Неудачники

Майкл Гарибальди Сказать, что шефа службы безопасности «Вавилона 5» постоянно поднимали среди ночи, было бы преувеличением. И все же минимум несколько раз в месяц ему приходилось просыпаться от пронзительного писка то внутренней связи, а то и дверного звонка. По правде говоря, второе случалось, пожалуй, даже чаще, чем первое, зато нервировало значительно меньше. Звонок в дверь обычно означал, что у какого-нибудь посла некстати разыгралась паранойя, внутренней же связью пользовались Шеридан с Ивановой или подчиненные, давно уяснившие, что поднимать шефа ночью себе дороже: разбуженный Майкл еще несколько часов был склонен вымещать это обстоятельство на окружающих. Обычно, заслышав звон, Майкл еще несколько минут его игнорировал и только плотнее натягивал на себя одеяло — не столько из упрямства, сколько пытаясь понять, снится ему этот пронзительный звук или все-таки нет. Но в ту ночь, вопреки обыкновению, он вскочил с кровати в ту же секунду, как услышал сигнал компьютера, — вероятно, подсознательно ждал чего-то подобного. — Да, — бодрым, совсем не сонным голосом откликнулся Майкл. На экране возникло лицо Лу Велча. — Шеф, на «нижних уровнях» труп. — Я потрясен, — съехидничал тот. — Нет, в самом деле, Лу, что может быть более невероятным, чем труп в таком спокойном и благолепном месте, как «нижние уровни»? И, кстати, я, кажется, снял тебя с дежурства. Ладно, — выплеснув раздражение, Майкл перестал играть в непонимание. Велч, конечно, мог наплевать на распоряжение, но он не стал бы так глупо светиться, не будь ситуация действительно серьезной. Не говоря уже о том, что, не будь ситуация действительно серьезной, он не стал бы звонить посреди ночи. — Буду в медлабе через полчаса. Стоять над душой у медиков, пока они в срочном порядке делают вскрытие, была, вероятно, не самая хорошая идея, да и вообще епархией шефа было место преступления, но Велч почему-то и не подумал удивиться назначенному месту встречи. Напротив, кивнул так, словно не ждал ничего другого, и отключился. В медлабе заправлял зевающий во весь рот Стивен, и, несмотря на то, что голова была забита проблемами собственного ведомства, Майклу пришлось сделать над собой серьезное усилие, чтобы не взорваться. — Очередное сто двадцать пятое дежурство, док? — почти что прорычал он. — Нет, мамочка, — огрызнулся Стивен. — На этот раз меня пристойно вытащили из постели. Впрочем, тебя, как я понимаю, тоже. — Извини, — Майкл приподнял руки в примиряющем жесте. — Рад слышать, что ты хоть бы сегодня не пытался делать всю работу в одиночку. — А толку-то? — фыркнул Стивен. — Впрочем, рад доставить тебе хоть какое-то удовольствие. Сомневаюсь, что у нас будет много хороших новостей этой ночью. Майкл кивнул, соглашаясь. Раз уж медики тоже сочли нужным вытащить на работу своего начальника, дело и в самом деле дрянь. — Ладно, док, удиви меня. Что у нас? — заметив краем глаза запыхавшегося Велча в компании Мориши, Майкл сделал им знак подойти. Велч, оценив обстановку, быстро доложил общие сведения о жертве: землянин, бродяга, жил на «нижних уровнях» уже около года, перебивался чем придется — в общем, ничего неожиданного. Причина смерти… — Что? — Майкл в жизни слышал много удивительных и неправдоподобных историй, но в этот раз впервые почувствовал, что брови и в самом деле стремительно ползут куда-то на макушку. — Кровопотеря, — подтвердил Стивен. — Характер ран таков, что… — перехватив тоскливо-обреченный взгляд шефа, он оборвал сам себя и закончил устало: — В общем, в других обстоятельствах я был бы вынужден констатировать, что его загрыз крупный волк. Или какое-то другое животное, чьи челюсти по строению сходны с земным семейством псовых. — А в нынешних обстоятельствах? — нервно поинтересовался Мориши. — А в нынешних обстоятельствах я сейчас пойду туда, — Стивен кивнул головой на бокс, — и разберу тело по молекулам. Животное таких размеров таможенники просто не могли бы проглядеть. — Мне кажется, или нас только что оскорбили? — фыркнул Велч. — Проглядеть — не могли, — задумчиво бросил Майкл. — Но заглота на станцию однажды все-таки провезли, так что я бы не стал сбрасывать со счетов разнообразную фауну, хоть инопланетную, хоть земную. — Майкл, ты хорошо себя чувствуешь? — вполне серьезно спросил Стивен. — Пока что наиболее вероятно, что мы имеем дело с каким-то представителем фауны, осталось только выяснить, с каким конкретно. И где этого представителя искать. — И зачем этого представителя вообще провезли на станцию, — дополнил список вопросов Велч. — Именно, — кивнул Стивен. — Что-то здесь не сходится. Либо мы все-таки ошиблись с заключением, либо… — В общем, нужна конкретика, — подытожил Майкл, стараясь, чтобы на этот раз его слова не выбивались из течения общей беседы. — Ладно, док, я все понял, вернусь через пару часов. Он направился к выходу из медлаба, махнув рукой Мориши и Велчу, чтобы они следовали за ним. Доклад о том, что удалось обнаружить на месте преступления, Майкл слушал уже на ходу, раздумывая над той версией, которая казалась ему самой вероятной, и которой он не мог поделиться ни со Стивеном, ни с подчиненными.

