч, держа в руке чашку кофе. Леви наблюдает, как Гюнтер бежит вниз по полю, Олуо рядом с ним. — Можешь выключить это? — говорит он. Эрвин поворачивается на его голос. Его волосы сегодня не зачесаны назад как обычно, они свободно ниспадают на лоб. — Это твоя команда? — спрашивает Эрвин. — Уже нет. Они уже давно не были его командой. Для Леви странно даже видеть их в кампусе. Петра все еще разговаривает с ним, но остальные почти полностью исчезли. Это не их вина. Леви не хочет разговаривать с ними. Это кажется слишком странным, слишком напоминающим былое. Эрвин переключает на какое-то кино, и Леви молча благодарен ему за это. Он присоединяется к Эрвину на диване, поджав под себя ноги, игнорируя возникнувшее напряжение в левом колене. — То, что ты больше не можешь играть, не значит, что ты должен полностью исключить это из своей жизни, — говорит Эрвин. — Это и значит. — Ты бы мог стать тренером, если бы хотел. — Я не хочу быть тренером. — говорит Леви, пожимая плечами. — В чем смысл, черт побери, если не можешь играть? — Всегда есть смысл. Пальцы Эрвина прижимаются к его затылку, массируя напряженные мышцы, снимая напряжение, о котором Леви не подозревал. Это очень нежный жест, который поражает Леви. Он хочет оттолкнуть его руку, сказать ему нет. Нет, мы не этим занимаемся, это не часть нашей сделки. Вместо этого он тянется к руке Эрвина, глаза полуприкрыты. Когда Эрвин начинает говорить, он уже намного ближе к Леви, его дыхание опаляет кожу. — Ты воспринимаешь все слишком серьезно, — говорит Эрвин. Леви вздрагивает. — Черт, просто отведи уже меня в кровать. Эрвин очень нежен с ним и это обезоруживает. Он укладывает Леви на спину и разводит его ноги в стороны, не торопясь, подготавливает его вход, время от времени останавливаясь и проводя большим пальцем по члену Леви. Когда Эрвин наконец-то входит в него, то крепко поддерживает бедра Леви разведенными, из-за чего тому трудно двигаться, трудно думать. Леви выгибается ему навстречу, шея и грудь пылают. В конце концов Эрвин отпускает его ноги, чтобы затем прикоснуться к его соскам, провести руками по покрасневшей груди. Движения его бедер настолько медленные, что почти болезненные, и Леви чувствует себя абсолютно потерявшим контроль. — Эрвин, блять, Эрвин, — Леви прикусывает тыльную сторону запястья, — ты знал, что ты какой-то извращенец? — Прости, — говорит Эрвин, — просто ты так хорошо выглядишь вот так. Он проводит руками по животу Леви, мышцы дрожат и подергиваются от напряжения, Леви тяжело сглатывает. — Давай, — говорит он, — давай же, папочка, трахни меня. Руки Эрвина замирают, попался, думает Леви. — Леви, — говорит Эрвин таким тоном, словно его ударили под дых. Леви смотрит на него снизу вверх. Контроль снова вернулся к нему. — Что такое, папочка? Эрвин выходит из него так быстро, что Леви чуть не всхлипывает, но тот всего лишь перекатывает Леви на живот, заставляя встать на четвереньки, и врывается обратно в его тело, двигаясь при этом намного быстрее. Он хватает запястья Леви и тянет того назад; теперь Леви удерживает только хватка Эрвина, его тело наклонено вперед под прямым углом. В этой позе член Эрвина проникает в него намного глубже. Леви давится собственной слюной, его колени дрожат. Он чувствует себя в ловушке, запястья в жесткой хватке Эрвина, а его горячий член глубоко внутри. Это слишком хорошо. — Блять, что ты… — Ну же, ты можешь принять его в себя, — говорит Эрвин. — давай, хороший мальчик. Кажется, его плечи сейчас вылетят из суставов, но ему чертовски хорошо, просто до звезд перед глазами, и Эрвин прав, он сможет принять его всего. Он запрокидывает голову, игнорируя напряжение в мышцах и вместо этого сосредотачиваясь на пульсации члена внутри него, Эрвин трахает его так, как он действительно, действительно заслужил. — Вот так хорошо, да? — говорит Эрвин. — Тебе нравится, когда папочка балует тебя, правда? — Блять, о боже, Эрвин… — Кто я для тебя? В паху ноет, член болезненно напряжен, а мышцы пульсируют, но ему настолько хорошо, что он не может не послушаться Эрвина. — Папочка, — говорит он, задыхаясь. Эрвин входит с громким хлопком. — Папочка — что? — Иди к черту! — отвечает Леви. — О боже, папочка, пожалуйста. Блять… Пожалуйста, пожалуйста, сильнее… Его лицо покраснело и горит от смущения, и это не должно заводить его еще больше, но все равно заводит. Эрвин трахает его жестче, крепко сжимая запястья, и Леви становится все жарче. Наконец, Эрвин отпускает его руки, и Леви падает на матрас, Эрвин придвигается к нему так, что теперь оказывается прямо над ним. Член Леви зажат между матрасом и его животом, трение и давление от которых становятся невыносимыми. Он кончает, уткнувшись лицом в подушку, едва дыша, потираясь о матрас, словно ничего другого больше не существует. Толчки Эрвина замедляются и, когда Леви понимает, что тот собирается вытащить, он сжимается вокруг члена Эрвина изо всех сил, качая головой. — Нет, — говорит он, — продолжай, я выдержу это. Кончишь внутрь, ты, долбаный старик. Леви чувствует, как тот сотрясается от смеха, но все же прислушивается к его просьбе. Он продолжает быстро двигаться внутри Леви, но немного ослабив былой натиск, так чтобы Леви мог вздохнуть. Он упирается одной рукой в подушку рядом с головой Леви, поддерживая свой вес, и Леви легко прикусывает кожу на его запястье, ощущая солоноватый вкус на губах. Эрвин кончает почти сразу же после этого. Потом они долго лежат на кровати, тяжело дыша. Эрвин прижимает Леви к себе, оба потные и уставшие, вдобавок сперма на животе Леви уже начала неприятно стягивать кожу, засыхая, но по какой-то причине его это совершенно не заботит. Он засыпает прямо так.***
