Неудачники

Майкл Гарибальди Утром, оценив выражения лиц охранников, Майкл сразу понял: о том, что в тюремной камере тоже есть видеонаблюдение, снейповские мальчишки, очевидно, забыли. А может, просто не знали, но восполнять пробел в их образовании он точно не собирался. Снейпа с Люпином он ждал к началу рабочего дня, но те неожиданно припозднились, явившись уже ближе к полудню. — Ты в первый раз в жизни проспал, или это у тебя воспитательные меры? — задал Майкл риторический вопрос. Стервятник, однако, слегка порозовел, и Майкл тихо выругался. Ему было плевать на то, что деловая поездка старого приятеля приобрела несколько личный характер, но ведь у них есть работа. Он, чтобы слегка отвлечься, схватил первый же попавшийся под руку документ — это оказался так и не прочитанный отчет Зака — и отправил дежурного за заключенными. Ждали в молчании, только Люпин время от времени издавал какие-то звуки — похоже, мысленно составлял план розыскных мероприятий, — да сам Майкл шелестел отчетом, и с каждой перелистанной страницей его глаза все больше вылезали на лоб. Возвращение дежурного с арестантами и ритуал утреннего приветствия прошли мимо его внимания. Очнулся он только тогда, когда к нему обратился Люпин: — Мистер Гарибальди, мы хотим осмотреться в закрытых секторах, в сером и зеленом. Мы, видите ли, пришли к выводу… — …Что ваш фигурант скрывается в службе безопасности? — Это, конечно, очень нагло… — Это умно, — возразил Майкл. — А скажите-ка, мистер Люпин, — кажется, он впервые обратился к тому напрямую, — этот субъект в ладах с музами? — Простите? — Сивый книг не писал, — ответил Стервятник, — но считался отменным оратором. Почему ты спрашиваешь? — Потому что это, — Майкл постучал по отчету, — писал не Зак. То есть, все в рамках процедуры, но в том-то и проблема: слишком гладкие для него формулировки. Хотя, возможно, еще позавчера я бы не обратил на это внимания. — Мистер Малфой, — обратился Стервятник к белобрысому мальчишке, — подарок вашего отца у вас с собой? Тот выразительно посмотрел на шефа. Майкл хмыкнул и подтолкнул коробку с барахлом задержанных к краю стола. Мальчишка сначала схватился за свою указку — определенно, они все без этой штуки чувствовали себя голыми, — а уже потом выполнил просьбу и выудил какую-то посеребренную или серебряную безделушку. Встряхнул два раза, и та раскрылась в тонкую старомодную трость с изящным набалдашником. — Что это и почему я об этом не знаю? — грозно вопросил Люпин. — Подарок моего отца, шеф, — елейным голосом пояснил белобрысый. А потом почему-то с крайне самодовольным видом воззрился на своего товарища по заключению и добавил: — И в ней нет ни грамма магии. — Да ладно! — чему-то поразился тот. — Обсуждать сувениры будете в свободное время, — прикрикнул на них Стервятник, но дрожал он явно от нетерпения и азарта, а не от злости. — Можешь вызвать своего сотрудника? — Северус, не уверен, что это разумно. — Разумно или нет, — прервал дискуссию о методах Майкл,— но Зак только что сменился с дежурства в казино и будет здесь с минуты на… В этот момент дверь открылась, и объект обсуждения вступил в комнату. Малфой, словно напуганный резким звуком, нервно отскочил от стола и «неловко» повернул трость, задев набалдашником руку Зака. Тот взвыл так, будто его режут. На коже его руки быстро разрастался жуткий ожог. Ремус Люпин Гонка по синему сектору — черт, неудачно, как же неудачно: слишком близко к докам — продолжалась не долго. Сивый самоубийцей не был, он не собирался рисковать тем, что засбоивший реактор взорвется, или чем-то еще в этом роде, и магию не применял, но явно успел изучить станцию, особенно командный отдел. Кроме того, как и раньше, полагался больше на свои физические возможности, в том числе скорость, но Ремус, в отличие от других авроров, в этом отношении ему не уступал. Пробежка оказалась такой короткой, что Снейп и компания, включая рванувшего за ними Гарибальди, толком не успели отстать, и закончилась в каком-то лазе, похожем на технический. Не успел Ремус задуматься над тем, зачем Сивый сам себя загнал в эту ловушку, как Гарибальди завопил: «Выметайтесь!» — и в тот же момент Сивый сделал какое-то слабо уловимое движение палочкой и нажал один из рычагов на консоли, открывая шлюз. Привычка сдерживать первые порывы на этот раз сослужила Ремусу хорошую службу: он заставил себя остаться, еще раз мысленно повторив, что это существо явно не из тех, кто жаждет героически погибнуть при задержании. Так и оказалось. Сивый выставил непосредственно перед открывшимися створками какой-то хитрый щит: атмосфера выходила значительно медленнее положенного, создавая просто иллюзию шквального ветра. Стал понятен и смысл манипуляции: сбивающий с ног ветер и отток кислорода. Такого рода