* * *

В течение следующего часа с небольшим Майкл развернул бурную деятельность, хотя сам не мог отделаться от мысли, что деятельность эта будет по большей части бесполезной. Тем не менее, он чуть ли не собственноручно вытряхнул из кроватей лучших экспертов станции, чтобы они как можно быстрее посмотрели тот минимум следов, что удалось наскрести на месте преступления (самым ценным приобретением было несколько коричнево-белых волосков); разворошил таможню, благо, эти и так круглосуточно не спят (если на «Вавилон» контрабандой ввозят какой-то зоопарк, то без содействия кого-то из таможенников вряд ли обошлось); запустил сличение и проверку множества данных о жертве, его соседях, знакомых и чуть ли не школьных приятелях, нагрузив и так-то плохо в последние дни работающую систему (бригадир дежурных техников, заглянувший в офис службы безопасности, минут пять хватался попеременно то за голову, то за сердце), и провел еще парочку других протокольных мероприятий, не забыв даже все-таки слегка отчитать Велча за самовольное возвращение в патруль, хотя это было уже точно лишним: в нынешних обстоятельствах, есть там у них проблемы со связью или нет, побегать придется всем, включая Зака, который дисциплинированно сидел дома и которого Майкл решил пока что не поднимать с кровати — не столько из соображений милосердия, сколько потому, что у него было запланировано еще одно дело, и свидетели при этом были абсолютно не нужны. Загрузив всех неспящих разнообразными заданиями, Майкл вернулся в офис, бросил взгляд на часы — четыре часа утра, самое глухое время, — и запустил систему внутренней связи. — Опять не спиться, Енот? — ехидно поинтересовались из вызванной каюты вместо приветствия. — Все Шерлок Холмс с Перри Мейсоном покоя не дают? — Даффи Дак с Багзом Банни, — парировал Майкл. Стервятник непонимающе приподнял бровь — видимо, не слыхал о таких персонажах. При виде этой гримасы Майкл испытал мимолетное и такое знакомое по детским годам чувство удовлетворения, которое немедленно подавил: время дурацких игр определенно кончилось. — Будь так любезен, загляни в офис службы безопасности. — Ты на часы смотрел? — спохватился Стервятник. Только поздно, тем более что разбуженным он все равно не выглядел. — Только что, и понял, что мы все равно опоздали часа на три минимум. У нас труп, Снейп, — он выделил голосом и местоимение, и обращение. — Ты, случаем, ничего об этом не знаешь? Как и всегда, Майкл задал вопрос, прекрасно зная на него ответ. Как и всегда, он дал собеседнику возможность его разочаровать. Правда, он весьма смутно представлял, что станет делать, если Стервятник сотрудничать откажется, но, к счастью, тот возможностью не воспользовался: — Буду через десять минут. — Отлично. Насколько я знаю, — Майкл все-таки не удержался от ухмылки, — расположение моего офиса тебе прекрасно известно. Ремус Люпин Проснулся Ремус в полном одиночестве. Период трансформации он помнил плохо. Помнил острую боль в меняющихся, выворачивающихся из суставов костях и лицо Снейпа, скорее ошеломленное, чем испуганное или полное отвращения. Что того так удивило, сам процесс трансформации или тот факт, что она таки произошла, Ремус не знал, но даже своим в тот момент уже не человеческим сознанием отметил эту реакцию и почувствовал, что волк радуется вместе с ним чему-то, хотя он уже не мог понять, чему именно. Потом он помнил, что бродил по комнате, точно сторожевая овчарка: в этой ипостаси желание выйти за дверь и сделать хоть что-то не стало слабее, а наоборот, как будто усилилось, словно этот порыв принадлежал к числу тех животных инстинктов, что сейчас неистово рвались наружу из-под контроля Аконитового зелья и остатков разума. Снейп в это время сидел на кровати, глядя в одну точку, положив руки на колени, словно примерный студент в классе, и его пальцы судорожно сжимали ткань брюк, как будто пытаясь удержать на месте непослушные ноги. Несмотря на весь свой наигранный цинизм и браваду, Снейп точно так же дрожал всем телом от желания что-то предпринять — волк с его обостренным чутьем буквально слышал эти пробегающие по нервам импульсы. Ремус помнил, как прекратил метаться по комнате и улегся у ног Снейпа, положив голову ему на ботинки, и тот не отшатнулся, а только судорожно втянул воздух несколько раз, выравнивая сбивающееся дыхание, и чуть расслабил напряженные плечи. Чего Ремус не помнил, так это того, сколько часов они просидели вот так, будто сдерживая и поддерживая друг друга, без слов, без игр и без масок, унесенных в никуда гравитационными потоками вселенной. Теперь, «утром», сил беспокоиться по поводу непонятного отсутствия Снейпа — в конце концов, по станционному времени сейчас глубокая ночь, куда его унесло в такое время суток? — почти не было. Ремус сполз с кровати и первым делом привел себя в относительный порядок — самое паршивое в сбивающемся цикле превращений было именно это ощущение слабости: тело плохо реагировало на такие неожиданности. Он как раз выходил из ванной, когда в каюту вернулся Снейп, казавшийся и довольным, и разозленным одновременно. — Ты был прав, — сообщил он с порога. Что-то в тоне его голоса заставило Ремуса удержать за зубами раздраженное: «Сообщи мне то, чего я не знаю». Очевидно, что прав он оказался не только насчет «полнолуния». — Труп? — зачем-то спросил он вслух, хотя и так уже знал ответ на этот вопрос. Снейп с силой прикусил нижнюю губу и, видимо, решил не озвучивать очевидное, а вместо этого изрек: — Бирнамский лес пошел на Дунсинан. Енот расщедрился на информацию, — уточнил он в ответ на вопросительный взгляд. Это объясняло и снейповское отсутствие, и неожиданную осведомленность, и даже наличие у него в руках пары пробирок, на которые Ремус только что обратил внимание. — Вы заключили перемирие? — Да мы и не ссорились, — механически откликнулся Снейп, явно думая о своем. — Слушай, Люпин… Я знаю, что инструкции… — К Мордреду инструкции, — перебил быстро сообразивший, куда ветер дует, Ремус. Для того, чтобы привлечь к таким расследованиям маггловские службы, требовалось заполнить тонну бумажек и получить миллион разрешений во имя соблюдения Статута, потому-то инструкции и запрещали подобное сотрудничество. — Вы ведь с этим… как там его?.. В общем, речь идет о твоем старом знакомом, так что это чистой воды личные контакты. — Ну да, а то, что мой старый знакомый еще и начальник маггловской службы безопасности, — это совершенно незначительная мелочь. Кроме того, ты его не знаешь, Люпин. Он с нас не слезет. Он ненавидит чего-то не знать. — Так он же, если я правильно тебя понял, все равно теперь с нас не слезет, — отмахнулся Ремус, с трудом проглотив комментарий: «Кого-то мне это напоминает». — И, признаться, я его понимаю. Он ведь явно что-то о нашем мире уже знает, так что с нас в этом вопросе взятки гладки. Снейп пробурчал в ответ что-то невразумительное. Это соображение его почему-то не успокоило, а разозлило. — Северус?.. — Ладно, — отозвался тот донельзя деловым манером, — поднимай наш детский сад, пусть Малфой отчитается по поводу баз, и отправляйтесь-ка лучше на поиски. Я пока займусь анализом новой информации, — он выразительно встряхнул пробирки. — В девять встретимся возле медицинского учреждения в командном секторе. Ремус присвистнул. — Твой знакомый обещал еще какую-то информацию? — Скорее, потребовал консультацию, — выплюнул Снейп. — Сволочь! — добавил он таким тоном, что это больше походило на комплимент. — Я понятия не имею, что там у него и связано ли это с нашим делом, но исключать такую возможность нельзя.