Позже в темноте Леви произносит: — Почему ты делаешь это? Серьезно. Эрвин шевелится во сне, но Леви сомневается, действительно ли он спит.***
В воскресенье, когда Эрвин отвозит Леви домой, уже у квартиры последнего, он внезапно глушит мотор машины. Леви молча смотрит на него. — Что ты делаешь? Эрвин выходит из машины, натягивая воротник повыше на горло от холода. — Я бы хотел увидеть где ты живешь. — Ты уже видел, — отвечает Леви. — это здесь. Он держит дверь машины открытой, будто Эрвин может вернуться в любой момент, но очевидно, что тот не собирался этого делать. Леви не хочет, чтобы Эрвин видел его квартиру. Вся эта крошечная мебель прямиком из девяностых годов… Леви никогда не стеснялся своего положения, но все же он не горит желанием выставлять его напоказ. Его квартира всего лишь картонная коробка в сравнении с квартирой Эрвина. — Я имел в виду увидеть твой дом изнутри, — говорит Эрвин, — если, конечно, ты не против. На самом деле у Леви нет веской причины сказать «нет», но не то чтобы ему нужна была причина для отказа. И все же Эрвин многое для него сделал, и сейчас Леви может сказать наверняка, что тот вовсе не какой-то богатенький сукин сын. Он не видит в этом проблему — Ханджи даже не дома. — Я просто не знаю, зачем тебе это. Это же помойка. — Это совсем не так, Леви содержит свой дом в безупречном порядке. — Но ладно. Идем. Они поднимаются по лестнице на второй этаж, но возле двери в квартиру Эрвин чуть отходит назад, когда Леви копается в рюкзаке в поисках ключей. На входной двери есть вмятина, которую кто-то пробил еще до того, как Леви и Ханджи въехали сюда. Вмятину должны были заделать больше года назад. Леви вздыхает и распахивает дверь в свою квартиру. В квартире темно и прохладно. Леви включает свет и подходит к термостату. Входная дверь открывается прямо на кухню, за которой находится гостиная. Гостиная в свою очередь переходит в маленький коридор, который ведет в их с Ханджи комнаты и ванную. Стиральная машина и сушилка спрятаны в шкафу на кухне, но Леви сам не знает почему. Эрвин оглядывается, потирая руки, пытаясь согреть их. — Это напоминает мне мою первую квартиру в колледже, — говорит он. Леви включает отопление и пытается представить Эрвина в колледже без денег, выживающего только за счет лапши быстрого приготовления. Это действительно сложно вообразить, но довольно забавно. — Приятно знать, что они всегда были такими дерьмовыми. — говорит Леви. — Полагаю, ты хочешь увидеть мою комнату? Он направляется по коридору в сторону комнаты, не дожидаясь ответа Эрвина. В его спальне так же холодно, как и во всей квартире, Леви щелкает выключатель света, но почему-то свет не зажигается, и приходится обойтись настольной лампой. Его записи аккуратно сложены в углу стола, рядом с ними в ряд выстроены ручки. Письмо, в котором сообщается, что его просьба закончить учебу весной одобрена, лежит раскрытым на середине стола. Леви отодвигает его в сторону. — Здесь очень чисто, — с весельем в голосе говорит Эрвин. — я и не ожидал меньшего. — Не так уж и трудно содержать такую маленькую комнату в чистоте. Помимо стола, в комнате Леви стоит комод и кровать, придвинутая к стене. Несколько постеров украшают стену, а также там висит календарь, но ничего более. Под столом стоит обогреватель. — Вот и все, — говорит Леви. — не знаю почему ты так сильно хотел это увидеть. Эрвин пролистывает одну из книг, лежавшую на комоде. — Я хотел увидеть, где ты живешь. — Что ж, я живу не в трущобах. Ты доволен? Эрвин издает короткий смешок через нос и закрывает книгу. — Я никогда не думал об этом, — говорит он. — Тогда почему ты так сильно хотел зайти ко мне? Пол скрипит под ногами Эрвина, когда тот подходит к нему, его лицо смягчается. Он заправляет челку Леви за ухо. — Леви, — говорит он, а затем наклоняется и целует его. У его губ всегда такой чистый вкус, думает Леви и отвечает на поцелуй, хватаясь за пальто Эрвина, чтобы наклонить его еще ниже. Когда он отстраняется, Эрвин смотрит на него затуманенным взглядом, его рот приоткрыт, как будто он хочет что-то сказать. Леви слышит, как открывается входная дверь и отступает от Эрвина, вытирая рот рукавом. — Эй, привет, — голос Ханджи. — Леви, ты здесь? Кажется, машина Эрвина стоит у нас перед домом. — Да, — говорит Леви, после чего прочищает горло, чтобы его голос звучал как следует, — да, мы здесь. — Ох, он тут? Голова Ханджи просовывается в дверь, ее щеки покраснели от холода. — Привет, — говорит она, — рада снова тебя видеть. — Взаимно, — отвечает Эрвин. — Хочешь выпить чего-нибудь горячего? — На самом деле я уже собирался уходить, — Эрвин кивает ей, — но все равно спасибо. Ханджи исчезает из дверного проема. Леви ждет, пока не услышит, как она копошится на кухне, прежде чем снова заговорить. — Тогда до следующих выходных? — говорит он. — Или раньше. У меня нет занятий до января, знаешь. — Вообще-то на этой неделе я улетаю в отпуск заграницу. Леви не удается скрыть