перегрузки оборотни переносят гораздо лучше людей. Ремус краем глаза заметил, что Драко воспользовался заклинанием головного пузыря, компенсируя недостаток кислорода, причем применил его сначала к Гарри, и только потом — к себе. «Час от часу не легче, — мелькнула несвоевременная мысль. — При таком отношении ставить их в пару еще опаснее, чем раньше». Снейп парой взмахов палочкой защитил себя и Гарибальди. Все это было замечательно, но пузырь серьезно затруднял маневренность и расфокусировал зрение. Эти четверо на какое-то время не бойцы. Снейп очевидно, это понял и головы не потерял, потому что схватил Гарибальди за рукав и потащил к консоли, видимо, намереваясь закрыть шлюз. Все это Ремус отметил лишь краем сознания, потому что внимание его было сконцентрировано на банальной маггловской драке. Сила, скорость, ловкость, выносливость. По физическим параметрам он Сивому не уступал, но вот опыта таких схваток явно не хватало. Ремус буквально чувствовал, как Сивый в прямом смысле слова выцарапывает себе драгоценные секунды, чтобы опередить колдующих над консолью людей, прорваться через неубедительный заслон в виде противника и сбежать — и, скорее всего, убрав на прощание щит. Ремус увернулся от очередного удара, молясь всем известным ему богам, чтобы Гарри или Драко не вздумали вмешаться — в настоящий момент они вероятнее всего промахнулись бы и хорошо, если попали бы в Ремуса, а не в щит, рискуя «схлопнуть» тем самым заклинание. Сивый поднырнул под летящий ему в нос кулак, — и вдруг мешком рухнул на пол. И в тот же момент до ушей Ремуса дошли шипение закрывающегося шлюза и звук выстрела. — Что? — осоловело моргая, хмыкнул Гарибальди и поудобнее перехватил PPG. — Я не промахивался мимо цели даже в портовых драках после трех бутылок виски. Майкл Гарибальди Майкл с юности не смотрел фантастических фильмов, но помнил, что из всех невозможных технических прибамбасов больше всего его всегда восхищало лазерное оглушающее оружие. А еще он помнил свое недоумение, когда герои картин колебались, стреляя из такого оружия в одурманенных союзников. Что колебаться, если все равно не причинишь вреда? Теперь, двадцать лет спустя, он пересмотрел свое мнение. Он знал, что это не Зак, и все же этот выстрел дался Майклу так тяжело, что отнял буквально все силы. Дальнейшая суета прошла абсолютно мимо его сознания, хотя объясняться с командным центром, зафиксировавшим, естественно, кратковременный и такой странный полупрорыв, пришлось именно ему. В себя он пришел, почувствовал прикосновение к руке ровно в том месте, где сломал ее когда-то давно в Бостоне, когда на спор угнал чей-то скимер. Стервятник стоял рядом и, кажется, уже не в первый раз повторял свой вопрос: — Где каюта этого человека? — Ты хочешь сказать, где была? — огрызнулся Майкл. — Я всегда говорю то, что хочу сказать, Майк. Я забыл тогда упомянуть… В самом деле просто забыл, не заводись. Ингредиенты для Оборотного зелья нужно брать у живого человека. В мертвеца превратиться нельзя. Твой сотрудник жив, хотя ему, скорее всего, нужна колдомедицинская помощь. Майкл заторможено осмотрелся по сторонам. Покойник лежал там же, где упал, и теперь был опутан какими-то хитрыми светящимися веревками и, похоже, покойником все-таки не был, хотя как можно выжить после такого выстрела, было не очень понятно. Люпин и белобрысый Малфой медленно водили над телом своими указками, третий член команды стоял на стреме у входа в отсек, поминутно сворачивая шею, чтобы видеть действия своих коллег. — Даже не думай, Драко, — нараспев, будто мозг был сильно занят чем-то помимо беседы, говорил Люпин. — Это наш арестованный и никуда мы его сдавать не будем даже на время. Мы просто не имеем права. Будем держать его в одной из наших кают. И — да — охранять. Несмотря на все сонные зелья. Майкл встряхнул головой и резко сорвался с места, сразу перейдя на бег. Стервятник, матерясь, рванул за ним. Последнее, что услышал Майкл, покидая место происшествия, были характерные растянутые интонации: — Конечно, шеф, следовало бы воспользоваться случаем и отыграться оптом за все ваши выходки, прошлые и будущие, но я, уж не знаю по какой причине, сегодня добрый. Можете воспользоваться моей каютой, все равно я там жить больше не собираюсь. Ремус Люпин С тем магглом, обликом которого пользовался Сивый, Снейп провозился довольно долго, но Ремус, обзаведясь обратными билетами, все равно отпустил Гарри и Драко на несколько часов, рассудив, что пока может посторожить накачанного сонными зельями и опутанного магическими веревками арестанта и в одиночестве. Снейп объявился, насвистывая какую-то бравурную мелодию и, похоже, пребывая в отменном расположении духа, что, учитывая обстоятельства, было не удивительно, но Ремус все равно