* * *

Утренний обход существенных результатов не дал, если, конечно, не считать результатом тот факт, что разбуженные в шесть утра Гарри и Драко настолько не выспались, что у них не хватало сил ругаться. Впрочем, к моменту встречи со Снейпом оба уже воспряли духом, и Ремус с тишиной мысленно попрощался. Они столкнулись у самой границы синего сектора и теперь бодро и не скрываясь шагали по направлению к медлабу. Гарри и Драко держались чуть позади. — Их-то ты зачем притащил? — поинтересовался Снейп спустя какое-то время. Ремус выразительно округлил глаза: мол, ты и сам знаешь, и снова препираться по этому поводу я не собираюсь. Драко, подождав и убедившись, что словесного ответа на заданный вопрос не последует, чуть слышно хмыкнул с уже знакомой странно-понимающей интонацией. Гарри промолчал, но, видимо, чересчур громко. — А вас, Поттер, никто не спрашивает, — бросил Снейп, не оборачиваясь. И добавил: — Окклюменция, кретин. — Тон его голоса сошел бы за рабочий, если бы не выбор слов. — Не указывайте мне, что делать! — немедленно взвился Гарри. — Вы мне не наставник. — Гарри, пожалуйста, держи блок, — поспешил вмешаться Ремус. — Мы на маггловской территории. — Так никого же нет, — заворчал тот, но, скорее, из упрямства, потому что указание все-таки сразу выполнил. — Что, Поттер, базовые гриффиндорские инстинкты опять берут верх над тем, что у тебя сходит за разум? — съехидничал Драко. — Лишь бы нарушить какие-нибудь правила, а там хоть трава не расти. — Хватит! — прикрикнул Ремус. — Гарри, в маггловских районах сознание нужно держать закрытым всегда, это должно быть на уровне рефлекса. Не все телепаты-земляне состоят в Пси-Корпусе, кроме того, есть еще инопланетяне. Телепаты с их способностью проникать в сознание были для магов самой большой проблемой с точки зрения секретности. Даже базовые навыки окклюменции помогали легко блокировать случайное сканирование, но необходимость постоянно держать в сознании блок с непривычки выматывала до полного изнеможения, Ремус прекрасно помнил это по своим самым первым патрулям в маггловских кварталах двадцать лет назад. В принципе, хотя Гарри и был пока всего лишь стажером, неопытным в таком тривиальном для аврора вопросе его назвать было нельзя. Просто он сегодня не выспался. Снейп вдруг сбился с шага. — Люпин, мы идиоты! Ремус, неожиданно для самого себя уже не в первый раз моментально понявший, куда тот клонит, только кивнул: — Пожалуй, теперь у нас есть возможность раздобыть списки. Если, конечно, они существуют. — Просто сердце радуется при виде такого полного взаимопонимания, — протянул из-за его спины Драко. — Шеф, может, посвятите нас, недоумков, в извилистый ход ваших гениальных мыслей? — Мистер Малфой, еще одно слово, и… — Северус, не надо. — Ремус на секунду задумался, выстраивая объяснение так, чтобы в голове у стажеров по возможности отложилась полезная информация. — Драко, ты никогда не задумывался над тем, зачем по курсу навыков патрулирования вас муштровали целый год? — Чтобы довести основные действия до автомата, — как на уроке ответил тот. — Но, шеф, — быстро добавил он, кажется, сообразив, в чем дело, — по поводу окклюменции инструктируют всех, причем в очень раннем возрасте. Это для современных магов базовые навыки. — Постоянно держать блок в сознании не так просто. Среднестатистические маги склонны давать себе поблажку, если не видят непосредственной опасности. — То есть значка Корпуса, — радостно воскликнул Гарри. Теперь дошло и до него. — Люпин, оставь свою педагогику. Среди жертв Сивого в сахарском анклаве были телепаты? — Вроде бы нет, но, Северус, в этом анклаве телепатов вряд ли много. Однако станция — транзитное место, здесь телепатов-инопланетян должно быть значительно больше. Снейп выразительно заскрипел зубами. Обращаться с просьбой к своему знакомому ему явно не хотелось. — Ладно, посмотрим, что можно сделать, — проворчал он наконец. И сменил тему: — За утро нашли что-то примечательное? — Нет, хотя это, пожалуй, само по себе примечательно. Мы не смогли толком осмотреться на месте преступления, там не продохнуть от офицеров службы безопасности, но магического фона на «нижних уровнях» почти нет. Зато в красном секторе по-прежнему полным-полно ремонтников, да и наше оборудование зашкаливает. — На «нижних уровнях» просто нечему фонить, — предположил Снейп. — Там минимальное обеспечение. А в красном секторе, помимо станционной, еще и корпоративная техника. Да и охраны там больше. Как ты думаешь, — он понизил голос почти до шепота, — Сивый чувствовал? Если да, то должен был до… э-э-э, «восхода луны» убраться подальше от охраны. Он ведь не дурак. — В общем, напрашивается вывод, что беглый преступник поселился в самом престижном районе станции и разгуливает там с утра до вечера и с вечера до утра, — фыркнул Драко, явно не расслышавший последнюю часть обсуждения. — Зато авроры европейского отделения торчат в гостевом секторе. Отдел технического обеспечения мог бы расщедриться на что-то более приличное. Ремус возвел очи горе — по поводу размещения Драко ныл еще на Земле, достав всех и каждого в радиусе мили, — но промолчал. Гарри же не счел нужным: — Пусть твое высочество скажет спасибо хотя бы за то, что у тебя на этом задании отдельная каюта. — И я даже знаю, кому, — отпарировал Драко. Ремус слегка покраснел. Изначально предполагалось, разумеется, что в двухместной каюте поселятся именно стажеры, но оставлять Гарри и Драко надолго наедине Ремус не хотел, а потому заранее поменял план расселения, но до настоящего момента был уверен, что об этом никто не знает. — Драко, попусту хвастаться своей осведомленностью неразумно, — обманчиво-ласково прошелестел Снейп, явно на что-то намекая, хотя Ремус так и не понял, на что именно. — Золотые слова, — раздалось почти над самым ухом. В открытых дверях медлаба стоял шеф службы безопасности «Вавилона 5». — Если бы ты еще следовал сему благому совету. Это кто? — спросил он без паузы, кивнув головой на Гарри и Драко. «Заноза в заднице», — мысленно припечатал Ремус. — Заноза в заднице, — абсолютно спокойно пояснил Снейп. Шеф понимающе хмыкнул — почему-то этот невнятный ответ его вполне устроил, — и посторонился: — Ладно, господа, давайте приступим. У нас не так много времени.