разочарование в собственном голосе. — Ох… Он не должен расстраиваться из-за этого, у него нет на это ни права, ни причин. Не то чтобы Эрвин был обязан сообщать ему о подобных вещах. Леви продолжает твердить себе это, но по-прежнему чувствует себя странно разочарованным. — Я вернусь после Рождества, — говорит Эрвин. — пообещай мне, что не попадешь в неприятности, пока меня не будет. — Я что, по-твоему, уголовник? — Леви слегка отталкивает его. — Я был сам по себе задолго до того, как появилась твоя жалкая задница. — Я вижу. Эрвин вытаскивает кошелек из заднего кармана и достает оттуда немного денег, чтобы вложить их в руку Леви. Когда Леви опускает голову, то понимает, что Эрвин дал ему больше одной купюры. Он дал ему пять — пятьсот долларов. — Блять, — говорит он и почти роняет деньги, — это слишком много. Тем не менее он не спешит возвращать деньги назад, а Эрвин не спешит забирать их. Он накрывает своей ладонью ладонь Леви. — Возьми их, — говорит он. — думай об этом как о подарке на Рождество. — Тогда с Рождеством меня, — усмехается ему в ответ Леви. Он проводит Эрвина до входной двери и ему совершенно наплевать, что Ханджи видит, как он приподнимается, чтобы поцеловать мужчину на прощание.***
На следующий день после отъезда Эрвина пошел снег. Он пишет Леви прямо перед вылетом в Англию и желает хорошо провести время на каникулах. Леви пишет ему в ответ и просит не сломать спину в Европе. Какое-то время он рассматривает возможность потратить часть денег Эрвина тому на подарок, но в конечном итоге отбрасывает эту идею. Это выглядело бы так, как если бы Эрвин купил подарок самому себе, и в любом случае Леви не знает, что ему подарить. Он покупает Ханджи новые чехлы на сиденья для ее машины, а она покупает для него пару ботинок, они проводят снежные ночи вместе, попивая эгг-ног с ромом. — Петра устраивает рождественскую вечеринку, — говорит ему Ханджи. До Рождества еще пять дней, они с Ханджи лежат на диване, закутавшись в плед, и смотрят «Приключения олененка Рудольфа». Ханджи и Петра были друзьями задолго до того, как Леви получил свою травму. Он ерзает под пледом. — И что? — Пойдем со мной! — восклицает Ханджи. — Петра сказала, что ты приглашен. Это будет намного лучше, чем снова быть здесь одному всю ночь. — Я не люблю рождественские вечеринки, — говорит Леви. — Ты такой врунишка. Ханджи пинает его ногой под пледом и Леви недовольно шипит. — Все скучают по тебе. Они хотят увидеть тебя, Леви. Леви поворачивается к телевизору. Олененок Рудольф на острове Несчастных Игрушек, его нос светится красным. У Леви подергивается колено, и он вспоминает об Эрвине в Англии, о его изысканном пальто и обо всех его деньгах. — Я подумаю, — в конце концов отвечает Леви. Позже вечером в своей комнате Леви снова открывает письмо, подтверждающее его просьбу закончить учебу раньше. Его кафедра заканчивает четвертого мая. Четвертое мая. Меньше полугода. Леви перечитывает письмо, запоминая каждую деталь, проводит пальцами по печати отдела. Он снова думает об Эрвине. Эрвине через полгода. Леви решает пойти на вечеринку.***
Элд открывает дверь, когда они появляются на пороге квартиры Петры. Он не пытается скрыть удивления на своем лице при виде Леви, стоящего рядом с Ханджи. — Ох, — говорит он, — ох, блять! На секунду Леви кажется, что Элд собирается накинуться на него с объятиями, но тот всего лишь пожимает ему руку. — Вау, — говорит он, — рад тебя видеть! — Может впустишь нас в дом? Или хочешь, чтобы мы замерзли тут до смерти? — Ох, точно. Он отходит в сторону, пропуская их вперед, все еще пожимая руку Леви. Он тут же отпускает ее, как только осознает, что до сих пор держался за нее. Он берет у Ханджи ее шарф и куртку и вешает их на крючок возле двери. Леви снимает свое пальто сам и вешает его рядом с одеждой Ханджи, пытаясь избавиться от внезапно нахлынувшего беспокойства. Он не общался с большинством из этих людей больше года, не говоря уже о том, чтобы видеться с ними. — Ханджи не говорила, что ты придешь, — говорит Элд, — но я рад, что ты здесь. — Из головы вылетело, — говорит Ханджи, смеясь. — В этом вся ты, — в свою очередь говорит Леви, теперь уже смеется Элд. — Ты ничуть не изменился, парень. Они присоединяются к остальным в гостиной, где Леви ждут еще больше рукопожатий и даже несколько объятий, а также много шуток и смеха. Леви сидит на подлокотнике дивана рядом с Ханджи и больше слушает, чем говорит. Он чувствует себя не так неловко, как он думал, рядом со своими бывшими товарищами по команде. Квартира Петры пахнет сосной и пряниками, теплая от большого количества находящихся в ней людей. Леви пьет эгг-ног и позволяет себе расслабиться. В конце концов разговор переходит на футбол, что было ожидаемо. Гюнтер начинает рассказывать об их последней игре, все замолкают и бросают быстрые взгляды на Леви. Он пожимает плечами. — Вы отлично играете, — говорит он. — и женская команда тоже. Хорошая работа. На секунду это заставляет его снова почувствовать себя их капитаном, он одновременно лелеет и ненавидит это чувство. — Мы все еще скучаем по тебе, — говорит Олуо. — Ну, а я нет, — говорит Леви, хотя это не так, и пребывание здесь делает его счастливым и несчастным одновременно. Все смеются, и Леви пьет еще больше эгг-нога, напряжение уходит. В конце вечера он достает свой телефон. Сообщение от Эрвина: «С Рождеством, Леви». Леви пялится в экран телефона, в груди теплеет, и он понимает, что действительно скучает по Эрвину. Он скучает по нему, по его дурацкой уютной квартире и по тому, как он заставляет Леви чувствовать себя на пределе. Он убирает телефон обратно в карман. — Ты в порядке? — спрашивает Петра. — Да, просто отлить надо, — отвечает Леви. Он извиняется и удаляется в ванную, где снова достает телефон и смотрит на сообщение Эрвина. В конце концов он отвечает простое: «С Рождеством». И через минуту добавляет: «Папочка».***