заподозрил, что тот успел напоследок сделать кому-то какую-то гадость — чисто для профилактики, чтобы окружающие не расслаблялись. — Что, Мафлой все-таки разорил своего папеньку на какое-то количество галеонов и снял-таки люкс в красном секторе? — поинтересовался он с порога. — Двухместный, — подтвердил Ремус, ухмыляясь от уха до уха. — Только деньги на ветер выбросил, — фыркнул Снейп. — Все равно через два часа им с Поттером заступать на дежурство, и уже, как я понимаю, до самого отлета. — Нам надо перетряхнуть багаж, — встрепенулся Ремус. — Не хотелось бы второго инцидента на таможне. Хотя я так и не понял, где просчитался. — Да нигде ты не просчитался, бестолочь, — проворчал Снейп, усаживаясь. — Ты что, не помнишь? Там же был Сивый. Излучение от Оборотного зелья, конечно, минимальное, не стоило бы и говорить, но у тебя же все было рассчитано впритык. — Точно! — Ремус хлопнул себя по лбу и рассмеялся: — Нет, ну только нам могло так повезти: едва ступили на станцию и сразу же наткнулись на фигуранта. Снейп хмыкнул, но от комментариев воздержался. — Кстати, — припомнил Ремус еще один повисший в воздухе вопрос. — Ты и Гарибальди. Что у вас за история? Что между вами произошло? — Ничего из того, что могло нарисовать твое сексуально озабоченное воображение, — фыркнул тот. — Мы просто росли вместе. У меня случались всплески стихийной магии, и Енот выедал мне мозг чайной ложкой, пока не получил ответы на свои вопросы. — То есть, ты рассказал ему о нашем мире. Молчание. — Нарушил Статут о секретности, — вкрадчиво продолжил Ремус. Молчание. — Нарушил закон. — Люпин! Ремус расхохотался, примиряюще махнул рукой и хотел сказать: «Брось, Северус, это же ерунда», но вместо этого у него вырвалось: — И ты по-прежнему неосторожен. Теперь у меня есть на тебя компромат. Снейп окинул его оценивающим взглядом, задержавшись на губах — то ли оценивая ехидную улыбку, то ли по какой-то другой причине, — и пообещал: — Ничего. Вряд ли ты пустишь его в ход. Думаю, через пару часов я смогу найти аргументы, чтобы убедить тебя… принять решение в мою пользу. Майкл Гарибальди Вечером Майкл сидел в своем офисе и обреченно массировал виски, пытаясь унять головную боль. День выдался сумасшедшим. Майкл никогда не был претендентом на звание «мистер Честность», более того, он был офицером службы безопасности, но столько лгать и изворачиваться ему не доводилось никогда в жизни. Особенно неприятное объяснение выдалось с Шериданом, который как-то незаметно успел узнать его до такой степени, чтобы безошибочно чувствовать, когда он что-то недоговаривает. К счастью, в разгар беседы в кабинет капитана вступил Лондо, наконец-то разобравшийся с текучкой и решивший поинтересоваться судьбой своих погибших соотечественников — по крайней мере, он всем своим видом показывал, что дело обстоит именно так. Шеридан немедленно забыл интриги криминальные ради интриг политических — выбор времени был каким-то чересчур экстравагантным даже для Лондо. Тут увиливать нужды не было, и, после того, как визитер удалился, Майкл с удовольствием пропел капитану балладу об одном из покойных центаврианских телепатов. Тот оказался внебрачным сыном члена Центарума, с которым Лондо, как выяснилось, был слегка на ножах — потому, видимо, и осторожничал и выжидал. Интриги центаврианского двора, будь они неладны, хотя в данном случае — благословенны. Потом были разборки с техниками, с экспертами (они все-таки разобрали улики по молекулам и уверенно объявили ДНК убийцы «мутировавшим», после чего поставили на уши медицинскую лабораторию), со Стивеном, который ненавидел необъяснимости и загадки... В общем, к вечеру Майкл уже мечтал о том, чтобы и ему стерли память. Во всей этой полосе сплошного везенья было только одно светлое пятно: Стервятник со товарищи поменяли билеты и должны были отбыть со станции в течение двадцати часов. Звук открывающейся двери отозвался в затылке острой болью. — Шеф? — бодрый вид Зака никак не позволял предположить, что он, одурманенный, провел почти неделю в собственном шкафу, о чем теперь, разумеется, благополучно забыл. — Не хотел беспокоить, но… Тут заходил ваш родственник. — Кто? — переспросил Майкл, а потом застонал в голос. — Носатый, бледный как смерть, в нелепом черном балахоне? — Да, он самый, — Зак смотрел на шефа с явным интересом и некоторым недоумением. — Просил передать вам свою благодарность и сказал, что до отлета непременно найдет способ вас отблагодарить. Майкл, выругавшись, уронил голову на лежащие на столе руки, но промахнулся и стукнулся лбом о столешницу. Видимо, пантомима оказалась достаточно красноречивой, потому что Зак, хоть и не помнил, что из себя представляет этот «родственник», озабоченно хмыкнул и обреченно пообещал: — Я удвою охрану.

Конец