* * *

При первом же взгляде на центавриан Ремус сразу понял, что умерли они от «авады». Возможно, дело было в выражении лиц — одинаковые полупрезрительные гримасы, замороженные смертью как раз в тот момент, когда они начали менять на удивленные; возможно, в чутье — говорят же, что оборотни, сами являясь темными созданиями, способны чувствовать действительно темную магию; а возможно, просто случайно угадал. Как бы там ни было, но Драко еще водил палочкой над телами — осторожно, то и дело косясь на медицинское оборудование и морща нос каждый раз, когда припоминал соответствующую главу учебника, — а Ремус уже знал, каким будет заключение. Снейп, скрестив руки на груди, в обманчиво-вальяжной позе стоял в дверном проеме и, похоже, примеривался к вопросам, которые собирался задать своем знакомому. Тот с не менее обманчиво скучающим видом рассматривал то потолок, то соседнее помещение, в котором было на удивление пусто — только чернокожий медик, зевая во весь рот, сидел за столом и заполнял какие-то бумаги: похоже, у персонала была пересменка. Тихий писк коммуникационного соединения заставил Ремуса подскочить чуть не до потолка. — Велч — Гарибальди. — Черт! — тот ударил по устройству на руке, принимая вызов. — Да, Лу, докладывай, — заговорил он на ходу, перемещаясь подальше, туда, где его не могли слышать. Гарибальди, значит. — «Авада» средней мощности, — немедленно доложил Драко, как будто только и ждал этого момента. — Один убит часов шестьдесят назад, про другого точно сказать не могу, это уже к вам вопрос, мастер, — он кивнул Снейпу, — но часов на двенадцать раньше минимум. — Еще какие-нибудь чары применялись? — На первый взгляд, нет, но со всей этой техникой глубоко не копнешь. — Судя по тону голоса, Драко считал это обстоятельство чуть ли не личным оскорблением. — Ваши клиенты? — вкрадчиво поинтересовался незаметно вернувшийся Гарибальди. Когда хотел, он передвигался неслышно даже для чуткого уха оборотня, что не могло не вызывать невольное уважение. — Трое суток, — сообщил Снейп вместо ответа таким тоном, будто это что-то значило. — Эй, — встрепенулся Драко. — А этих дел не было в базах! — воскликнул он с такой детской обидой, что Ремус не смог сдержать улыбки. Гарибальди ухмыльнулся. Казалось, он испытывает сильное искушение продемонстрировать Снейпу средний палец и удерживает его только присутствие посторонних. Взглянув на Снейпа и поняв, что тот еще не справился с приступом бешенства по поводу предусмотрительности шефа, изъявшего из баз именно эти дела, Ремус вздохнул и задал неизбежный вопрос самостоятельно: — Мистер… э-э-э, Гарибальди, что вы про них знаете? Где они провели последние сутки перед убийством? С кем контактировали? И, — добавил он, припомнив разговор по дороге в медлаб, — они, случайно, не телепаты? Гарибальди посмотрел на него с явным интересом: — Случайно, телепаты. Оба. Не слишком сильные, но и не слабые, П-6 или П-7 по земным стандартам. Ответы на остальные вопросы заняли около двадцати минут: служба безопасности явно постаралась восстановить последние часы жизни обоих. Оба тела нашли в красном секторе неподалеку от казино… — Что ж, это многое объясняет, — пробормотал Ремус себе под нос. Темная магия такого порядка, как «авада», еще долго сказывается на сложной технике. — В самом деле? — съехидничал Гарибальди. — Наши покойные друзья — не мошенники, правил не нарушали. — А это не важно, — заговорил, наконец, Снейп. — Они, скорее всего, просто заинтересовались нашим… фигурантом. — Он что, сутками напролет думает только об убийствах? Я не фанат телепатов, к какой бы расе они не принадлежали, но у них нет привычки сканировать, даже поверхностно, всех без разбора. — Телепату средней силы не нужно сканировать, чтобы уловить отголоски поверхностных мыслей. Слушай, Ен… Гарибальди, ты хоть представляешь себе, как именно он думает о самых банальных вещах, хотя бы о том, что забыл побриться? Особенно здесь. Ремус попытался представить себе подобные мысли с точки зрения маггла — стандартное бреющее заклятье раздражает кожу, но от любых чар типа «гламур» климат-контроль выйдет из строя, бороду, что ли, отпустить? — и содрогнулся. — Он заинтересовал их не как преступник, а как… один из ваших, — кивнул Гарибальди. — Что ж, похоже на правду. На первый взгляд не скажешь, но центавриане крайне любопытны в том, что касается не известных им технологий. Ремус удивленно приподнял брови. Вообще, в инопланетянах он разбирался плохо и сходу не отличил бы минбарца от какого-нибудь бракири, но центавриане так давно контактировали с землянами, что про них немало знали даже маги. В том числе и то, что те были технически очень развитой расой. — Для игнорамусов поясняю: центавриане одержимы желанием восстановить свою межзвездную империю и интересуются всем, что может в этом… гм, благородном деле хоть как-то помочь. Ремус вздохнул и вернулся к насущным вопросам: — Можно посмотреть записи камер наблюдения из красного сектора? — Зачем? — задавая этот вопрос, Гарибальди не выглядел настороженным, скорее, уставшим. — Вы хоть представляете себе, — тут же пояснил он, — какой это объем информации? А автоматическое сличение не запустишь, ракурс ведь постоянно разный. — К тому же, Сивый мог сменить маскировку, — добавил Гарри просящим голосом. Очевидно, он прекрасно представлял, какой это объем информации, а еще представлял, что в случае чего заниматься просмотром придется именно ему. — Мог, но это маловероятно. Сивый пользуется Оборотным, — сообщил Снейп. — И ты до сих пор молчал?! — ахнул Ремус. — Люпин, я закончил анализ перед самой нашей встречей. Здесь и сейчас это, безусловно, необыкновенно срочная и ценная информация, — сыронизировал тот. — Чем-чем он пользуется? — переспросил Гарибальди. В следующие пятнадцать минут Ремус вполне удостоверился: Снейп был прав, уверяя, что Гарибальди «с них теперь не слезет». Тот вцепился в непонятный термин, как бракованный круп в маггла, и — хотя совсем перестал насмешничать; и высказывался исключительно, возможно даже подчеркнуто вежливо; и его интонации стали ровными и плавными — именно в этот момент казался по-настоящему опасным даже для магов. Снейп отбивался довольно уверенно и долго — может быть, из-за присутствия стажеров, а может и по какой-то иной причине, — но в конце концов сдался и процедил сквозь зубы сухие, но исчерпывающие объяснения. — А нельзя выяснить, чьим обликом этот ваш Сивый пользуется? — спросил Гарибальди, удовлетворив свое — Ремус не мог не признать, что профессиональное — любопытство. — Анализ ДНК там сделать или что-то в этом роде? У нас же есть образец его слюны. — Как раз ДНК-то Оборотное зелье и не меняет, — поспешно пояснил Ремус, так и не понявший, с чего Снейп вообще упорствовал с рассказом о зелье: в конце концов, сотрудничество так сотрудничество. И к Мордреду секретность: время дурацких игр определенно кончилось. — Это не говоря уже о том, что у нас есть образец слюны волка, а не человека. Ты, Енот, вообще