Четырнадцатый

      Шеньян ищет плюсы.       Пока минусов слишком много, а идей мало. Рога мохчей стали очень тяжёлыми на второй день, а бросить их никак. Ещё новое развлечение: ночные четырёхчасовые тренировки. Пока только они выматывают и спится после них легче на песке и любых твёрдых поверхностях, даже один раз на Ликаме, за что тот очень обижался.       Проблем со сном не было, но были с засыпанием. Сложно, знаете, засыпать под отдалённый рёв драганов и их собратьев по эволюции, дрожь земли и шелест крыльев многочисленных стервятников, прилетающих на запах шкур на нём. Ликам говорил, что они дружелюбные и маленькие, а вот те что постарше…       С «теми что постарше» он надеялся не встретиться и обходил редкие скалы и не менее редкие лесочки голых деревьев с острой кроной и мощным стволом. На его глазах они никогда не цвели, и он решил, что они умершие. Однако рядом с ними Ликам притихал и прятался в ножнах. Позже он сказал, что это сборщики и рядом с ними лучше не спать.       Он встретил мало безопасных мест, чтобы остановиться на недельку или две. Те же деревья ночью становились кровопийцами, если говорить по-старому, вокруг них умирало всё живое что было, кроме других вампирюг, при этом они могли красть кровь друг у друга через почву.       Были и мелкие хищники, но их возле деревьев было мало. Проблем почти не доставляли, подъедали остатки от мохчей и уползали в свои логова переваривать.       Ликам только чуть громче вернулся в ножны, на краю сознания фыркнул и оставил тему.       Шеньян сильнее закутался в шкуры и поворошил в ямке костёр, подкидывая опавшие тяжёлые красные листья. Огонь от них не чадил и не дымил, лишь язычки пламени становились более жёлтыми чем обычно и тяжело пахло кровью. От этого запаха давно не мутит и он не вызывает страх или отвращение, это больше похоже на настороженность и знание, что здесь была битва не на жизнь, а на смерть.       Само понятие жизни здесь трудноуловимо и доказуемо. В отличие от смерти, которая тут на каждом шагу и поджидает неосторожных существ, делая свою работу, словно профессионал, ловко и незаметно. Он видел жизнь, но не смог полностью узнать её суть, создать в памяти образ, точное доказательство именно для него, что да — это жизнь. У неё нет единого облика, она постоянно перетекает то в одних существ со своими признаками, то в других, кардинально отличимых и другими повадками. Чудовища из кошмаров и безобидные на вид деревья; ленивые глотальщики и призрачные хищники; их союз и борьба — всё жизнь.       А что смерть? Что это?       Шеньян никак не мог уловить её приход и уход, казалось, она просто была, оставляла следы своей работы на каждом шагу и уходила мгновенными тропами к следущей жертве, чтобы опять всё прекратить, прекратить биение, наличие жизни.       «Всё об этом думаешь?» — врывается в его тяжёлый поток мыслей Ликам, бесцеремонно отметая их в стороны, с ленцой, так как вдоволь напился крови мохчей и других противников.       Подтверждать его высказывание было бессмысленно, он и так уже знал, что да.       «Советую не думать об этом и не загоняться от непонимания. Здесь это совсем не важно», — как ребёнку сказал ему меч, всё ещё отметая его мысли прочь.       Однако извечное «почему» осталось, его никак не задвинуть в сторону посторонним личностям. Единственный путь его удовлетворить — ответить на него развёрнуто. Поэтому он задал этот вопрос уже не себе, а Ликаму, как его главному и единственному советчику и знатоку здешней жизни.       «Почему нельзя? Почему не важно? Что это несёт за собой?»       Ликам ощутимо в его внутреннем пространстве вздохнул несколько раз и, долго раздумывая над ответом, выдавал его по частям, как пазлы, которые Шеньян должен собрать воедино сам.       Потому что сами не понимают, живы они или нет.       Потому что то, что происходит сейчас и то, что было — две стороны, два повседневных важных выбора. Мы не знаем, что несут они, правильны они или же нет.       Потому что чем больше задаёшь вопросов, тем больше становится важным ответ, ты не знаешь, что он несёт, но желаешь придвинуться к неизвестному, узнать правду, что сокрушит тебя.       Потому что мы сами о себе ничего не знаем.       Неопределённость эта его напрягает, как и всё в этом опасном мире. На языке вертится вопрос с подлянкой к Ликаму, но, взглянув на меч, он понял, что не сейчас. Его терпение точно не железное, а ожидание подлянки — самое худшее, что он может тут испытать. Например: он умолчал о защите песчанок. Шеньян тогда получил разряд тока, лёгкое удушение и отравление, которое он снял, съев плоть песчанки.       Он привязался к Ликаму. Хотя бы потому, что полагался на него и доверял.