Просто эпизод

Я не помню как прошли эти две недели. Как-то прошли, с переменным успехом, но прошли. Главный из переменных успехов стал постоянным — Денис пришел в себя и стабильно поправляется. С каждым днем мы учимся заново ходить, подносить ложку ко рту, бросать мяч и пинать его же. Благо, в нашей клинике отличные реабилитологи, благодаря которым, я теперь уже с уверенностью могу сказать, что к свадьбе с Надей Денис восстановится полностью. А до свадьбы, запланированной на сентябрь, осталось полтора месяца. Меня не могло это не радовать, но радовало меня только лишь это. В остальном сплошная тоска: мы по-прежнему не поговорили с Лерой. Все наше общение сводилось к паре фраз о состоянии Дениса и о каких-то бытовых мелочах. Пересекались мы только в больнице, дома же Лера меня избегала, уезжала дежурить к Денису, как только я возвращался, и наоборот, приезжала, когда я уезжал. Это все стало ужасно угнетать. Еще ужаснее было то, что я, кажется, начал к этому привыкать. К счастью, дети не наблюдали этих безумных молчаливых игр — я отвез их к своим родителям до конца летних каникул. Зато все это наблюдали Лобовы и Надя, по-прежнему жившие у нас. Надя нас не трогала, как и мы ее. После всех пережитых переживаний ей было совсем не до наших с Лерой разборок. Все это время она была и есть рядом с Денисом, помогает ему восстанавливать речь, они читают друг другу вслух и проводят вместе круглые сутки. Олег Викторович пытался как-то повлиять на нашу с Лерой ситуацию, чувствуя виноватым в том числе и себя, что заварил эту кашу. Но дело уже было далеко не только лишь в том, что мы утаили от Леры случившееся с Денисом, это просто стало катализатором, последней каплей зревшего между нами негласного конфликта. Глеб же пытался организовать нам переговоры, тайно или явно, обманом или правдой, но его дипломатические способности пока ничем выдающимся не отличились. Сначала я жадно хотел поговорить, но Лера избегала меня. Я злился, впадал в бешенство, а потом в один момент резко выдохнул и плюнул. Мне надоело искать какого-либо разговора. Это игра в одни ворота. Понятия не имею, что происходит у нее голове, но посвящать меня в эти мысли она не желает. Мы продолжали жить в таком ритме. Дениса мы готовили к выписке, Олег Викторович распорядился в своей больнице, чтобы дальнейшая реабилитация проходила там, в дневном стационаре. Да и Денис уже рвался в родной дом. Днем ко мне в кабинет постучались. Я пригласил войти и на пороге увидел Леру. — Можно? Я растерянно уставился на нее: — Заходи, что спрашиваешь, — ответил я и жестом пригласил ее присесть. Она вошла и села за стол напротив меня. Я выжидательно наблюдал за ней. Неужели она созрела для разговора? — Подпиши, пожалуйста, — придвинула она мне какую-то бумагу, которую держала в руках. Я взял в руки листок и уставился в написанное: «Прошу уволить меня по собственному желанию…» Я несколько раз перечитал эти строки, выведенные ее каллиграфическим, совсем не докторским почерком. Наконец, отложив заявление, я глубоко выдохнул и потер переносицу. — Лер, что происходит? — Я увольняюсь, — пожала она плечами. Ее холодный взгляд не выражал никаких эмоций. — Мы ведь обсуждали, что ты будешь выходить из декрета. Лера невозмутимо кивнула: — Все верно, я выхожу из декрета. Только не к тебе. Я нервно крутил в руках авторучку и едва не сломал ее, когда услышал это. — И куда же, позволь спросить? — я пытался сдерживать свой тон. — К Мельникову, — ответила она. Услышав это, я моментально впал в ярость. — К какому, нахрен, Мельникову? — громко выругался я. — В нейрохирургию, на Волоколамке, — Лера по-прежнему сохраняла спокойствие. Я, напрягая остатки разума, вдруг вспомнил свой недавний разговор с Самойловым, и это привело меня в бешенство. Он же тоже собирался туда устраиваться заведующим отделением. — Это тебя Макс надоумил? Спелись? — кричал я. — Причем тут Макс? — нахмурила она брови. — Вот только не надо мне тут лапшу на уши вешать, — рассвирепел я. Взяв заявление, я размашисто чиркнул ручкой, от злости процарапав стержнем бумагу. — Пожалуйста, — вернул я ей листок. — Спасибо, — ответила она ровным голосом и направилась на выход. — Скатертью дорожка! — крикнул я ей вслед. Лера ушла, а я никак не мог прийти в себя. Я не ожидал такого поступка от жены. И от Макса я тоже такого не ожидал. Теперь мне ясна причина того разговора — он понял, что на фоне нашего конфликта, он сможет перетянуть к себе в команду Леру, которая очень жаждет приступить к работе, и пытался донести это мне. Он хороший, а я, выходит, плохой. Со мной ей, видите ли, не работается. Я же, такой монстр, подавляю ее карьерные стремления. А он, этакий спасатель, приехал, утешил, под крыло себе взял. Тьфу-ты, черт. Меня долго терзали мысли, в голову лезло все самое дурное и мрачное. И то, что когда-то давно, еще до наших отношений, между Лерой и Максом промелькнула искра, мне теперь тоже перестало казаться беспочвенной ревностью. Куда мне. Он моложе, не женат, без детей. Не психует и не ворчит почем зря. Самое время построить не только карьеру, но и личную жизнь. Меня трясло от одной мысли об этом. Это что же получается, все, конец? Говорить она со мной не хочет, работать тоже. Она мне, может, скоро еще и заявление на развод на стол положит? Будто ответом на этот вопрос, ко мне в кабинет снова постучались. И это снова оказалась Лера. — Что-то забыла? — съерничал я. Она подошла ко мне и достала из сумки ключи от нашей квартиры, положив их на стол. — Вещи я забрала. — Какие вещи? — Свои. Я поживу пока у моих, в Реутове. — Что значит «пока»? — выпытывал я. — Пока Денис там будет восстанавливаться. — А, то есть ты хочешь сказать, что из-за Дениса туда собралась? — не поверил ей я. — Не только. Мне нужно время все обдумать. — Вот как, — хмыкнул я. — И как ты будешь оттуда добираться на свою новую работу? — Общественный транспорт никто не отменял, — скрестила она руки на груди. — Ясно, — я старался не поддаваться эмоциям. — Ну что ж, дело твое. — Пока, — направилась она к выходу. — Пока, — ответил я в тон ей.