скажи спасибо, что я смог выжать из нее хотя бы эту информацию. — Заткнись, родственный представитель фауны, — беззлобно огрызнулся тот. — Почему родственный? — не понял Ремус. — Потому что фауны, — невнятно ответил Гарибальди, явно думая о своем. — Ладно, девочки, — перешел он на деловой тон, — что делать будем? Ваше оборудование можно подключить к внутренним сканерам станции? — Нет, — быстро и уверенно отозвался Снейп: похоже, уже успел обдумать эту возможность. — А делать мы будем то же, что и раньше. Для начала пойдем в казино. Вряд ли Сивый там осматривал достопримечательности. — Ему же нужны деньги! — хором воскликнули Гарри и Драко, о присутствии которых, по правде говоря, Ремус успел забыть. — Именно. Маг даже со слабыми навыками леги… — Снейп запнулся и сделал невнятный знак рукой, явно не желая произносить при Гарибальди еще какие-то слова, которые могут того заинтересовать. — В общем, мошенничать в карты он может не хуже телепата. Если, конечно, играет не с магами. Гарибальди закусил нижнюю губу, но допытываться не стал, а вместо этого сообщил: — Я займусь местами слета карманников. — Помолчав немного, он продолжил: — Что ж, в таком случае… Ах да, чуть не забыл. Что по поводу этих? — он кивнул на тела на столе. — Какова причина смерти? Как та штука, что к ним применили, действует? — Тебе техническую характеристику? — фыркнул Снейп. — Не откажусь, — в тон ему откликнулся Гарибальди. Снейп скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что этот рубеж обороны сдавать не намерен. Гарибальди, явно захваченный охотничьим азартом, сощурился и улыбнулся, обнажив будто бы удлинившиеся клыки. Ремус возвел глаза к потолку, словно призывая вселенную в свидетели того, как тяжело работать с великовозрастными малолетками. — Послушай-ка, Енот, — неожиданно подал голос Снейп, не меняя, впрочем, ни позы, ни выражения лица. — Что ты знаешь об Эпсилоне? Этот абсолютно внезапный вопрос застал Ремуса врасплох, зато Гарибальди удивленно — и весьма знакомым образом — приподнял брови и запустил руку в остатки волос на затылке. — Хорошо, — через какое-то время согласился он непонятно с чем. — Договорились. — Они со Снейпом переглянулись, будто подписывая контракт, причем похоже, что кровью. — Ладно, время нашего уединения истекает, так что отправляйтесь-ка в казино, — после небольшой паузы распорядился Гарибальди таким тоном, будто говорил с подчиненными. И Ремусу эта манера «не важно, какие у меня нашивки, я все равно все знаю лучше вас» была отлично знакома. — Свяжитесь со мной часов в шесть по станционному времени. С этими словами Гарибальди сделал знак рукой, призывая присутствующих следовать за ним, и направился к выходу. Ремус ценой титанических усилий проглотил рвущийся наружу комментарий, Гарри же язык прикусить то ли не успел, то ли просто не пожелал: — Н-да, Снейп, не знаю как насчет фауны, но однозначно — родственные. Майкл Гарибальди Стивен никаких вопросов задавать не стал, как будто Майкл каждый божий день просил его выставить на часок из лаборатории сотрудников и приводил с собой в эту лабораторию посторонних, один из которых выглядел как похмельный пастор во время воскресной проповеди, а второй — как вышедший на тропу войны охотник за головами. Люпин, похоже, свое отбоялся, а может, просто изменились обстоятельства, но в его глазах появился металлический блеск, и движения заметно тренированного тела стали поразительно плавными. Больше Майкл его давешней ловкости не удивлялся — скорее, напротив. Правда, на самого Майкла по какой-то непонятной причине этот Люпин смотрел волком — тьфу-тьфу-тьфу, неудачное в сложившейся ситуации сравнение. Он был вежлив, но погасить непонятно из каких глубин вырвавшийся огонь во взгляде так и не смог, а может, просто не догадывался о его наличии. Впрочем, пытаться проделать подобным образом дырку в униформе шефа службы безопасности — занятие все равно бесперспективное. Выслушав дежурный набор стивеносовских острот по поводу «тайн мадридского двора», Майкл направился в свой офис, на ходу пытаясь перестроить план поисковых мероприятий. Он ненавидел выглядеть самодуром, а еще больше ненавидел себя таковым чувствовать, но, похоже, придется наступить на горло этой своей песне. В связи с последними событиями на станции службе безопасности пришлось ослабить поводок в отношении разной мелкой шушеры — а что делать? рук на все не хватает, — но теперь именно мелкой шушерой-то и предстояло заняться всерьез. В трущобах было несколько умельцев, специализирующихся на взломе блокировки кредитных карточек, — за «скромные» комиссионные, разумеется. Солидные люди, конечно, с ними не связывались, больших денег там отродясь не крутилось, а умный человек с серьезной статьей в анамнезе, даже если не в состоянии взломать код самостоятельно — что, вообще говоря, не слишком сложно, — рисковать и светиться вряд ли станет. Но проверить стоило. Сложность заключалась в том, что выследить подобным образом конкретного карманника, тем более не зная его в лицо, практически невозможно. Кроме того, для облавы нужны люди, а с учетом магических фокусов доверять можно только своему отражению в зеркале, да и то не полностью. Тем не менее, открывая дверь офиса, Майкл уже знал, что, как и кому скажет, чтобы аккуратно потрясти вавилонские трущобы и при этом вызвать как можно меньше подозрений. Он быстро оповестил своих сотрудников о внеплановой «летучке», дернул для порядка экспертов по поводу ночного убийства — уже было ясно, что они ничего не найдут, и это в лучшем случае, в худшем же найдут какую-нибудь чертовщину, которую еще придется придумать, как «пришить» к делу, но отсутствие интереса к расследованию вызвало бы лишнее недоумение, — связался с двумя своими информаторами с «нижних уровней» и назначил им встречи, а потом рухнул в кресло и крепко задумался. В этом состоянии его и застал Зак, явившийся на совещание раньше прочих. — Шеф, что-нибудь случилось? — Помимо очевидного? — фыркнул Майкл. — Впрочем, не исключено, что ты прав. — Есть новости? — Стивен, как и собирался, разобрал труп на молекулы, и клянется, что мы имеем дело с каким-то представителем фауны. Эксперты же, исходя из того, что им удалось узнать, клянутся, что мы имеем дело с человеком, но они свой разбор материала по молекулам еще не закончили. «Следы волчьих зубов на ранах, следы человеческой ДНК в слюне — в общем, именно то, чего и можно было ожидать в этих обстоятельствах», — мысленно закончил Майкл. — Напрашивается вывод, что мы имеем дело с какой-то технологией, — осторожно предположил Зак. — Видимо, ворлонской, — отмахнулся Майкл. И тут же спохватился: — Если тут замешан какой-то современный Франкенштейн, я, пожалуй, вздохну с облегчением. От необходимости развивать эту мысль его спасло появление Велча, за которым по пятам следовал Мориши. Сотрудники начинали стягиваться в офис, а шеф все никак не мог выбросить из головы записи камер наблюдения из казино, которые затребовал