Первый снег

Новый год в семье Морозовых всегда ощущался странно. Теперь, когда документы уже были поданы, а оставался только месяц, который выдается на примирение, атмосфера в доме была, мягко говоря, не праздничная. Артем доделывал свою последнюю в этом году домашку, надеясь получить хотя бы пару сообщений от Егора до того, как пробьют куранты. Отношения с другом всегда складывались так, спонтанно. Подобно вихрю, который сначала уносит куда-то далеко, а потом приходится восстанавливать все с усилиями. Морозов всегда был рад видеть сообщения от друга, пусть он часто пропадал в лечебницах, особенно после разговоров с родителями, которые происходили редко, но кончались всегда одинаково. Есть такая дружба, где вы не видитесь месяцами, с трудом и каждый раз заново продираетесь через неловкость и страх остаться отвергнутым, но все равно остаетесь друзьями. С Егором так всегда. Эля еще имела возможность выудить Дроздова в часы посещения, Артем же оказался отрезан от обоих. Это немного настораживало. Телефон несколько раз завибрировал, привлекая внимание Морозова. «Тема» «Привет» «Пожалуйста, выйди» Сообщения были от Степы. Морозов, естественно, надел первое попавшееся худи, накинул куртку и, пролетев несколько лестничных пролетов, оказался на улице. Зима уже прилично набирала обороты, заставляя подростка поежиться с непривычки и сразу же рвануть в объятия к такому теплому и родному Степе. Орлов раскинул руки, и некоторое время стоял молча, просто позволяя Морозову привыкнуть к температуре снаружи. После заботливые руки блондина застегнули куртку непутевого эмо, и прижали назад, к себе. — Что-то случилось? — тихо поинтересовался Артем, пряча замерзшие руки в чужих карманах. — Короче, я тут вот что подумал. У меня для тебя совсем нет подарка, да и денег на подарок тоже нет, ну я в общем думал, думал, и понял, что не могу найти человека, которому это подойдет больше, чем тебе. Да и не хочу я других искать, короче, вот, — на одном дыхании выдавил Степа, протягивая Морозову нечто, уместившееся в кулак. Пальцы медленно разжались, и эмо заметил свой подарок. Небольшой кулон, один из тех, что висели в комнате у Степы. Парные. Значит, второй у Степы. Они совсем простые, всего-то два камушка на веревочке, но этот теплый жест по-настоящему тронул Артема. Морозов и сам не заметил, как заплакал. Захотелось прижаться к парню рядом как можно ближе. Он потянулся вперед и их губы соприкоснулись. — Спасибо, Степка, это самый лучший подарок. Морозов тоже приготовил подарок, но пока не решался его отдать. Держаться за руки приятно. Закрывать чужими руками свои раны тоже. Дома находиться не хотелось. Пусть в одном доме суета, попытки создать атмосферу праздника и накрыть на стол, но лишь для того, чтобы под голубой огонек открыть бутылочку спиртного, плавно повышая градус и уже в следующий час отключиться. Пусть в другом доме тишина, чересчур идеальный стол, никаких разговоров и песен, зато красивая картинка и идеальная на первый взгляд семья. Единственное, что ощущалось правильным — эти руки, которые грели чужие, и эти губы, которые постоянно прижимались к губам напротив, требуя большего. К вечеру пропажу парней все же заметили. Вовсе не родители, а те самые друзья, оторванные от Морозова, которые записали ему множество подарков и поздравлений в соцсетях. Соня, что жила на одном этаже и долгое время дружила со Степой, начала названивать и поздравлять с наступающим. Парни переглянулись и, быстро ответив на поздравления друзей, отправились на ту самую крышу. Город лежал перед ними как на ладони, даже такой крошечный городок казался волшебным в новогоднюю ночь. Небо уже засыпало редкими фейерверками. Степа крепко держал руку эмо, наслаждаясь минутным спокойствием. Для кого-то предновогодняя суета — часть атмосферы праздника, для кого-то без этой беготни не существует никакого праздника и все складывается не так, как надо. Для других достаточно простого поцелуя на фоне фейерверков, постоянных звонков на телефоне, которые берут через раз, и чужой руки в своей. И наконец… — Зря ты согласился на бас-гитару, — заключил Артем. — Че это? — удивленно спросил Степа, непонимающе нахмурившись. — Я ее тебе купил, — пожал плечами Артем.