Просто эпизод

Я сидела в Сашином кабинете напротив следователя. Гордеева попросили выйти на время нашего разговора, и он, свирепо взглянув на Поверина, удалился. Понимаю его волнение, но считаю, что он перегнул. Я уверена, что все в порядке. Все мои операции у Мельникова проходили успешно, все мои пациенты шли на поправку. — Ну что ж, Валерия Петровна. Давайте по порядку. Вы работали в клинике под руководством Мельникова Сергея Валерьевича, верно? — Верно, — кивала я спокойно. — В период с двадцать седьмого июля по двадцать пятое августа, — продолжил он, уставившись в бумаги. — Почему так мало? Я пожала плечами: — Так вышло. Поняла, что не мое. Следователь ухмыльнулся. — А до этого вы проработали несколько лет в этой клинике под руководством своего мужа, — продолжил он. — Ушли на месяц и снова вернулись. Интересно…почему? — Ничего особенного, — оставалась я невозмутимой, — захотелось попробовать что-то другое. Попробовала, вернулась. — Ясно, — протянул он, открыв папку и достав какие-то бумаги. — Ну что ж, Валерия Петровна, знакомы вам эти документы? Я взяла в руки акт приема-передачи оборудования, подписанный моей рукой. — Да, это документы на нейромонитор в новую операционную. — И вас ничего не смутило в этом нейромониторе? Я начала нервничать. Я не помню как он выглядел. Я помню коробку и как сверила сервисный номер и модель. В работе его использовать я не успела. — А что не так? — Здесь я вопросы задаю, — ухмыльнулся следователь, забрав из моих рук бумаги. Я растерянно опустила руки на стол. У меня будто выбили почву из-под ног, я перестала чувствовать уверенность в том, что в моей работе все было чисто. — На операции с применением конкретно этого нейромонитора, — Поверин ткнул пальцем в документ, — скончался пациент. По имеющимся данным экспертизы доследственной проверки, монитор оказался фальсификатом, дешевой копией китайской сборки. — Этого не может быть! — воскликнула я. — По документам он произведен в Германии. — По документам он и стоил в два раза дороже, — заметил следователь и начал на меня давить. — Что, попилили бюджетик напару с Мельниковым? Или с мужем? Он же у вас уважаемый всей страной нейрохирург, не смог вам подсказать, как подделку отличить? Я вспыхнула от услышанного. — Прекратите разговаривать со мной в таком тоне. — Это вы прекратите строить из себя невинную овечку. Говори, что знаешь? — перешел он на фамильярности. — Я правда ничего не знаю, — сдалась я и неожиданно для себя расплакалась. Следователь добился своего — смог вывести меня из равновесия. Дальше дело оставалось за малым: он задавал вопросы, я отвечала на них максимально честно и открыто. Все, как на ладони. Пришлось рассказать и о том, что я была с Гордеевым в ссоре, хоть изначально мне казалось, что к делу это отношения никакого не имеет. — Ясно все с вами. Пока свободны, — заключил Поверин, — мужа своего пригласите.