еще сутки назад. Объем, конечно, огромный, но если плюнуть на все и привлечь двух-трех человек из числа самых надежных… Первый пункт проблемой не был: Майкл всю жизнь проработал в органах охраны правопорядка и к начальственному недовольству по поводу того, что он ведет дела так, как ему удобно, а не так, как положено по инструкции, давно притерпелся, а вот к убийствам, тем более таким, не привык и привыкать не собирался. Но вот пункт второй… Пуля в спину от собственного заместителя способствовала обострению паранойи, а повязки «ночных стражей» на руке Зака и некоторых других сотрудников вызывали острое разочарование, и все же в таком чисто криминальном расследовании при обычных обстоятельствах Майкл послал бы и то, и другое к черту, но в этот раз что-то его все-таки удерживало. Хотя он никак не мог понять, что именно. Ремус Люпин На этот раз Снейп решил отправиться с ними. Раньше Ремусу казалось, что в подобных обстоятельствах он будет предвкушать тот момент, когда отправит его с Драко в другую часть станции и расширит тем самым зону поиска, но на поверку оказалось иначе. Работать в паре со Снейпом оказалось неожиданно комфортно. Даже, пожалуй, больше, чем просто комфортно. Они легко маневрировали даже в плотной толпе «Зокало», двигаясь то синхронно, то в противофазу, но неизменно — безошибочно и не сговариваясь — располагались так, чтобы использовать по максимуму маленький пятачок занимаемого их телами пространства — словно два кусочка мозаики, подогнанные один к другому выступами и вмятинами. Обменивались не фразами и даже не звуками — короткими мимолетными взглядами, понимая друг друга с первого еще не осознанного движения. В полированных переборках станционных стен ловили синхронные улыбки и ухмылки — одинаковые реакции на сообщенные приборами новые крупицы информации. И, оборачиваясь, чтобы что-то сообщить, Ремус неизменно натыкался на внимательные черные глаза Снейпа — будто тот заранее чувствовал его порыв. Сразу по выходу из медлаба Ремус нырнул в первый попавшийся закуток и, отчаянно чертыхаясь и даже не заботясь о том, слышат ли его лингвистические изыски стажеры, попытался усилить чувствительность приборов. Недавно примененная «авада» с одной стороны и Оборотное зелье вместо маскирующих чар — с другой оставляли мало пространства для маневра. Но, видимо, какое-то из аккуратно примененных заклинаний все-таки возымело эффект, потому что после часа блуждания в красном секторе они наконец-то смогли прочертить явную дорожку, по которой ходил маг — причем совсем недавно. И дорожка эта вела в казино. — Отлично, — фыркнул Гарри. — Он оставил за собой два трупа и все равно упрямо возвращается на место происшествия. А ты еще говорил, что он не идиот. — Ему нужны деньги, — снизошел до объяснений Снейп. — Или, — он встрепенулся, — у него просто нет выбора. — Нам нужно попасть в закрытые для посетителей сектора станции, — согласился снова моментально понявший, куда тот клонит, Ремус. — Причем всем, а в этом случае мантией-невидимкой или дезиллюминационными чарами не обойдешься. В сером секторе сосредоточены самые высокотехнологичные службы, включая реактор, а посольский слишком плотно примыкает к гидропонным садам, в которых сложной техники едва ли меньше. Это не говоря уже об инопланетном секторе с инопланетной же атмосферой… — Не изобретай велосипед, — фыркнул Снейп, но тон его голоса был каким-то странным. — Зря ты, что ли, битый час Енота умасливал? Попросим у него пару комплектов служебной формы, и дело с концом. Ремус слегка покраснел. Почему-то он и в самом деле не подумал о таком варианте. Можно было бы сказать, что он просто не привык сотрудничать с маггловской полицией, но взгляд Снейп, серьезный, внимательный, дисгармонирующий с насмешливыми словами, не позволял спрятаться за эту удобную отговорку. — Что, прямо сейчас? — осторожно спросил Драко, скрывая, или, скорее, честно пытаясь подвить в себе разочарование. Несмотря на свой магический снобизм, по сторонам он осматривался с явным интересом: в казино собралась крайне разношерстная публика, включая существ, которых и Ремус-то раньше никогда не видел, и если в «Зокало» примерно та же компания казалась просто толпой, то здесь все было покрыто позолотой риска, азарта, денег и связей. — Увы, мистер Малфой, — припечатал Снейп и направился к публичной консоли. — Может, заодно попросим мистера Гарибальди обеспечить нас более приватным средством связи с ним? — пробормотал Ремус и кивнул на как раз в этот момент сменявшихся охранников. — Эта же не рация, Люпин. Эти коммуникационные устройства кодируются через ДНК носителя, — ответил Снейп, вызывая офис службы безопасности по названному Гарибальди каналу. — Так что выдать их кому-то в обход официальной системы крайне сложно. Практически невозможно. Придется довольствоваться системами станции, — сказал он таким тоном, что в воздухе отчетливо повисло непроизнесенное «слава Мерлину». — Но ловца и зверь, — раздалось из терминала. — Я как раз собирался в трущобы, но раз уж ты объявился, подключайся. — Что, — немедленно забыл об их планах Снейп, — облава, для разнообразия, увенчалась успехом? Гарибальди нахмурился, но на этот раз Снейп иронизировал не над ним, а над родным ведомством, время от времени устраивающим облавы на мелких мошенников-магов, и, как правило, со стремящимся к нулю результатом. — Какой-то баклан, жаргона не знает, отирается в трущобах четвертые сутки, — скороговоркой перечислял решивший не обращать внимания на снейповское ехидство Гарибальди. — Приносил несколько раз карточки с необычно крупным лимитом. Похоже, очень рвется со станции. «То есть, так сообщает какой-то источник», — мысленно перевел Ремус. — Не знаю, ваш это клиент или нет, — добавил Гарибальди, — зато знаю, что на хвосте у него висят шакалы Мг… — он не договорил имя — осторожничал все-таки с публичной связью, — а просто сделал замысловатый знак рукой, но было и так понятно, что речь идет о людях какого-то крупного криминального авторитета. Ремус переглянулся со Снейпом и понял, что они опять думают об одном и том же: если это Сивый, то «шакалы» долго не протянут — как бы они ни были искусны, оборотень со временем банально учует слежку. — Буду на границе «нижних уровней» через полчаса, — коротко проинформировал Снейп и отключился. — Маловероятно, что это Сивый, но если он, они его не возьмут, — сказал он, будто извиняясь. Ремус подавил усмешку. Возможно, он бы поверил в это объяснение, если бы не было прошлой ночи. Если бы Снейп не сидел, закаменев, на кровати, снова и снова прокручивая в голове рациональные аргументы того, почему он не может выйти за дверь и что-то сделать. Сейчас другой случай. Он может. И сделает, каким бы ничтожным ни был шанс, что это заклинание попало в цель. Импульсивное, совершенно не рациональное решение. Ремус вздохнул и направился объясняться со стажерами. Не менее импульсивное и нерациональное решение, но отпускать Снейпа в трущобы одного он не собирался.

