Первый снег

Ничьей квартиры не бывает. Только если это не дом, который уже пятый год грозятся снести, документы уже собраны, и жители потихоньку перемещаются. Кто к родственникам, кто к друзьям, а кто в маневренный фонд в ожидании очереди на получение нового жилья. Квартира действительно пустовала и это даже немного пугало. Окно было открыто, то ли напоминая о ненужности этого здания, то ли приглашая заплаканного эмо внутрь. Внутри осталось довольно много личных вещей. Какая-то посуда, книги и постельное белье. Гоша уверенно шагнул в окно первого этажа, расталкивая стоящих на пути парней. Он встал посередине комнаты и развел руками. — Говорил же! Нет тут никого. Вот вам и ночлежка. Ну че, пацаны, остаться тут или справитесь? Артем оценивающе прошелся по квартире, рассматривая покоцанные обои и сырые потолки. Даже если на улице тепло, тут будет холодно. Олимпийкой уже не обойтись. Придется искать способы согреться. Гоша о чем-то увлеченно рассказывал Степе, пока сам Орлов размышлял о том, насколько хорошая идея здесь оставаться. Вскоре вернулся Морозов и заключил: — Сойдет. Но я бы лучше отцу дозвонился. — Реально, — подтвердил Степа, — Лучше бы просто к матери пошли. — Слабаки, — буркнул Гоша, — Вы хотите всю ночь слушать как к вам долбится разъяренная мамаша или завывания другой, но пьяной? Или попиздеть спокойно? Без обид. Артем и Степа обменялись взглядами. Борисов был прав. Чертовски прав. Мама Артема остынет, если не уже, и начнет искать сына. В первую очередь у Степы, а там встреча будет весьма неприятная, ведь если Тема у Орлова окажется, то стоит ожидать вторую часть истерики. Да и большая часть ночи уже прошла. Гоша не унимался: — Короче, холодно будет — там одеяло есть теплое, ну вам поделиться не проблема, думаю. Газ работает через раз, но если приноровиться, то зажжется. Чайник чистый, чай есть, вчера здесь был. Ну, бывайте! — объяснил Борисов прежде чем сигануть обратно в окно и отправиться в сторону дома. Степа прошелся по квартире, замечая застеленный матрас и теплое одеяло. Почти новые, видно притащил сам Гоша. Чайник тоже выглядел неплохо, по крайней мере, не покрытый пылью как прочая посуда. Впрочем, вода работала исправно, а значит в легком слое пыли не было проблемы. Морозов следовал за парнем, пытаясь держать себя в руках. Вот только руки весь вечер тряслись, а сердце разрывалось от эмоций. Голос Артема звучал непривычно тихо, словно кто-то подкрутил микшер громкости. Шум ветра за окном заглушал Морозова не хуже какой-нибудь колонки. — Степ… Мне как-то…неспокойно здесь. — Все нормально, я с тобой. Ничего не случится. Голос Степы звучал совсем иначе. Четко, без колебаний и уверенно, словно он действительно мог трансформировать свои мягкие объятия в щит, способный защитить Тему от всех бед этого мира и возможно даже от него самого. Газ оказался не таким уж непослушным, а после кружки горячего чая, разделенной на двоих, дышать стало легче. Несмотря на слой пыли, паука, обитающего в кастрюле, и на шум ветра за окном. Обниматься под теплым одеялом в таком месте гораздо приятнее. Вся теплая одежда мгновенно оказалась на парнях, но эта ситуация все равно усиливала контакт между ними. Будто одежды и вовсе не было, а они по-прежнему жмутся друг к другу совсем иначе — кожа к коже. Степа прижимал его к себе как в последний раз, боялся снова ощутить дрожь чужого тела, боялся что он снова заплачет. Хотелось защитить хрупкого парня от всего мира, даже если отец никогда не ответит ему на сообщение. Даже если придется думать, куда деть бездомного парня. Даже если жить придется в подобных «ночлежках». Хотелось спасти Тему от одиночества. И больше никогда не видеть этот потерянный взгляд. Не в этих глазах. Тема наслаждался спасительным теплом, но все равно пытался прижаться еще ближе, надеясь заодно согреть и Степу. Глаза медленно закрывались, хотелось спать, даже если вот так. Пусть он и привык к другой жизни, но и в этом бродяжничестве была своя романтика. Руки Степы, тепло его тела и едва слышный шепот, понятный только Артему. Морозов даже поймал себя на мысли, что был бы не против жить так. Главное, что с ним.