The Edge of Soukoku's Love — BSD drabbles

Beyond — Salt of the Wound

После того случая Дазая и Чую отстраняют на три недели от заданий. Ребро все же оказалось сломанным. Чуе повезло ещё меньше — помимо истощения и многочисленных ран после Порчи, он получил ожог сетчатки при взрыве и почти ничего не видел. — Будь его глазами, — наставлял Дазая Мори, закрепляя чёрную повязку. — Зрение скоро восстановится, нужно просто подождать. Чуя не хочет ждать. И не хочет сидеть в четырёх стенах, поэтому Дазай ведёт его на берег моря. Они едут на такси, потому что Чуя не может, а Дазай не умеет водить машину. Водитель поначалу косится на странных пассажиров, подмечая плотную чёрную повязку на глазах, многочисленные повязки и пластыри, но потом постепенно отвлекается на дорогу и больше не обращает на них внимания. Идти по песку тяжело, но Дазай не предлагает ему руку — а сам Чуя никогда и не попросит. Он поддерживает себя способностью, не позволяя нелепо упасть, но ощущения все равно странные. Без зрения Чуя ощущает себя особенно уязвимым. Он слушает шорох ботинок Дазая по песку и старается идти рядом с ним, но особо не приближаться. Волны падают на берег с такой силой, что Чуя чувствует их мощь своим сердцем. Он замедляет шаг, наслаждаясь соленым ветром, который наполняет легкие свежестью, и пытается представить, как же красиво выглядит море. Наблюдая за синей полосой у горизонта из кабинета Мори или же за толкучкой мелких волн в порту, Чуя всегда хотел съездить на побережье. Уйти из города и остаться один на один с сокрушительной стихией. Он чувствует, как белая от пены волна, шипя, подбирается к самым ногам. Под плотной повязкой потеет переносица и чешется кожа, и до безумия хочется ее сорвать. Чуя раздраженно сжимает руки в кулаки — нельзя даже думать об этом. Мори запретил снимать повязку, значит так нужно. — Здесь так красиво, Чууя, — нараспев произносит Дазай. В последнее время он молчалив и даже сейчас скорее констатирует факт, чем хочет подколоть. Чуя не отвечает ему. Вместо этого он отходит на пару шагов назад и неловко садится на песок. Внутри все ноет и тянет, и даже непонятно, что именно болит больше всего. Наслаждаясь теплом нагретого солнцем песка, Чуя медленно стягивает ботинки и носки. Подумав, аккуратно подворачивает чёрные брюки до середины голени. — Ты же не хочешь зайти в воду? — устало интересуется Дазай. Мягкий песок проминается под руками, когда Чуя вновь поднимается на ноги. Нет сил использовать способность, поэтому он, пошатываясь, идёт вслепую на шум волн. — Чуя, — с нажимом зовёт Дазай, но его слова уносит ветер. Чуя заходит сначала по щиколотку. Вода все же прохладная в сравнении с горячим песком, но стоять в ней даже приятно. Волны настойчиво вымывают опору из-под ног, и от этого кружится голова. Внимательный взгляд Дазая сверлит Чуе спину — Осаму не умеет плавать и даже не зайдёт в воду, если у него на сегодня нет планов умереть. Чуя идёт дальше, чувствуя, как моментально намокают брюки. Море тянет его за собой, и этому зову хочется поддаться. В отличие от Дазая, Чуя считает последнюю миссию провальной. Ему тошно от своей слабости. Напряжение накапливается с каждой неудачей, а безразличность Дазая ломает последнее, что осталось от Чуи. Он привык быть верным кому-то, и теперь это мафия. Но вперёд мафии Чуя встретил Дазая. Пусть он даже не очень-то и ему нужен. Если постоянно отговаривать кого-то от смерти, то тебе тоже захочется попробовать. Чуя слышит, как приближается что-то большое, но не двигается. Из-под ног резко уходит вся вода, оставляя его на влажном песке в ожидании удара. Он чувствует неумолимость моря, как оно собирается перед ним, готовясь накрыть с головой. Даже если Дазай пытался искать Чую под обломками, это ничего не значит. — Чуя! По ощущениям на него вновь обрушивается дом. Тяжёлая масса воды накрывает Чую и тут же утягивает за собой на глубину. Он не успевает сделать вдох — слишком неожиданно, не успевает сдернуть повязку — намокшие узлы не поддаются. И Чуя просто перестаёт бороться и начинает неумолимо тонуть. Он ничего не видит и даже не представляет, в какую сторону ему плыть, чтобы оказаться на поверхности. Нужно двигаться, нужно бороться, но у Чуи совершенно нет на это сил. Если даже Дазай не будет по нему скорбеть, то к черту это все. В ушах шумит море, и теперь перед глазами по-настоящему темнеет. Хочется сделать вдох, отчаянно хочется воздуха, но Чуя лишь крепче стискивает зубы. У него есть сила, но толку от неё, если нельзя заставить кого-то любить себя? Мне нужен кто-то вроде тебя, но только чтобы он меня любил. Чьи-то холодные пальцы больно смыкаются на запястьях и тянут куда-то в сторону. Но море сильнее, и отчаянная попытка прекращается уже через пару секунд. Чуя чувствует, как его крепко обвивают руки — его руки — и они вместе идут на дно. Один не умеет плавать, а второй не хочет. Идеальное двойное самоубийство, все как Дазай и хотел. Только Чуя — не прекрасная дама, уж прости, Осаму. Их обоих неожиданно вытаскивает Акутагава, которому поручили следить за ними. Не зная, к кому броситься первым, он все же решает сначала спасти Дазая. Громко ругаясь, Акутагава давит на грудь Осаму, пока тот не начинает откашливать воду и не приходит в себя. — Вы друг друга стоите, — мрачно цедит Акутагава, наблюдая, как Дазай в свою очередь звонко бьет Чую по щекам, пытаясь заставить его очнуться. — Дазай-сан, вы же не умеете плавать. — Не твоё дело, — холодно отрезает Дазай и сдирает мокрую повязку. — Чуя, очнись уже наконец, это не смешно. — Вы могли утонуть, — пытается воззвать к здравому смыслу Акутагава. — И все ради напарника? — Чуя, идиот, я же тебя просил.... Чуя с трудом разлепляет глаза, совершенно потерявшись в том, что происходит. В конце концов он различает нависшего над ним Дазая. Он наклонился очень низко, стараясь не дать солнцу попасть Чуе в глаза, а потом и вовсе стягивает с себя мокрый плащ и накидывает на них обоих. На лицо капает что-то тёплое. Дазай склоняется ещё ниже, опаляя горячим дыханием, а потом целует Чую. Его губы сухие и колкие, и он скорее просто прижимается к его рту, не желая углублять поцелуй, и Чуе совершенно непонятно и обидно, и горько на душе. — Ты жив, — выдыхает Дазай, и так хочется, чтобы это и правда его радовало. Как можно с такой искренностью беспокоиться за того, кому ты безразличен? Так хочется поверить Дазаю, но Чуя слишком хорошо знает, что будет завтра. Но если у Чуи не получилось сбежать от Осаму на тот свет, то он возьмёт от текущего момента сполна. Чуя впивается в его жаркий рот и выпивает горячий поцелуй до дна.