Пыльца

Оставшись в одиночестве в номере, Джадзия позволила себе немного погрустить — самую малость, потому что ей хотелось легко и приятно провести выходные, развлечься как следует, а не выяснять, в чём они слишком не похожи с Ворфом. Грусть угрожала перейти в печаль — а прежде никакие отношения не заставляли её так печалиться, и это само по себе немного настораживало. Когда она услышала странные звуки, то решила немедленно отвлечься на них — так куда притягательнее, чем жалеть себя и свою… внезапную трагическую влюблённость в лишённого духа романтичности клингонского воина. Джадзия медленно подошла к лоджии, откуда и неслось то ли шуршание, то ли негромкие удары, и, убедившись, что ей не почудилось, смело открыла дверь. Она обнаружила на светлом полу несколько тёмных камешков и горсть песка, как будто кто-то швырялся с дорожки, чтобы привлечь её внимание. Сделав ещё шаг, она оказалась у перил и посмотрела вниз. Ворф стоял там, удерживая изящный цветок двумя пальцами. — Джадзия, ты как день! — заговорил он, едва она опустила локти на перила. — Стань у окна, убей луну соседством; она и так от зависти больна, что ты её затмила белизной. — Это что, Шекспир? — чуть наклонила голову к плечу Джадзия. — Ворф… — Он собрался продолжить декламировать, Джадзия видела это, и ей одновременно было невероятно приятно и очень неловко. Из глубин памяти услужливо выплыло продолжение монолога, и Дакс всё же решила, что не хочет его слышать. — Ворф, подожди! — Да? — он помедлил, прежде чем уронить это «Да». Наверняка выбирал, не стоит ли остаться в роли прекрасного Ромео. — Поймаешь? — уточнила Джадзия и, перемахнув перила, спрыгнула вниз, чтобы мгновением позже оказаться в его руках. — Это — мне?.. — Да, — не похоже, что он до конца оттаял, что он простил разногласия или хотя бы отодвинул их в сторону. Но Джадзия не могла не оценить романтичный жест. И цветок — цветок был потрясающе прекрасен и восхитительно пах. — Не нужно читать мне Шекспира, чтобы помириться, — погладила она Ворфа по щеке. — Почему ты вообще решил это сделать? — Я… — кажется, это смутило её на самом деле не такого уж толстокожего возлюбленного, — посоветовался. Джадзия усмехнулась, тут же представив, как могло такое выглядеть. Словно наяву она увидела Джулиана и Литу, Джейка и Кварка — и каждый, каждый! — внёс свою лепту, чтобы подтолкнуть Ворфа к решительным действиям. Наверняка ему пришлось выслушать немало глупостей, чтобы выбрать среди всего вороха бесполезных советов «Ромео и Джульетту». — Это поступок, достойный клингона, — торжественно произнесла она и забрала цветок из его неловких пальцев. Она заправила тот в волосы, надломив слишком длинный стебель. — Нравится? — и не добившись даже кивка, потому что на самом деле достаточно было и того, что Ворф не отводит взгляда, добавила: — Но теперь ты должен сопровождать меня на прогулке. — Куда угодно, — согласился тот чуть поспешнее, чем мог бы. Она почти не услышала ворчливых ноток — и это мгновение показалось самым счастливым из всех минут, что они уже успели пробыть на Райзе. *** Баджорские традиции, призванные сделать расставание не таким болезненным, вечером дали сбой. Джулиан, оставив Литу развлекаться одну, отправился жалеть себя и бродить по тропинкам, едва освещаемым прятавшимися среди листвы фонариками. Райза была прекрасна, и оттого ему всё больше казалось, что он здесь — лишний. Просто тень, заблудившаяся и зачем-то вышедшая к свету, которого должна была избегать. Если днём у него получалось отвлечься, улыбаться и даже говорить какую-то чушь, то теперь этот маленький рай стал слишком контрастным к опустошению и тоске, что жили внутри. Дорожка, причудливо виляя, вывела Джулиана к поляне, поросшей удивительными цветами, чьё благоухание в ночи только усилилось. Он остановился на краю и задумчиво провёл ладонью, касаясь мягких лепестков. На ладони осталась пыльца, и в этом было что-то неудержимо романтичное — он помогал цветам передать друг другу крупицы чувств. Увлечённый собственной метафорой, он не сразу понял, что происходит, когда услышал сначала приглушённый смех, а потом — и стон. Поляна была занята! И кажется — только кажется — Джулиан узнал голос Джадзии. Поспешно скрывшись за деревьями, он внезапно улыбнулся, тоска, охватывавшая его совсем недавно, чуть отступила. Значит, Ворф всё же послушался их советов, у него даже получилось растопить образовавшийся в отношениях лёд. Быть может, в этом и есть его призвание — соединять чужие души?.. «Жаль только, что самому себе я помочь не в силах», — пожал он плечами, устремляясь по тропинке к побережью. Шум волн растворял посторонние звуки, и вскоре Джулиан как будто бы снова остался один. *** Устроив голову у Ворфа на плече, Джадзия задумчиво всмотрелась в тёмное ночное небо. — А когда ты говорил о луне, Ворф, — вспомнила она, — которую из них имел в виду? Которую из них я затмила белизной?.. — Все, — не открыл глаз Ворф. — Все? — она повернулась и увидела, что у него на щеках и на волосах серебристо сверкает пыльца от примятых цветов. — Все луны всех планет, — добавил он, как будто хотел поставить точку в разговоре. — М… — Джадзия легко улыбнулась. — Но ведь у меня есть пятна. — И потому ты ещё совершеннее, — проворчал Ворф, собственнически притягивая её к себе. Впрочем, сейчас она ничего не имела против.