Просто эпизод

На операцию Дениса я Леру не взял. Это было мое намеренное решение, и я был уверен в том, что выслушаю от нее очередную порцию недовольства, но рисковать я не мог. Она не желает понимать, что сейчас не время для ее амбиций. Сейчас время сделать для Дениса все, что в наших силах. В наших с Максом, а не в ее. У нее нет сейчас никаких сил на это, ни моральных, ни нейрохирургических. Я не могу допустить к операции врача, не практиковавшегося несколько лет, к тому же, находящегося на пике своих эмоций. Даже если это моя жена. Я был готов к ее истерике, иначе назвать это было нельзя, но предложил выяснить отношения в другой обстановке. Она поймет меня, когда придет в себя. Мне пришлось включить хладнокровность, чтобы не реагировать на ее выпады, когда я сообщил ей об этом. Я просто пропустил все ее фразы мимо ушей, иначе взорвусь. Мне нельзя сейчас злиться на нее. Она на взводе. Я тоже. Мы с Максом сработались с первой же минуты, едва переступив порог операционной. Я быстро вспомнил, как мы оперировали тогда, на заре своей карьеры. Как будто и не было этих двадцати лет. Наш тандем не оставлял никаких шансов на плохой исход. Пять часов четкой, слаженной и кропотливой работы, без криков, нервов и мата (что для меня, вообще, не свойственно). Мы справились. У нас все получилось. Денис был стабилен, его увезли в реанимацию. В коридоре собралась вся семья. Я взглянул на Леру. Она стояла в стороне и молча вопросила меня взглядом. Я также молча ответил ей одними глазами, что все получилось. Она чуть улыбнулась, но разговаривать ртом со мной не желала, и поспешила в реанимацию к брату. Следом за ней ринулись все остальные, но я строго пресек их попытки потревожить Дениса. По-хорошему, и Лере сейчас не стоило бы туда идти. Но я не хотел еще одного скандала. Пусть идет. Пусть. Хотя бы так. Мы с Максом пили кофе в моем кабинете. Я расположился в своем кресле, вытянув ноги на стол, а он прилег на диване и прикрыл глаза. Спине кранты. Но эта усталость была чертовски приятной. Мы сделали невозможное возможным. — Эх, далась тебе твоя Казань, — подначивал я Макса. — Давно бы уже перебрался к нам. Мы с тобой тут горы свернем! Макс усмехнулся и задумчиво положил руку под голову. — Не хотел раньше времени тебе рассказывать… — протянул он — … но меня уже позвали возглавить тут нерохирургию на Волоколамке… — Так-так-так, погоди, — начал я копаться в недрах своей памяти, — это не Мельников ли? Макс закивал. — Он самый. — Вот чертяга, опередил меня! — досадовал я. — Оставил без такого специалиста. Самойлов усмехнулся. — Тебе ли жаловаться, — воскликнул он. — У тебя, вон, Лера под боком, она любого за пояс заткнет. Я нервно выдохнул и промолчал. Он надавил на мою больную мозоль. — Прости, — заметил он мое состояние, — это мнение со стороны, но ты знаешь, что я не могу промолчать… — Ну, говори… — Ну я же Леру давно знаю… — … угу, и довольно близко, — не смог смолчать я. — Ну хватит тебе, — отмахнулся Макс. — Нашел время ревновать. Это был всего лишь один деловой ужин, да и тот сто лет назад… — Ладно, — не захотел я вдаваться в эти подробности, — ну и? — Ну и… я правда не думал, что через столько лет увижу ее такой подавленной. Мне казалось, она пойдет напролом ради карьеры, ради мечты. Я был уверен, что придет время, и она переплюнет и тебя, и меня. У нее было все для этого. И навыки, и твоя школа, и упорство. Но я совсем не ожидал увидеть ее в роли уставшей мамочки троих детей, засидевшейся в декрете. Я заиграл желваками, понимая, к чему он ведет. Я стал злиться от того, что он говорит чистую правду. А причина этой правды — я. Прямо или косвенно, но я. — Макс, а у тебя есть дети? — вдруг спросил я. — Нет. У меня и жены-то нет. Когда мне? — развел он руками. — Я весь в работе. Но я понимаю, к чему ты клонишь. Я не об этом. Конечно, дети — это счастье, а быть родителем — счастье вдвойне, но ты же понимаешь, что ей недостаточно реализоваться только как мать. Она хочет снова быть в строю. Я понимаю, что ты добытчик, глава семьи и все такое, но ты не задумывался, что за всеми этими вещами сбросил Леру со счетов? — Я не сбрасывал, — возразил я. — Я же не против, чтобы она вышла на работу. — Вот только когда она предложила единственно верное решение по операции Дениса, ты ее даже слушать не стал, — заключил он. Я раздраженно вздохнул. Эта правда резала мне слух, я пытался оправдаться, но все это выглядело неубедительно. Я слишком долго закрывал глаза на эту проблему, хотя вообще не считал это проблемой. Макс прав, Лера в роли матери и хозяйки для меня стала таким привычным делом, что я забыл, на что она способна в работе. Забыл, честно. И думал, что она об этом тоже забыла, потеряла форму, перестала интересоваться новыми методиками. У нее была совсем другая роль в нашей семье. Я работал и обеспечивал всем необходимым, а она вела быт, следила за детьми. Мы давно перестали обсуждать медицину вместе. Мне казалось, что ей это больше не интересно. Сейчас я осознал, что у нее просто не было на это ни времени, ни сил. Я был благодарен Максу, что этот разговор состоялся у меня именно с ним, а не с Лерой, иначе он был бы на эмоциях и повышенных тонах. Взгляд со стороны был трезвым и непредвзятым, и я, наконец, осознал до конца Лерину обиду на меня. Нет, конечно, первопричиной было то, что я не сказал ей про Дениса, но все оказалось куда глубже. Мне нужно было с ней поговорить. Макса я отправил отдыхать в гостиницу, а сам направился в палату к Денису, но Леру там не обнаружил. Зато обнаружил Глеба. — Она уехала домой с отцом и Надей, — ответил он. — Я настоял. На нее смотреть больно. Пусть отдохнет. Я тут побуду. — Ты молодец, — сказал я ему искренне. — Но тебе тоже стоит отдохнуть. Незачем тут сидеть день и ночь. Я за ним присмотрю. Глеб отмахнулся. Я не стал его выпроваживать из реанимации. Не было у меня на это никаких сил. Ушел к себе в кабинет и прилег на диване. Лера уехала, даже ничего мне не сказав. Я набрал ее номер, но она сбросила вызов, а в ответ я получил лишь сухую СМС-ку: «Дети спят». Черт. Как же это все не вовремя, как же неуместно сейчас выяснять отношения. Я злился и на нее за это поведение, и на себя, что довел до такого. На моей памяти это самая крупная и тяжелая наша ссора. Мы никогда не ругались так, чтобы не разговаривать днями. Я даже не знал как себя вести в этих обстоятельствах. Утром я столкнулся с Лерой в коридоре. В буквальном смысле столкнулся, чуть не пришиб ее дверью. — Прости, — сказал я, — не ожидал, что ты тут. — Как Денис? — наконец, вымолвила она слово. — Стабилен. Она развернулась, чтобы направиться к нему в палату, но я осторожно взял ее за локоть. — Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — Не кажется, — отрезала она, не глядя мне в глаза. Я опять начал злиться и попытался взять себя в руки. — Ты долго еще так себя будешь вести? — вскипел я, все-таки. Она выдернула свой локоть из моей руки и убежала в палату к Денису. Я вернулся в свой кабинет, свирепо хлопнув дверью.