***

Лера вышла из кабинета с красными от слез глазами. Я ожидал все это время в коридоре и слышал, как из-за двери доносились повышенные тона. Я взволнованно подскочил к жене и взял за плечи. — Что? — Тебя требуют, — ответила она, шмыгнув носом. — В чем хотя бы повод? — не унимался я. — Я человека убила, — выдала Лера. Я растерянно смотрел на нее. — Что за глупости ты говоришь? — Это не глупости, — опустила она голову. — Лера? — недоумевал я, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Иди, — легонько толкнула она меня в сторону кабинета. Я не мог поверить в то, что она мне сказала. В кабинете я сидел, как на иголках. Следователь пояснил мне, наконец, что произошло, и я хоть немного выдохнул. Операцию делала не Лера. Еще нет никаких доказательств, что дело было в мониторе. Но ситуация все равно ужасна. Очевидно, что Мельников ее подставил. Поверин пытал меня вопросами, хотел услышать, что я тоже имею к этому отношение. Я подтвердил, что мы с Лерой были в ссоре, и о случившемся я не имел ни малейшего понятия. Он отрабатывает все версии, поэтому я старался быть сдержаннее. Получалось не очень. Я едва дождался окончания допроса. Следователь ушел, а я спешно переоделся, взял ключи от машины и вышел из кабинета. Я не могу терпеть, мне нужно сделать это прямо сейчас. — Саш, ты куда? — перехватила меня в коридоре Лера. Она была растеряна и подавлена, и я понимаю, что обязан ее поддержать, и я это сделаю. Но не сейчас. Я не могу отложить задуманное на потом. — Я быстро, — бросил я ей, чмокнув в щеку и направившись к лестнице. Я не знаю какой силой меня потянуло туда, на Волоколамку. Дорога прошла быстро, я запарковался у клиники и, минуя равнодушную охрану, поднялся в кабинет к Мельникову. Без стука ворвавшись в его покои, я подошел вплотную к его столу. — Ба! Гордеев? Чем обязан появлению такого светилы? — язвил он. — Не ослепнуть бы. Больше всего на свете мне хотелось сейчас дать ему в морду. Я, признаться, и сорвался сюда именно за этим. Но его жалкий вид меня остановил. А может, я просто чуть остыл по дороге. — Я засажу тебя за решетку, — выдавил я из себя свирепо. — Ты мне угрожаешь? — ухмылялся он. — Угрожаю. — Ты не с тем тягаться собрался, милый мой, — он вальяжно встал из-за стола и демонстративно нажал на кнопку кофемашины. Я опешил от его самоуверенности. — Ты идиот или прикидываешься? Под тебя уже копают, ты не в курсе? — Не смеши меня, — ни одна мышца лица его не дрогнула, — они не раскопают больше, чем я им дам. Ты нашему прокурору опухоль оперировал? А? Я растерянно нахмурил брови. — То-то же, — победно протянул он. — А я оперировал. Он ко мне на стол пришел, ты понял? Не к тебе. Я его от смерти спас, он мне обязан. И кто тут теперь светило? — Из-за твоих грязных махинаций погиб человек, ты этого не понимаешь? — кричал я. — Каких махинаций? — он наигранно развел руками. — То, что твоя женушка у меня за спиной паленый агрегат отмыла? Я пришел в ярость. — Это же ты ей бумаги подсунул, сволочь. — У тебя свидетели есть? — скрестил он руки на груди. — Ты чего тут развыступался? Весь кабинет мне слюной забрызгал. — Найдутся у меня свидетели. Имей в виду, жить я тебе спокойно не дам, понял? Ты окажешься за решеткой. Я тебе это гарантирую. — Удачи, — пропел он мерзким тоном. Я ушел ни с чем, но я был просто обязан заглянуть Мельникову в глаза. Я ехал обратно в больницу растерянным и озадаченным. Он будет пытаться спихнуть всю вину на Леру, и если он действительно на короткой ноге с прокурором, то у него это получится. Я должен что-то сделать, но совсем не знаю, с какой стороны подступиться. Лера сидела в моем кабинете белее стены. Увидев меня, она подняла свой взгляд, полный страха и досады. — Куда ты ездил, Саш? — спросила она. Я кинул на стол ключи от машины и, выдохнув, снял куртку. — Лер, это не важно, — мне совсем не хотелось говорить ей, где я был. Я сел рядом с ней и обнял ее за плечи. — Куда ты уехал, когда ты мне так нужен? — снова спрашивала она. — Прости, — я уткнулся лбом в ее лоб. — Так было нужно. — Где ты был? — стояла она на своем. — У Мельникова, — сдался я. — Где? — переспросила она, округлив глаза. — Ты что, его бил? — Нет. Хотя хотел. — Ты с ума сошел, — она прикрыла лицо трясущимися руками. — Что ты ему сказал? — Я сказал то, что должен был сказать, — взял я ее за руки. — Лер, я с тобой. Мы что-нибудь придумаем. — Что мы придумаем, Саш? — она впала в истерику. — На документах моя подпись. Это я виновата. Человек умер! Что мы придумаем? Что? — Успокойся, — мне пришлось повысить тон. — Здесь нет твоей вины. Мельников тебя подставил, чтобы отмыть деньги. — Я недоглядела. Я должна была проверить! — досадовала она. — Отличить подделку на глаз очень сложно. Он этим воспользовался. — Что мне теперь делать? — Для начала успокоиться, — погладил я ее по голове. — Я позвоню Максу. Он что-то знает про Мельникова. Или знает тех, кто что-то про него знает. А дальше будем думать. Лера тяжело вздохнула и ничего не ответила.