Эрвин звонит Леви позже ночью, когда тот уже лежит в кровати под кучей одеял, одетый в спортивные штаны и свитер. Его пальцы ног просто ледяные, и даже теплые носки не помогают. Он роется на кровати в поисках телефона и фыркает, стоит ему увидеть имя звонящего. — У вас там разве не три часа ночи? — Я тебя разбудил? — голос Эрвина в трубке звучит хрипло. Леви качает головой, затем вспоминает, что Эрвин не видит его. — Нет. — Хорошо. — На другом конце линии что-то шуршит, а потом хлопает, Эрвин ругается. — Как ты? — Ты пьян? — говорит Леви. — Совсем немного. Рождество ведь. — Не здесь. — Леви никогда не говорил Эрвину, что его день рождения приходится на Рождество — он не видел в этом никакого смысла. — Чего ты хотел? — Я просто думал о тебе, — говорит Эрвин. Леви вытягивает ноги под одеялом. — Да? — Да. Я думал о том, как вставляю тебе. Леви замирает и ненавидит эту легкую дрожь, пробегающую вниз от его живота к паху. — Боже мой, — говорит он, — ты же не серьезно… — Ты хоть представляешь, как выглядишь, когда я тебя трахаю? Это совершенно. — Ну, я не… — Леви сглатывает. — Вообще-то там нет ебаного зеркала. Он слышит, как Эрвин двигается и мягко выдыхает, кажется, тот трогает себя. Леви не может поверить, что это происходит с ним. Он думает повесить трубку, но, честно говоря, ему совсем не хочется этого делать. — Как же я выгляжу? — произносит Леви. — Так, будто ты был создан для моего члена, — говорит Эрвин. — ты весь краснеешь, как маленькая шлюшка. Рука Леви теребит резинку его спортивных штанов, когда он тихо ругается себе под нос и позволяет ей проскользнуть в трусы, сжимая член. Он уже наполовину возбужден от томного звучания голоса Эрвина. — Я проводил вечер с коллегами и все, о чем я мог думать тогда, — это то, как ты кончаешь от моих пальцев внутри, — продолжает Эрвин. — ты бы хотел этого? Леви поглаживает свой член. — Да, — выдыхает он, — блять. — Ты трогаешь себя? — Как ты думаешь? Эрвин негромко смеется. Он умолкает на минуту, Леви всего трясет от возбуждения. — Продолжай говорить, — произносит он. — расскажи мне побольше, папочка. — Черт, Леви, я хочу оттрахать тебя так, чтобы ты не мог двигаться. Хочу распалить тебя, мой милый мальчик, настолько, пока ты не начнешь умолять о большем. Леви двигает рукой все быстрее, член тверд как камень, он безумно смущен, но слишком возбужден, чтобы думать об этом. У него ебаный секс по телефону, Эрвин находится за много миль отсюда, и он скучает по нему. — Ты хочешь, чтобы я умолял тебя, папочка? Ты этого хочешь? Я буду вымаливать у тебя твой член и мне, блять, все равно. — Ты обожаешь мой член, не так ли? — Он… — Леви закусывает губу, сдерживая стон. — Да, черт возьми, он просто огромный. Я чувствую себя таким заполненным, когда он внутри меня. — Я хочу, чтобы ты кончил, — говорит Эрвин. — Кончи, думая о том, как я заполню тебя, когда вернусь. Леви дрочит себе, пока оргазм не настигает его, что совсем не занимает много времени. Он стонет в трубку, кончая, слыша прерывистое дыхание Эрвина на другом конце линии. — Хороший мальчик, — говорит тот. — Черт. Он стягивает с себя испачканные штаны, кожа все еще горит. — Черт, — снова повторяет он. — Выспись, — говорит Эрвин. — я скоро буду дома. Леви думает о том, чтобы сказать, что он скучает по нему. Слова уже вертятся на языке, готовые в любой момент соскочить с него, но этого так и не происходит. — Да, — говорит он вместо этого, — хорошо. Спокойной ночи.***
Эрвин привозит ему из Лондона черный кашемировый шарф. — Ты же уже и так подарил мне подарок, — говорит Леви, тем не менее оборачивая шарф вокруг шеи. Он очень мягкий и пахнет самолетом. Он и Эрвин лежат в постели обнаженные, и теперь на Леви надет только этот шарф. Леви рад снова оказаться в постели Эрвина. Он рад, смотря в окно, видеть припаркованный мерседес Эрвина. Он рад вернуться в квартиру Эрвина, рад снова поглаживать пальцами его спину. Он скучал по Эрвину. Но, конечно же, он не собирается говорить ему это. Эрвин улыбается. — Это на твой день рождения. Леви не удается скрыть шокированного выражения на своем лице. — Как, черт возьми, ты узнал об этом? Эрвин пожимает плечами. — У меня свои каналы. А теперь иди сюда. Ханджи, думает Леви, но не может заставить себя рассердиться. Он придвигается к Эрвину, и тот притягивает его за бедра, усаживая на себя. Он поправляет шарф на шее Леви, и, улыбаясь, затягивает его туже, намного туже. Леви отталкивает его руки. — Чертов извращенец. Он ослабляет шарф, но не снимает совсем. — Что ж, — говорит Эрвин, — тебе нравится? Леви целует его медленно, нежно проводя языком по губам, кусает. — Да, все в порядке, — говорит он. Эрвин опрокидывает его на матрас, концы шарфа свободно спадают на кровать. Эрвин отодвигает шарф в сторону, освобождая шею Леви и припадая к ней губами, член Леви, теплый и мягкий, упирается в бедро. — С днем рождения. Леви ерзает. — Эй. — Что такое? — Я заканчиваю учебу в этом семестре. Эрвин поднимает на него взгляд, Леви не может прочитать его выражение лица. На какое-то время между ними повисает неловкое молчание, пока Эрвин не прерывает его. — Мои поздравления, — говорит он. — это большое достижение. Он возвращается к прерванному занятию, целуя шею Леви. — Да, — говорит Леви, пытаясь сосредоточиться, — да, но… Эрвин снова поднимает взгляд. — В чем дело? Его глаза такие голубые. Даже в слабом свете комнаты они кажутся просто ошеломляющими. Леви не знает, почему не замечал этого раньше. — Ни в чем, — он притягивает Эрвина к себе. — ни в чем.***
