Первый снег

— Блять, пацаны, вы че, ебались? Степа резко потерял всякую концентрацию. Его больше не интересовал весь прошлый разговор, все стало незначительным. Эта фраза задела его где-то глубоко внутри. Он знал, что не сможет вывернуть все в свою сторону. Если сказать прямо — Гоша все поймет, и вряд ли воспримет это спокойно. Если резко замолчать или начать оправдываться — Гоша все равно все поймет. Оставалось только одно решение. Кто-то из них должен принять удар. Взгляд Орлова метнулся к Артему. Парень растерялся. Окончательно. Руки слегка дрожали. Взгляд погрузился в телефон. Степа решил. И уверенно ответил: — А тебя ебет? Гоша поморщился, понимая к чему клонит друг. Оба парня ожидали слегка иной реакции. Агрессии. Удара. Потока мата. Чего угодно, но не того, что выдал Борисов. Парень молча поднялся, забирая свои вещи, и направился к двери. — Тогда не буду мешать. Степ, ты это… Позвони, когда прийти можно. — Ладно, — проронил Орлов, пытаясь понять, что это было. Он запер дверь за другом, и посмотрел на парня. Артем сидел в таком же недоумении, даже телефон отложил. — И что это было? — бросил Степа, уже Теме, надеясь получить хоть какое-то объяснение поведению одноклассника. Артем молча пожал плечами. Улицы быстро сменяли друг друга. Ноги вели его сами. К отдаленным домам, которые не похожи на все остальные. Это более обеспеченный район. Здесь все те же многоэтажки, но даже выглядят они как-то приятнее. Что-то в этом районе было иначе. Возможно наличие новых детских площадок, да и сами дети не понимают, что значит выживать. На здешних улицах работают фонари, даже есть собственный полицейский участок. Гошу тянуло сюда совсем по другой причине. Здесь жила она. Тусовщица, обладательница лучшего дня рождения в году и попросту — Ангелина Патрушева. Геля. Ее квартира всегда отличалась симпатичным ремонтом, приятными приглушенными цветами. И Аней. Девушка всегда приходила сюда после ссор с Гошей. Исключением были лишь дни, когда девушка работала. К счастью, Ани здесь не оказалось. Зато мама Гели сразу же дала девушке знать о присутствии одноклассника в доме. Патрушева выскочила из комнаты и сначала улыбнулась, подумав что мама впустила на порог Васю, но улыбка быстро сошла с ее лица. — Что надо? — без предисловий спросила Геля. — Поговорить. С тобой, — серьезным и слегка растерянным тоном ответил Гоша. Перемещение в комнату девушки случилось быстро. На этих стенах не было ни единого постера, зато висело множество фотографий. Вырезанное лицо с одноклассниками, вырезанное лицо с местными байкерами. Вырезанное лицо с семьей. Множество людей и ни одной фотографии, где сама Геля не была зачеркнута или осторожно вырезана с фотографии. На множестве недавних снимков она постаралась чуть лучше и смазала лицо в фотошопе. Здесь была приятная атмосфера, сотни улыбок, но не было души. Она осталась где-то там, в мусорном ведре, вместе с обрывками фотографий. — Любовных советов не даю, чужая внешность ебать тебя не должна, Сонины стихи замечательные. Все? Разговор окончен? — раздраженно произнесла девушка. — Слушай… А что делать, если я узнал, что мой близкий друг любит… парней? Я не понимаю, как мне реагировать. Я этого совсем не понимаю, это же мерзко — в жопу ебаться! Да и вообще, что может быть красивого в парнях? А мы только общаться начали, я его с детства знаю, он же мой братан и… Геля раскрыла рот от шока, сначала даже не зная, что ответить. Она поняла, о ком идет речь сразу. Не нужно было ни одного дополнительного намека. Более того, она даже знала, с кем именно встречается этот самый друг. — Слушай, Гош, позволь Степе самому решать, с кем ему встречаться. Он ведь не зовет тебя с ним спать, правда? Так бывает. Никто ведь не осуждает ни тебя, ни Аню. Почему тебя должно волновать то, что происходит в постели у Степы? Неловкость постепенно спадала. С каждым нежным поцелуем, осторожным прикосновением. Сначала каждое касание руки сопровождалось совсем другим жаром внутри. Тем, который противно растекается по всему телу, заставляя щеки гореть, а глаза опускаться. Потом стыд становился не таким важным, сменяясь новым порывом желания. Комнату заполняли стоны, а Тема снова оказался сверху. Их бедра двигались в едином ритме. Один старался контролировать ситуацию, раз за разом мягко опускаясь, с новым стоном. У второго терпения не так много, он то и дело приподнимал бедра, стремясь оказаться еще немного глубже. Двигаться немного быстрее. На этот раз никто их не прерывал, они просто тонули в этом ощущении абсолютного слияния. В прикосновениях кожа к коже. Снова и снова. Пока дыхание не станет тяжелым. Рука не покинет бедра и не начнет трогать гораздо более приятные места. Пока он не схватится за плечи, пытаясь удержаться в реальности. Пока простыни не придется сменить, а им обоим помыться. Домой Тема возвращался в свободных джинсах… и чужой олимпийке.