Первый снег

Артем всю ночь ворочался, толком не понимая, что происходит и откуда взялись эти странные мысли. Хотелось ударить себя по голове чем-нибудь потяжелее, лишь бы этот гул навязчивых тревог прекратился. Пришлось ткнуть в чужое плечо и прервать мирное сопение. Степа поежился от неожиданного прикосновения, но его руки плотнее сжались вокруг Темы. Хриплый ото сна голос неожиданно громко спросил: — Что такое? — Орлов потер глаза, пытаясь вернуться в реальность, — Темка? — Да я так, просто… Мне тревожно. Чувствую себя странно, будто все давит. Мысли в голове как ураган, голова уже трещит. — По поводу мамы? — мягко ответил Степа. — И это тоже, — пробурчал Морозов, прижимаясь ближе к спасительному теплу чужого тела. — Хочешь завтра вместе с ней поговорим? — Нет, тебе тоже достанется, а она… не поймет. — Мне все равно, достанется мне или нет. Я хочу поддержать тебя, ладно? Артем улыбнулся, чувствуя как так хорошо знакомые руки прижимают его теснее, успокаивающе поглаживая по спине. В тот день Морозов почувствовал себя действительно защищенным. И таким любимым, каким не чувствовал себя никогда. Печальные разговоры продолжались до утра, но с первыми лучами солнца необходимость переживать из-за ссоры с мамой растворилась в других проблемах. Жить на улице не пришлось. После побега подростка Екатерина Морозова сжалилась и решила не слишком давить на подростка, чтобы больше не выслушивать от бывшего мужа лекции о том, какая она отвратительная мать. Школьная жизнь отличалась от привычных будней. Гоша окончательно отстал от Ани и теперь просил списывать исключительно у Артема, чем вызывал косые взгляды Гели и Васи. Соня же пришла в школу в слезах, в последнее время она довольно часто плакала. Ее новый дерзкий образ совсем не сочетался с робкой натурой, но ее это мало заботило. После последнего урока в этом году она поделилась со Степой и Артемом тем, что произошло. Родители порой бывают совсем нелогичными, кроме того, многие из них так и остаются детьми, даже если у них и есть уже свои собственные. Кому-то достались вечно спорящие и те, что ограничиваются всего-навсего ссорой, ну или разводом. Другие старательно избегают проблем в отношениях с помощью алкоголя. А кто-то уходит в вещи похуже. Сонина мама уже давно потеряла в весе, ее жизнь во многом крутилась вокруг одной единственной проблемы — где достать заветную дозу. Жизнь Сони крутилась вокруг других вещей — как достать еду, чем платить за квартиру, остались ли дома свечи, на случай если свет снова отключат за неуплату. В тот вечер ее мать что-то увидела. Голоса дочери совсем не слышала, даже когда Соня кричала. Потом все произошло невероятно быстро. Свист шин, оглушительный грохот, вой сирен, слезы бабушки… Соня уже неделю была в непрекращающейся истерике. Она не переставала плакать, слезы просто иногда стекали из ее глаз менее активно. Дело близилось к экзаменам. На последнем звонке грустила только Аня. Ей очень не хотелось прощаться со школой и с головой нырять во взрослую жизнь и теперь нести взрослые обязанности полностью. Вот и настал конец детству. Вспомнились ощущения от последней смены в лагере. Уже через пару лет одноклассники вряд ли вспомнят имена друг друга, а если и запомнят, то из памяти сотрутся фамилии. Совсем скоро мир узнает их, но уже совсем другими. Экзамены сдали все. Кто-то лучше, кто-то хуже, но это не помешало всем начать свой собственный путь. Троица гуляла, боясь, что этой встрече действительно суждено стать последней и больше не будет смеха, посиделок на кухне, игры на скрипке, неловкого молчания и чтения ее стихов. — А я не поступила, — буркнула Соня, — Мне сразу отказали, сказали, что все места уже заняты. Поехать куда-то дальше этой дыры мне… по деньгам не подойдет. — Жаль, — отозвался Артем, — Мне кажется мир должен услышать эти стихи. — И правда, красивые же, — поддержал Степа. — Сонь, — осенило Морозова, — Сонь! А поехали с нами, в группе играть. Будешь писать тексты. Твои стихи отлично на гитару лягут, а там все остальное быстро прикрутится! — А что, правда можно? — Конечно! — Блин, а на какие деньги ехать-то… Все равно отстойно получается. — Да знаешь, есть тут один вариант, — задумался Степа, — Только зеленку дома оставь. Кто-то пойдет искать себя в модельном агенстве, кто-то попытается поступить, а кто-то и вовсе отправится сразу работать. Соня совсем не пойдет на журналиста. Аня не станет моделью. Вася не будет бухгалтером. Гоша не откроет никакого бизнеса. Ангелина не станет дизайнером. А Степа… Автобус тронулся с площади. И без того скромные виды города окончательно расплылись. Степа опустился в кресло автобуса, включая музыку в наушниках, один протянул красивому парню рядом, который уже увлеченно рассказывал ему о том, что их всех ожидает в Питере. Переглядывался с одноклассницей, сидящей прямо напротив. Кругом взрослые люди, по крайней мере они себя так гордо называли. Фоновый шум. Детский сад. На его губах невольно расплылась улыбка.