В течение семестра Леви не раз видится с Петрой. Они встречаются в кампусе выпить кофе, когда их расписания позволяют, и просто болтают. Леви не против и разговоров о футболе. Теперь ему нравится слушать об этом. Глупая идея Эрвина о том, чтобы стать тренером, не отпускает Леви с тех пор, как тот озвучил ее. У него есть опыт, а получить сертификацию не так уж трудно. Он мог бы тренировать старшеклассников или даже какой-нибудь клуб. На самом деле, однако, было бы разумнее устроиться на работу, связанную с бизнесом. Она оплачивается лучше. Он откладывал часть денег, которые Эрвин давал ему, чтобы начать оплачивать медицинские счета. Ежемесячные платежи невелики, но и их Леви оплатить не в состоянии. Петре осталось учиться еще год или около того, и Леви задается вопросом, увидит ли он ее еще после своего выпуска. Скорее всего нет. Он давно не видел, как она играет, но если она все так же хороша, как он помнит, то, когда она закончит учебу, сможет пойти в профессиональный спорт. Это была цель, которую когда-то преследовал Леви, и которую он никогда теперь уже не сможет достичь. Он встречает Петру ветреным мартовским днем, и они забегают в университетскую кофейню, спеша согреть руки о чашки с горячим кофе. — Какие планы после выпуска? — спрашивает она. — Собираешься работать? Наденешь костюм с галстуком? — Ненавижу галстуки, — Леви наливает сливки в свой кофе, — но, наверное, да. Сейчас мне чертовски нужна работа. — Я уверена, ты найдешь что-нибудь. И можешь всегда повязать платок на шею вместо галстука. — Что? Петра смеется. — Ничего. Телефон Леви вибрирует, оповещая о сообщении от Эрвина. Тот был так занят, что они не виделись почти целую неделю. Леви прячет телефон под столом, чтобы прочитать сообщение. «Я на ужасном совещании. Чем ты занят?» Леви усмехается. «Участвую в оргии. Как обычно». Он убирает телефон, но всего через секунду тот снова вибрирует. «Пришлешь фото?» «Позже я отчитаюсь перед тобой лично, — пишет Леви, — старый грязный извращенец». «Какой же ты нехороший мальчишка… Я скучаю по тебе». Леви проводит пальцем по экрану телефона, набирая ответ, но затем поднимает глаза на Петру, все еще сидящую напротив, она улыбается, склонив голову набок. Леви хмурится и убирает телефон. — Что? — Ты выглядишь счастливым, — говорит она. — Ничего подобного. — Все именно так. Ну… — тянет она и шутливо закатывает глаза, — Ты счастлив настолько, насколько позволяет твое выражение лица. — Очень смешно, — говорит Леви. Он отхлебывает кофе, который оказывается слегка подгоревшим, но, что главное, горячим. Петра наклоняется к нему. — Кому ты пишешь? — Никому, — отвечает Леви, но это слово звучит так неправильно. Эрвин больше не «никто» для него. Он уже стал «кем-то», и Леви не помнит, как и когда тот успел это сделать. Это в какой-то степени пугает его. Леви допивает свой ужасный кофе, и его телефон вибрирует снова, Эрвин спрашивает, может ли он забрать его сегодня вечером, Леви недолго колеблется, прежде чем сказать «да». — Ты тихий сегодня, — говорит Эрвин в машине. Леви пожимает плечами, наблюдая как свет от уличных фонарей рассеивается, когда они ускоряются по шоссе. — Устал. Когда они оказываются в квартире Эрвина, Леви первый тянет того в спальню, Леви первый грубо стягивает одежду Эрвина, пока она не оказывается на полу, валяясь бесполезным комом. Эрвин наблюдает за ним, наполовину сконцентрированный, наполовину возбужденный. Леви отчаянно нуждается в нем. Он обхватывает рукой член Эрвина, ощущая тяжесть в головке. Они падают на кровать. Леви трется об Эрвина всем телом. — Давай же, папочка, — говорит он, — дай его мне. В ответ Эрвин толкает его на живот и проводит руками по спине Леви. Леви лежит, прижавшись щекой к подушке, и резко хватает руками простынь, как только Эрвин разводит его ягодицы в стороны и проводит по сжимающемуся отверстию языком, погружаясь все глубже, вылизывая его там. Ему хочется отодвинуться. Рука Эрвина успокаивающе поглаживает его по бедру. — Все в порядке, — говорит он, — позволь папочке позаботиться о тебе. — Это ведь негигиенично. — Язык Эрвина проникает в него еще глубже. — Боже, блять. Он чувствует, как Эрвин улыбается, а затем тот проникает языком так глубоко, что это ощущается настолько интимным, что Леви вздрагивает от нахлынувшего возбуждения. Горячая волна румянца приливает к его щекам и спускается вниз до самых бедер. Эрвин совершенно безжалостен в своем занятии, и вскоре Леви становится настолько мокрым, что Эрвин без труда проталкивает палец внутрь Леви вдоль своего языка. Все, на что Леви способен, — это податься назад, насаживаясь глубже. Он чувствует Эрвина повсюду: в себе, вокруг себя, на себе и ему хочется закричать, потому что все это совсем не так, как было в начале их связи. Теперь все по-другому. Леви готов разрыдаться. Вместо этого он кончает, поджимая пальцы ног и спрятав лицо в подушке.***
