краска

      Часто ли Хёнджину доводилось обманывать своих родителей?       Несмотря на то, что он был примерным сыном, секретов у него было немало. Ориентация, ненависть к выбранному его семьёй институту, образ жизни Джисона, мечты стать танцором.       Да, тайны были, но всё это — лишь частичное сокрытые информации ради их же блага. А сегодня ему предстояло обмануть их по-настоящему, провести крупную аферу. А ради чего? Ради того, чтобы пойти на отвратительную пьянку, где объявится Ли Феликс, на которого Хёнджин теперь пялился каждый божий день.       Неприязнь к нему прошла так же быстро, как тает первый выпавший в году снег, оставляя на асфальте лишь лужи и противную чавкающую жижу под ногами, которая пачкает ботинки. За те пять дней, что Фел проучился в их классе, Хван успел досконально изучить его лицо с расстояния не менее семи метров. Он всегда садился с Минхо на другом конце класса, чёрт красноволосый.       К слову, о его волосах. Джин, в один из дней проходя мимо, ненароком услышал увлекательный диалог. Феликс, подперев одну щёку рукой, а второй накручивая свои чуть волнистые прядки на указательный палец, жалобным голосом изливал свою душу друзьям.       — Видимо, та краска, которую я купил, оказалась полным дерьмом. Вы посмотрите на это! Они оранжевые! Это ужасно!       Минхо на это громко рассмеялся, а Феликс надул щёку, не заключённую в объятия его же ладони, и при этом выглядел самым прелестным человеком на Земле.       Нет-нет, Хван не влюблён в него! Он... просто любуется, вот. С самого детства он видел красоту в людях, но никогда не мог выразить это восхищение в словах. Его глаза превращались во всепоглощающие чёрные дыры при виде красивых людей. Он жадно, как губка, впитывал их образы, выжигая их в своей памяти и потом прокручивая снова и снова. Его мозг был похож на кассету, а любовь к прекрасному — на карандаш, которым он вечно перематывает плёнку.       Феликс оставил самое большое клеймо в душе Джина. Его лицо казалось идеальным, и пускай Хван не видел его вблизи, он был готов поспорить на что угодно, что эти веснушки вблизи выглядят ещё более невероятно.       «Лицо Ликса — как цветочная поляна, на которой маленькие пчёлки небрежно набросали коричневатой пыльцы. Волосы с каждым днём всё больше походят на мандарин, который ты покупаешь в канун Рождества. Такой же спелый и мягкий. И сам Феликс тоже кажется спелым и очень мягким. Думаю, его очень приятно обнимать.»       Это Хёнджин пишет в своём дневнике, который ведёт уже второй год, а потом с ужасом вырывает страницу и бросает её в ящик стола.       Он влип.       С каждым днём он всё больше зависает при виде этого солнечного мальчика, а Джисон всё больше подтрунивает над ним. Он буквально живёт с выражением лица в духе «ну я же говорил». Он считает, что он прав.       Но Хёнджин не влюбился. Просто любуется. ***       Он не умеет и не любит врать, но приходится. Родители точно отпустят его на ночь к Джисону, но ведь он будет совершенно не там. Пускай Хан всё ещё собирается провести с ним время, он на сто процентов уверен, что тот напьётся и напрочь забудет про своего друга. И вообще, его на этой тусовке не ждут, ведь это друзья Сони, не его.       Но он, чёрт возьми, пойдёт. ***       Эта «тусовка» совсем не похожа на то, что Хван видел в дорамах и сериалах. Нет громкой музыки, нет этих бочек со шлангами, из которых льётся пиво, нет красных стаканчиков, никто не играет в тупые алкогольные игры. По крайней мере, пока что.       Все просто общаются между собой и пьют. Ничего необычного. Было бы вообще круто, если бы Хёнджин был посвящён в алкогольную жизнь, но он даже на семейных праздниках отказывался от предложений дальних родственников «просто попробовать», потому что не хотел разочаровывать своих родителей.       