* * *

Законы жанра гласят, что подобные импульсивные решения должны приносить неожиданно серьезные плоды, однако жизнь законам жанра подчиняется редко. Экскурсия в трущобы, как и следовало ожидать, закончилась полным пшиком. Незадачливого вора, впрочем, к позднему вечеру они все-таки взяли, но тот оказался магглом. Гарибальди, через десять минут невнятных блеяний почему-то крайне заинтересовавшийся арестованным и его мотивами, уволок добычу в свое логово, на прощание осчастливив Снейпа сведениями о некоем Мграте, у которого можно заказать ключи ко всем закрытым секторам станции. К нему-то взбешенный собственной эмоциональностью Снейп и направился, явно намереваясь разжиться ключами за бесплатно, применив средней силы «конфундус», благо в коричневом секторе это было не слишком опасно. Ремус же, терзаемый дурным предчувствием, отправился к ближайшему публичному терминалу — проверить стажеров, которым еще в казино велел пока что отправляться по каютам. Когда ни Гарри, ни Драко не вышли на связь, он забеспокоился уже всерьез. А Снейп еще уверял, что их можно оставить без присмотра. Черта с два! Для начала Ремус вытащил принадлежавшие мальчишкам коллекционные вкладыши от шоколадных лягушек, которые таскал с собой специально для таких случаев, и наложил на них идентификационное заклинание. Терминал, возле которого он стоял, немедленно заискрил и погас: заклинание было очень мощным, кроме того, имело крайне ограниченный радиус действия, но охватить станцию могло. Карточки засветились синим цветом: значит, эти остолопы в радиусе — что и так было очевидно — и пребывают в добром здравии. Ремус слегка успокоился, и, секунду подумав, аппарировал в свою каюту, чтобы проверить наличие сообщений. Интуиция не подвела — в номере его (точнее, Снейпа) ждало поступившее буквально несколько минут назад сообщение от Гарибальди. Шеф приглашал их явиться в офис службы безопасности и звучал чрезвычайно официально. Ремус нашел Сквозное зеркало, коротко рассказал Снейпу о вызове и отправился на встречу.

* * *

— С вами, господа, однако, не соскучишься, — поприветствовал Гарибальди одновременно вошедших в его офис Снейпа и Ремуса. — Что за срочность, Енот? — рявкнул все еще злой Снейп. — Срочность? — прищурился тот. — А я разве сказал, что это срочно? Впрочем, в чем-то ты прав, Стервятник. Я даже готов принести вам обоим официальные извинения за то, что побеспокоил по поводу, который вас совершенно не касается. Ведь ваши мальчики, насколько мне известно, совершеннолетние. — Мистер Гарибальди, — попытался вмешаться Ремус. Он не очень понимал, что собирается сказать, но говорить ничего не потребовалось: Гарибальди, видимо, спустив пар, вернулся в свое обычное состояние средней ворчливости. — Ваши мальчики устроили в казино безобразную драку, — пояснил он, поигрывая явно отобранными у «мальчиков» волшебными палочками. — Я так понимаю, — протянул Снейп, — магию они во время этой драки не применяли. Раз реактор еще не взорвался. Обошлись кулаками и зубами. — Зубами? — переспросил Ремус: уж больно красочное было предположение. — Именно, — фыркнул Гарибальди. — Но мне от этого, как ты понимаешь, не легче. Он нажал какую-то кнопку на консоли, и дежурный офицер ввел в открывшуюся дверь арестованных — растрепанных, рваных и багровеющих синяками. Вдобавок на ухе Драко отчетливо выделялся след зубов. — И что прикажете мне с ними делать? — спросил Гарибальди, кивком головы выставив подчиненного обратно за дверь. Снейп окинул внимательным взглядом Драко и Гарри, особенно много времени уделив последнему, аккуратно расправил манжеты и ровным голосом, однако достаточно быстро, чтобы не позволить Ремусу вставить ни слова, спросил: — А что ты должен с ними сделать? — Да запреть в камере на ночь, и будет с них, — отмахнулся Гарибальди. — Стол для блек-джека не они разломали. У нас в казино, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд, — драка — командный вид спорта, все так и норовят присоединиться к матчу. — Вот и запри, — припечатал Снейп, по-прежнему глядя на Гарри: то ли припоминал ему таким образом утреннюю шутку, то ли вовсе считал именно его ответственным за то, что прогноз «их можно оставить без присмотра» все-таки не оправдался. — Северус… — Люпин, инструкции запрещают вступать в пререкания с маггловскими органами охраны правопорядка, за исключением случаев крайней необходимости. Гарибальди недоверчиво приподнял брови, но от комментариев воздержался. — Что ж, отлично. — Он покрутил в руке изъятые волшебные палочки. — Личные вещи, молодые люди, заберете утром. Тут Драко, пожиравший голодным и слегка испуганным взглядом свою палочку в чужом захвате, все-таки не выдержал: — Эм-м-м, мастер… — Послушай, Ремус… — одновременно с ним начал Гарри. — Мистер Гарибальди, — «ответил» Ремус, — может быть, вы пришлете им в камеру записи видеонаблюдения из красного сектора? Нечего целую ночь бездельничать.