Остаток семестра пролетает для Леви незаметно. Он загружен работой, а все выходные проводит с Эрвином, поэтому, когда он получает уведомление об аренде мантии и квадратной шапки с кисточкой для выпускного, то пребывает в некотором шоке. Выпускные экзамены начнутся через неделю, а уже через две состоится и сам выпуск. Ханджи в восторге, все не нарадуется наконец-то покинуть стены их университета. Леви же просто волнуется. Он не уверен в своем будущем, ни в чем не уверен. Эрвин, черт побери, буквально баловал его, как бы ему не хотелось этого признавать. Тот давал ему деньги, словно они ничего для него не значили, и Леви знал, что очень скоро все это закончится. Это был его план: пусть Эрвин заботится о нем до окончания учебы, а потом он будет двигаться дальше и начнет все делать сам. Таков был его план. И все еще таковым оставался. На самом деле ничего не изменилось после того как он рассказал Эрвину об окончании учебы. Он все еще проводил у него почти каждые выходные, все еще брал у него деньги и принимал подарки, все еще сидел на его коленях и шептал ему на ухо папочка просто, чтобы почувствовать, как тот возбуждается от этого. Иногда они ходили на свидания, уже когда стало немного теплее. Эрвину нравились рестораны с видом на город, с окнами от пола до потолка, и Леви казалось, что он вот-вот упадет каждый раз, когда он смотрел из них. Они бывали в разных кофейнях, устраивая себе поздний завтрак по воскресеньям. Эрвин сидел, уткнувшись носом в газету, пока Леви не начинал поглаживать его икру своей ногой под столом, и тогда все внимание Эрвина было вновь приковано к нему, и Леви это нравилось до безумия. Ничего не изменилось, но Леви все время чувствовал, что его выпуск висит над ним дамокловым мечом. Он понимал, что все это значило для их с Эрвином договоренности. В ту пятницу они с Ханджи забирают свои шапочки и мантии и вместе натягивают их на себя сразу же, как только возвращаются в квартиру, стоя в их крохотной ванной и оценивающе глядя на себя в зеркало. — Не могу поверить, что это происходит, — говорит Ханджи. Она крутится перед зеркалом, то поднимая, то опуская руки, ткань мантии шелестит при этом. Шапочка Леви сидит просто ужасно, почти закрывая глаза. Он возится с ней достаточно долго, пока, наконец, не выглядит в этом ужасе хоть сколько-то прилично, но все еще чувствует себя неловко, не в своей тарелке. Он тоже не может поверить, что это происходит. После окончания учебы он успел побывать на нескольких собеседованиях. Может быть, ему не удастся найти работу сразу, но это лишь начало. Он должен чувствовать себя куда более счастливым, но не чувствует абсолютно ничего. — Какая страшная эта мантия, — говорит он. Ханджи фыркает. — Говори за себя! Мне кажется, что я в фильме про Гарри Поттера! Леви стягивает мантию через голову и вешает ее в шкаф рядом с тем самым пальто, которое Эрвин купил ему; сейчас уже слишком тепло для такой одежды. Он захлопывает шкаф. Сейчас или никогда. Леви думает подождать до окончания выпускного вечера, но знает, что если не сделает этого сейчас, то Эрвин первым оттолкнет его, а Леви, черт побери, не позволит этому случиться. Он пишет Эрвину и просит того зайти. Он почти добавляет «нам надо поговорить», но это кажется таким глупым и излишне драматичным, что он решает оставить все как есть. Леви сидит в своей комнате, с нетерпением ожидая, пока Эрвин не позвонит и не сообщит, что ждет снаружи.***
Он садится в машину к Эрвину, не пристегивая ремень безопасности. Он нервно ерзает, и Эрвин замечает это, потому паркует машину и ставит ее на ручник, а затем откидывается на спинку сиденья. — Ты нервничаешь, — говорит он. Леви складывает руки на коленях. — Уже нет. Он ненавидит заводить речь о подобных вещах. Эрвин внимательно наблюдает за ним, и это в какой-то степени заставляет Леви раздражаться на самого себя. Он вытирает вспотевшие ладони о штанины. — Ты знаешь, что я выпускаюсь. Эрвин кивает. — Да. — Меньше чем через две недели. — Ты, должно быть, взволнован. Леви негромко ругается себе под нос. — Да, и… Черт, ты хочешь, чтобы я сказал это вслух? — Сказал что? — Ладно. Тебе не нужно и дальше делать это. Эрвин выглядит искренне, искренне сбитым с толку. — «Это»? — Да, это, — Леви взмахивает рукой, — покупать мне всякое барахло. Заботиться обо мне. Быть, блять, моим папиком. Я заканчиваю учебу. — И?.. — Эрвин замолкает, позволяя Леви продолжить. — И это конец, понятно? Глаза Эрвина слегка расширяются. Он выглядит удивленным. Леви не понимает почему. Тот ерзает в своем кожаном сиденье, его рот приоткрыт, он впервые выглядит таким растерянным. — Это то, чего ты хочешь? — в конце концов говорит он. — Какого черта это значит? Я знаю, что это все просто так. Было просто так, — говорит Леви и больше не может сохранить спокойный тон голоса. — но это закончилось, теперь я сам о себе позабочусь, понятно? Так что теперь мы, по сути, не нуждаемся друг в друге. Эрвин выпрямляется в