Просто эпизод

Я вернулась домой и перевезла свои вещи из дома Лобовых. Этот остаток лета был только наш с Сашей. Дети до конца каникул совсем не хотели уезжать от бабушки с дедом. Мы с Гордеевым будто вновь проживали романтику первых месяцев совместной жизни. Эта ссора сильно встряхнула наш брак. Появились трепет и осознание того, что друг без друга мы существовать не сможем, а вместе с тем изменилось и отношение друг к другу. Я отдала заявление на увольнение Мельникову и, отработав положенные две недели, бежала оттуда, что называется, сверкая пятками. Он будто и не надеялся, что я продержусь дольше, и даже не пытался меня уговорить остаться. Всем своим отношением ко мне он показывал, что я не справляюсь со своими обязанностями. Признаться честно, это меня угнетало. Нелегко было признавать свою некомпетентность. Горевала я недолго. Вернувшись в больницу к Саше, я снова воспряла духом. Во-первых, он дал мне четко понять, что я все смогу. Во-вторых, участливо помогал войти в рабочее русло. Саша неподдельно удивлялся чему я уже успела научиться всего за месяц после выхода из декрета. В конце концов, до меня дошло, что Мельников слишком много на меня взвалил и попросту издевался. Ну и черт с ним. Было и прошло. Плохой опыт — тоже опыт. Наступил сентябрь, дети пошли в школу и садик, и мы зажили привычным ритмом. Оперировать Гордеев меня по-прежнему не допускал, но в ассистенты брал. Я не ершилась и не лезла на рожон, мне хватило того урока, так больно щелкнувшего меня по носу. Планомерно и осторожно я вкатывалась в рабочее русло. На душе наконец-то стало не только спокойно, но и невероятно радостно. Сегодня свадьба моего любимого брата, и мы всем семейством поехали за город, праздновать это событие на выездной площадке. Ребята подготовились к торжеству на высшем уровне. Все было безупречно, и место, и декор, и они — такие красивые и взволнованные в своих праздничных нарядах. Я обещала себе не плакать, но не сдержалась. Когда они обменялись кольцами, меня накрыло трогательной волной, и я разрыдалась. Видели бы только папа и мама, как сейчас счастлив их сын. Видели бы… Саша, заметив мое настроение, понимающе улыбнулся и притянул к себе за плечи. Рядом с нами сидел Олег Викторович, и тоже не сдержал слез, украдкой промокнув глаза платком. Столько тревог и невзгод позади. Какое счастье, что все наладилось, что Денис здоров и светится от счастья вместе с любимой, которая была рядом все это время, поддерживала и не теряла надежды.