* * *

К моменту возвращения в номер Ремус уже пожалел о своей вспышке, тем более странной, что, казалось, ничего не предвещало: ведь какого-то такого эффекта он и опасался, постоянно держа мальчишек в поле зрения. Ничего неожиданного. — Северус, возможно… — Люпин, оставь, — удивительно спокойно попросил тот. — Что оставить? — уточнил Ремус. В общем, контекст допускал не так много толкований, но уж больно у Снейпа был странный, непривычный тон. — Все, — фыркнул тот. — И эту ситуацию оставь, и мальчишек — тоже. Дай им разобраться, в конце концов, хотя бы один раз. Пусть уж или подерутся как следует, или… — он запнулся, слегка смутившись, и перешел на легкомысленный тон: — Авось не покалечат друг друга, особенно без палочек. Ремус улыбнулся: — Подраться они уже успели. — Причем им хватило соображения на то, чтобы не применять магию. Знаешь… — он снова запнулся, поняв, что сказал лишнее, отвернулся и принялся звенеть своими склянками на тумбочке. — Что «знаешь»? Договаривай, — осторожно, будто ступая на очень тонкий лед, попросил Ремус напряженную спину. — Они взрослые люди, — проворчал Снейп. — Ты им наставник, а не нянька. — Он резко развернулся обратно в его сторону: — Как и остальной Вселенной. Ты мало того, что пытаешь защищать всех и от всего, так еще и пытаешь делать это в гордом одиночестве. Будешь продолжать в том же духе — быстро свернешь себе шею. — А тебя это волнует? — рявкнул Ремус, все-таки разозлившийся вопреки всем своим благим намерениям. Снейп каким-то врожденным инстинктом прекрасно чувствовал чужие болевые точки и бил по ним молниеносно, не задумываясь, и, возможно, даже жалел об этом после, но что сказано — то сказано. Гордое одиночество. Когда-то, очень давно, это одиночество не было гордым — оно было вынужденным. Оборотень; несмотря на смягчение нравов, по-прежнему в чем-то пария; опасная темная тварь. Все-таки человек, пребывающий в неизменном ужасе перед своими глубинными инстинктами; человек, останавливающий, сдерживающий каждый, даже незначительный порыв, постоянно спрашивающий себя: чем, кем вызвано это движение души, может, все-таки волком? Ремус научился жить своей самодостаточностью, возвел это искусство в ранг религии, сформировал из своей сдержанности причину и повод для гордости, и ежедневно, ежечасно проходил этот путь от необходимости до выбора и обратно, словно подчиняясь самой цикличности собственной оборотнической природы. — Ни на йоту! — рыкнул Снейп, резко рубанул рукой воздух и задел одну из многочисленных склянок на тумбочке. Та с мелодичным звоном свалилась на пол — но не разбилась. Зачарованное стекло. Негромкий звук вмешался в какофонию сгущающегося воздуха, разворошил натягивающиеся нити, мелькнул отвлекающими нотами — и затих. Ремус шумно выдохнул: — Повезло. — Я не верю в удачу, Люпин, — буркнул Снейп, нагибаясь за склянкой и водружая ее обратно на тумбочку. Это естественное движение позволило ему спрятать глаза. Да, разумеется, он не верит. Потому и стремиться узнать все и даже больше, чтобы не оставить неожиданностям не единого шанса. Потому и лезет на рожон, споря со всем и всеми, но прежде всего — с судьбой или с фортуной, каждый день доказывая ей, что тоже достоин ее внимания. И, словно ревнивый муж, не спускает ее любимцам ни малейшей оплошности. — Я тоже не верю, Северус, — улыбнулся Ремус. — Я тоже. Тот вскинул голову, пытаясь поймать его взгляд, но Ремус снова улыбнулся — на этот раз невиннейшей из возможных улыбок — и быстро сменил тему: — Кстати, забыл спросить: зачем тебе сведения об Эпсилоне? Неужели только затем, чтобы не предоставлять Гарибальди информацию бесплатно? И о чем ты спрашивал: о планете или о звезде? Снейп встряхнул головой, будто пытаясь приспособиться к такой резкой смене темы, и ответил на последний вопрос: — Понятия не имею. Зато Енот имеет. Люпин, я же тебе говорил, что парень, который делал расчет цикла, таких ошибок не допускает. Если он все-таки ошибся, значит, у него просто не было всей информации. Тут есть какой-то дополнительный фактор. Либо со звездой, либо с планетой происходит что-то, о чем мы не знаем. Это надо исправить. Вдруг придется еще раз сюда наведаться. — Спасибо. Снейп умудрился одновременно самодовольно ухмыльнуться и смущенно улыбнуться. Его привычная броня шла трещинами, или, скорее: рябью, не разбивалась и не таяла, а теряла плотность, словно стальная стена на поверку оказалась мороком, наведенным чарами иллюзии, и с каждым следующим шагом фантом, такой реальный для кого-то там, вдали, все больше растекался обволакивающим движение туманом. И Ремус, будто подводя черту под последними сумасшедшими сутками, начавшимися прошлым вечером, неожиданно для себя все-таки плюнул на все рациональные аргументы, подошел ближе к Снейпу — и сделал следующий шаг: — Знаешь, Северус, мы ведь в этом похожи. Ты тоже веришь, что именно тебе дано все исправить. Так вот — не дано. И ты должен жить с этим. — Снейп удивленно моргнул и сжал руку в кулак. Точнее, попытался сжать — Ремус, словно в танце, перехватил его загибающиеся пальцы: — Но ты не должен жить с этим в гордом одиночестве. Снейп вздрогнул от этого прикосновения и шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. У него в висках застучала кровь — Ремусу казалось, что он может слышать этот ритм, с каждой секундой все убыстряющий свой бег. Взгляд напротив затуманился — или, наоборот, стал ярче и жарче. Снейп стоял, замерев, как изваяние, и так отчаянно пытался справиться с собой, что у него не хватало сил даже на то, чтобы попробовать скрыть эту попытку. Ремус следил за этим представлением масок, вспоминая собственную острую реакцию сутки назад, и поймал себя на том, что крошечным уголком сознания вспоминает еще и тех, двоих: мальчишки — такие искренние, такие порывистые, такие открытые… — Не надо, — невнятно попросил он Снейпа. «Не надо скрывать». Но тот, уже не в первый и не во второй раз за последние дни, прекрасно его понял. Ремус осторожно, давая возможность отшатнуться, потянул Снейпа на себя — и прижал к своим губам его горячие дрожащие пальцы.