своем сиденье, кажется, будто он стал выше, хотя он сидит. — Об этом речь? — говорит он. — Это то, что ты думаешь? Леви понимает, что не знает, что ему ответить. Он, блять, не знает, но у него был план, а Эрвин его разрушает, черт побери. — Ага, — говорит он. Он открывает дверь машины. — Леви, — говорит Эрвин настолько сурово, что Леви замирает, — ты должен знать, что я делаю это не из-за какого-то странного фетиша. Ты мне очень нравишься. Леви пялится в пол авто просто потому, что не способен сейчас взглянуть на Эрвина. — Но ты же знаешь, что это не сработает, — говорит он, заставляя себя проигнорировать последнее сказанное Эрвином предложение. — я буду в долгах до конца своей ебаной жизни, и что ты сделаешь? Будешь моим папиком, пока яйца не сморщатся от старости, и ты не сдохнешь? — Сомневаюсь, что мои яйца сморщатся. Леви хочется кричать. Он думал, что это будет просто, но Эрвин усложняет ему задачу. — Не в этом, блять, дело. Дело в том, что это все не сработает, понял? Я просто хочу покончить с этим прежде, чем это сделаешь ты. — Леви… Леви выскакивает из машины быстрее, чем Эрвин успевает сказать еще хоть слово. Он поднимается в квартиру, перепрыгивая сразу через две ступеньки, сердце стучит где-то в горле, из-за чего становится трудно дышать. Он ждет, что Эрвин пойдет за ним. Он стоит у двери своей квартиры, но Эрвин не приходит ни через пять минут, ни через десять. Леви выдыхает и заходит в дом.***
Выпускной. Церемония долгая и скучная, но это действительно волнительно, когда Леви идет по сцене и слышит, как люди аплодируют ему. Он пожимает руку декану университета. Он находит Ханджи после церемонии, и она крепко обнимает его, оба сжимают в руках свои дипломы. На улице тепло и светит солнце, все вокруг одеты в мантии, и Леви это странным образом напоминает похороны. Ханджи фотографирует его, а потом смеется над ним, запечатленным на фотографиях. Этот день кажется нереальным, чем-то, что он всегда представлял, а теперь оно воплотилось в жизнь. Они спешат вернуть свои мантии, чтобы не получить штраф за просрочку аренды, и уходят с вечера, уже когда большая часть людей разошлась. — Это требует грандиозного празднования, — говорит Ханджи. — необычный ужин и выпивка. Моя мама оплачивает. Ты же пойдешь? Леви расстегивает свою рубашку. — Вообще-то я собирался остаться дома. И твоя мама ненавидит меня. — Она не ненавидит тебя! Просто она думает, что ты сноб. — Без разницы. Я останусь дома. Но спасибо в любом случае. Ханджи снимает очки и протирает их о край рубашки. Она ненадолго замолкает, как делает всегда, если собирается сказать то, чего Леви не хочет слышать. — Ты идешь к Эрвину? — Нет. — Леви бросает рубашку в корзину с грязным бельем, его сердце сжимается, стоит ему услышать имя Эрвина, но он игнорирует это. — Я говорил тебе, что с этим покончено. Он несколько раз пытался найти Эрвина в толпе во время церемонии и даже один раз после. Леви не знает, почему делал это, ведь нет ни одной причины, чтобы Эрвин оказался там. Поэтому Леви прекратил искать его, так что теперь это все неважно. Первые несколько дней после того, как он оттолкнул Эрвина, все казалось странным. Леви чувствовал себя вяло, одиноко и подавленно. Он быстро выходил из себя, и именно так Ханджи поняла, что между ним и Эрвином больше ничего нет, но она была достаточно умна, чтобы не спрашивать о причинах. Всю следующую неделю Леви прожил словно на автопилоте, не обращая внимание на боль в груди, которую чувствовал, думая об Эрвине, игнорируя все, что напоминало ему об этом человеке. Он привязался к Эрвину больше, чем планировал, и поэтому чувствовал себя глупо. Леви так сильно втянулся в их с Эрвином связь, и это было так легко. — Я знаю, — говорит Ханджи. — я просто… Ну, хотя бы потом мы должны встретиться. Отпраздновать вместе. — Ага, — отвечает ей Леви, — хорошо. После ухода Ханджи он принимает душ, наслаждаясь тишиной в квартире. Он берет остатки еды из холодильника и идет в свою комнату, чтобы просмотреть последний счет. Теперь у Леви достаточно денег, чтобы платить чуть больше минимума. Не будучи идиотом, он сохранил деньги, которые давал ему Эрвин и положил их под проценты на свой банковский счет, чтобы те копились. Он достает мобильник и садится за стол, прослушивая автоответчик больницы, прежде, чем выбрать вариант платежа и, ожидая, пока представитель примет звонок. — Оплата, чем могу помочь? — Я бы хотел оплатить счет. — Ваше имя и номер паспорта, пожалуйста. Леви отодвигает счета, откидываясь на спинку стула. После того, как он устроится на работу, он предполагал, что сможет платить больше, чем раньше, может, ему даже удастся вылезти из долговой ямы к сорока годам. — На вашем счету нет долгов, сэр, — говорит женщина на том конце провода. Леви замирает. — Что? — Ваш долг равен нулю, сэр. Все счета были полностью оплачены на прошлой неделе. Вы хотите поговорить с менеджером? Леви снова смотрит на счет и на количество нулей в нем. Поначалу он просто сбит с толку, подозревая здесь какую-то ошибку. Потом до него доходит, что здесь нет никакой ошибки. — Нет, — говорит он. — нет, спасибо. Он вешает трубку, и телефон выскальзывает у него из рук, падая на пол. — Блять, — говорит он. — блять.***