***

Понедельник начался как обычно: с кофе и разбора полетов. Леру на операции я пока не ставлю, но прием и обход пациентов доверяю безоговорочно. Она у меня умница. Не могу нарадоваться ее присутствию в отделении: я так соскучился по ней в работе, по этому сосредоточенному взгляду, деловому виду, серьезному тону и по белоснежному халату, который так ей к лицу. Признаться честно, в первый ее рабочий день я даже не сдержался: мы заперлись в моем кабинете, не в силах обуздать внезапно нахлынувшую страсть. Между нами в последнее время и так все кипит, а тут еще этот белый халат, так волнующе подчеркивающий ее шикарную фигуру… После планерки я отпустил коллег и остался в кабинете, обдумывая рабочие планы на день и попутно подписывая очередные административные бумаги. В дверь постучались. — Александр Николаевич? — на пороге стоял мужчина в деловом костюме и с папкой в руке. — Я, — отозвался я, — чем обязан? — Меня зовут Евгений Сергеевич Поверин, я провожу доследственную проверку по обращению в прокуратуру по делу о врачебной ошибке. Мужчина прошел в кабинет и размашисто показал удостоверение. Я спешно пытался понять, что происходит, и не мог припомнить случаев, которые могли бы стать причиной. Меня ударило в холодный пот, будто я вернулся туда, на пятнадцать лет назад, в то время, когда моя жизнь превратилась в ад. — Присаживайтесь, — пожал я ему руку и показал жестом на стул. — О каком деле идет речь? — Дело — это не ваше дело, — туманно отрезал следователь, отодвигая стул, — Гордеева Валерия Петровна — ваша супруга? Я замер, в одно мгновение поменявшись в лице и сразу поняв откуда растут ноги. Макс же меня предупреждал, что у Мельникова что-то нечисто. Я совершенно не имею понятия, что творилось у нее там, на Волоколамке, кроме того, что это был кромешный ужас. Во что она влипла? — Вы отвечать будете? — вырвал он меня из раздумий. — Да, Валерия Петровна — моя жена. В чем, собственно, дело? — попытался я быть собранным. Следователь проигнорировал мой вопрос. — По моим данным она сейчас работает у вас в отделении, — постучал он пальцами по столу и ненароком взглянул на свои часы, изображая безразличие. — Верно, — ответил я. — Пообщаться мне с ней нужно, — не сбавлял он свой наглый тон. — Пригласите-ка вы ее сюда. Я занервничал, но старался не подавать виду. В голову пришла только одна мысль: — Не могу, — выпалил я, желая выкрасть время, — она сейчас оперирует. — Надолго? — Как пойдет, — пожал я плечами. — Что ж, я подожду, — он снова вальяжно покосился на часы, — кофейку мне организуете? Я шумно выдохнул и поставил кружку в кофемашину, нажав на кнопку. — А меня в ваше дело вы посвятить не хотите? — все же задал я вопрос. — Ну что же вы, Александр Николаевич, — протянул следователь с ухмылкой, — служебная тайна. Я нервно заиграл желваками. Кофе был готов, и я, без должной любезности, поставил кружку перед Повериным. — Располагайтесь, — выдавил я из себя, направляясь к выходу. — Уж извините, компанию вам составить не могу — у меня дела. Следователь понятливо кивнул и я, оставив его в своем кабинете, бросился в коридор, искать Леру. Она оказалась в палате у больного. Я нетерпеливо прервал осмотр и настойчиво попросил ее выйти. — Что-то срочное? — непонимающе смотрела она на меня, выглянув из палаты. — Пойдем со мной, — я аккуратно взял ее за локоть, стараясь в голове придумать, как помягче сообщить ей о случившемся. — Саш? Я молча потащил ее по коридору, пытаясь найти укромный угол, чтобы объясниться. Лера едва поспевала за мной. Наконец, найдя открытую подсобку, я затолкал ее туда и закрыл дверь. — Горде-е-ев, — протянула она игриво, подумав совсем не о том, — ты чего… — Подожди, Лер, — прервал я ее. Она уловила мой тон и вмиг стала серьезной. — У меня в кабинете следователь. Требует тебя. По делу о врачебной ошибке. — Меня? — испуганно переспросила она. — Какая ошибка? — Так, — я выдохнул, — пожалуйста, вспомни все, что происходило в клинике у Мельникова. Лера растерянно забегала глазами и уставилась на меня. — Неудачные операции, летальные исходы, возмущенные родственники… — перебирал я, — вспоминай, Лера! — Не было ничего такого, — замотала она головой. — Правда, Саш. Я нервно крутил в голове возможные варианты. Ничего не сообразив, я решил набрать Максу. Тот ответил сразу же: — Привет, Саш! Какие дела? — Что ты знаешь про Мельникова? — выпалил я без вступлений. — Не понял, — растерялся он. — Ты говорил, что он мутный. Что ты имел в виду? Макс выдохнул в трубку: — Я не знаю. Говорили, что какие-то документы прогонял через себя. — Какие? — выпытывал я нетерпеливо. — Да не знаю я, это все слухи. Да и человек он какой-то не очень. — Это я уже понял, — ответил я. Я завершил наш разговор, поняв, что пользы никакой он не принес. — Ты подписывала какие-то документы? — Конечно подписывала, я же была завотделением. Я каждый день что-то подписывала! Я молча задумался. Лера скрестила руки на груди, взглянув на меня со всей серьезностью. — Что следователь тебе сказал? Я — подозреваемая? — Нет, — сдвинул я брови, — вроде нет. Он просто сказал, что с тобой пообщаться хочет. — Ну может тогда рано паниковать? — отрезвила она меня. Я вдруг осознал, что накрутил себе непонятно что. Вот уж как могут накрыть воспоминания из прошлого… — Лер, ты уверена, что все в порядке? — пытался я удостовериться. Она пожала плечами. — Как я могу быть уверена, если ему что-то от меня нужно?