У него занимает час на автобусе добраться до квартиры Эрвина, его нога без остановки трясется все это время. Он полон энергии, которой никогда не ощущал ранее, и он не может понять, откуда она взялась. Он не зол. Он не рад. Он такой же как обычно и ему просто нужно поговорить с Эрвином. Он заходит в парадную, и швейцар кивает ему. — Я пришел к Эрвину Смиту. — Леви, — говорит мужчина, — давно тебя не видел. Можешь подниматься. Он проходит мимо лифта и вместо этого поднимается по лестнице, прыгая через ступени, пока его нога не начинает болеть, и становится трудно дышать, но к тому моменту он уже добирается до нужного этажа. Он стучит в дверь и нервно ждет, размышляя, дома ли сейчас Эрвин. Он стучит снова, и на этот раз дверь открывается и за ней показывается Эрвин с шокированным выражением лица. — Леви, — произносит он. — Дашь мне войти? Эрвин молча открывает дверь до конца. Леви заходит в квартиру и сильнее вдыхает запах дома Эрвина, его привычный запах. Он скучал по этому месту. Скучал по Эрвину. Он глупо стоит посреди прихожей, вспотевшие руки упираются в ткань джинсов. На столе в кухне стоят пустые коробки из-под еды на вынос. — У тебя как-то не прибрано, — говорит он. — Леви… Он не понимает почему внезапно стало так трудно говорить об этом. Он пялится на коробки от еды. — Ты оплатил мою операцию. — Да, — соглашается Эрвин. Леви оборачивается и смотрит на Эрвина, на его мятую футболку, на его начавшую отрастать к вечеру щетину. — Как, черт возьми, ты смог это сделать? — Я владелец коллекторской компании, отвечающей за взыскание долгов по медицинским счетам. Это было не трудно. Шестеренки в голове Леви крутятся как бешенные. — Но какого черта ты это сделал? О чем, блять, ты думал? — Я думал, тебе стоит начать все с чистого листа. Без всяких долгов. Леви то открывает, то закрывает рот. — Но я был должен… — Я знаю, сколько ты был должен, — перебивает его Эрвин. Леви не знает, что сказать. Ему нечего сказать; ничего, что не показалось бы эгоистичным или глупым. — Скажи что-нибудь, — говорит Эрвин. — Я не знаю, что сказать. — Леви переступает с ноги ногу, скрещивая руки на груди. И снова выпрямляет их вдоль тела. — Я не понимаю, почему ты сделал это. Я не понимаю… Ты пытался вернуть меня? — Ох, Леви, — говорит Эрвин так, словно Леви только что разбил ему сердце, — нет, я пытался освободить тебя. Для Леви это в какой-то мере удар под дых, то, как Эрвин говорит это, просто говорит почему он сделал это, ничего не скрывая. Он избавил Леви от зависимости в нем. Он вернул его жизни контроль. Леви выдыхает впервые с того момента, как вошел в эту квартиру. Эрвин стоит выпрямившись и это заставляет Леви чувствовать себя еще моложе и ниже, чем он есть. Возможно, для Эрвина дело было не в деньгах. Возможно, ему действительно нравится Леви и, возможно, Леви действительно нравится он, и Леви усложнил все куда больше, чем должно быть на самом деле. Леви все еще пытается понять, кто контролирует ситуацию на данный момент, когда его осеняет, что ни один из них никогда ничего здесь не контролировал. Они прочно вошли в жизни друг друга, даже не заметив этого. — Я бы никогда не бросил тебя, — говорит Эрвин, и Леви втягивает ртом воздух. — но ты не обязан оставаться со мной. Ты ничего мне не должен. — Ага, — говорит Леви, — я знаю. Но я хочу остаться. Он хватает Эрвина за ворот футболки и тянет того вниз для поцелуя. Губы Эрвина кофейные на вкус, Леви вынужден стоять на цыпочках, чтобы дотянуться до них, но ему все равно. Он скучал по Эрвину. Он ему нравится, нравится больше, чем Леви мог предположить. Они все больше углубляют поцелуй, лаская языки друг друга, сталкиваясь зубами и прикусывая уже начавшие опухать губы. Леви отстраняется, но лишь потому, что дыхания начинает не хватать. — Блять, — говорит он, — блять, я не буду извиняться. — Хорошо. — Ладно, — Леви кладет голову Эрвину на грудь, внезапно чувствуя себя совершенно без сил, — но мне все равно жаль, — говорит он почти шепотом. — Я знаю, — отвечает Эрвин. Он обвивает Леви руками и его близость больше не кажется непривычной. Они стоят так довольно долго, пока Эрвин наконец не отстраняется. — Я буду скучать по тому, как ты называл меня папочкой. Леви шутливо отталкивает его, а затем хватает за футболку снова притягивая назад. — Кто сказал, что я не буду этого делать? Они снова целуются, уже медленнее, зная, что теперь все время в их распоряжении. Больше нет никакого плана. Они двигаются в таком положении до спальни Эрвина, вцепившись в тела друг друга и не отстраняясь ни на секунду.***
Позже он просыпается от голоса Эрвина. — Все еще планируешь устроиться на работу? Эрвин произносит это куда-то ему в спину. Обе руки Эрвина покоятся на бедрах Леви, большие пальцы же упираются в спину. Простыни все еще хранят тепло от недавнего секса, а Леви чувствует себя приятно уставшим. Он мычит в ответ: — Ага. — Чем будешь заниматься? — Эрвин поворачивается к нему лицом, опираясь на локоть. — Осенью в моей компании будет несколько оплачиваемых стажировок. — Хочешь быть моим боссом? — говорит Леви. — К черту это. От смеха Эрвина трясется матрас. — Тогда что будешь делать? Леви ворочается, пока не прижимается к Эрвину грудь к груди, и укладывает голову тому на плечо. — Я подумывал получить лицензию футбольного тренера. Наступает тишина и рука Эрвина ласково проводит по его волосам. — Прекрасная идея, — говорит он.