Всем этим людям так весело, они даже не заметили новое лицо в их компании. Кто-то болтает, кто-то смеётся, кто-то очень много пьёт, кто-то целуется. Хёнджину тоже хочется, но он — самый скучный человек на земле. Он целуется только с Джисоном. По-дружески.       Чанбин, хозяин квартиры, замечает новоприбывших лишь через пару минут. Он тепло обнимается с Джисоном, стараясь не разлить пиво, что он держал в руках, а потом всё же роняет его, когда видит, кого привёл Хан.       — Да ну, наш зубрила тоже тут? Неужели надумал испробовать прелести подростковой жизни?       — Нет... ну, возможно.       В эту секунду глаза Джисона загораются самым настоящим дьявольским огнём. Он, не говоря ни слова, тащит своего друга к холодильникам, гордо вручает ему бутылку какого-то непонятного и не слишком дорогого, судя по всему, алкоголя, и скрещивает руки на груди.       — Ну же, пей!       — Джисонни, ты же знаешь, что я никогда не-       — Заткнись и пей, иначе я брошу тебя тут одного с твоим позорным званием ссыкла.       Хёнджин плюёт на всё. На семью, на школу, на свою правильность. Тут будет Феликс, и ему точно нужно немного смелости, чтобы с ним познакомиться.       Поэтому он делает вздох и пьёт. Залпом. А Хан прыгает, пляшет и визжит от восторга. Он выглядит как придурок, но ему всё равно, ведь он уже капельку пьян, а ещё его лучший друг-трезвенник потерял алкогольную девственность.       Пока Хван не успел опьянеть (а Джисон, как хороший друг, подсунул ему соджу вместо пива), он ведёт его в гостиную и сажает на диван. Джин немножко выпал из реальности в данный момент, и белка не упускает случая гордо заявить:       — Итак, Хван Хёнджин, наконец, перестал быть конченным ботаном!       Слышится гул, но сидящий на диване парень плохо его слышит, ибо он пьян вдрызг. А прошло всего минут десять, как они пришли, вот слабак.       — Ну, как ощущения? — Сони обеспокоено гладит его по волосам и заглядывает в блуждающие глаза.       — Мне вроде весело и немного тошнит. А ещё я хочу целоваться.       Все собравшиеся в комнате люди моментально среагировали на последнее слово, поэтому уже через минуту вокруг пустой бутылки собрался плотный круг. Джисон специально сел напротив Хёнджина, чтобы поцеловаться именно с ним в случае чего, но Чанбин придумал какое-то дурацкое правило, по которому после каждого поцелуя участники меняли свои места. Тактика не сработала, так что уже через два круга Джисон оказался вне зоны досягаемости бутылочки.       Хван крутит и молится, чтобы ему выпало поцеловаться с кем-то, кого он хотя бы косвенно знает. Этим кем-то оказывается Минхо. Он стал довольно часто маячить в мыслях Джина, ибо тот дружил с Феликсом.       Губы Минхо на вкус как шоколад и мята. Или Хёнджин слишком пьян и чувствует рандомные вкусы, неважно. Они целуются лениво и слишком долго для простого задания, но им весело. Минхо немножко кусается и иногда мажет мимо губ и целует то подбородок, то щёки, но это даже приятно. Их прерывает только разочарованный стон, доносящийся откуда-то со стороны прихожей.       — Эй, я всё вижу! Вы решили поиграть в бутылочку и даже не подождали меня? Я вас ненавижу!       Ли Феликс тут. И он видел, как Хёнджин целуется с Минхо, потому что вид из прихожей на гостиную просто отличный.       «Пиздец». ***       В приглушённом свете квартиры Чанбина феликсовы волосы выглядели, как настоящий огонь. Его укладка растрепалась, потому что на улице бушевал прохладный сентябрьский ветер, и каждая прядь была похожа на язычок пламени. Это завораживало.       Кажется, Феликс за своё недолгое обучение в этой школе уже успел познакомиться со всеми, ибо он приветственно обнимался чуть ли не с каждым присутствующим. Даже Джисон удостоился этого ничем не примечательного жеста, а после Хёнджин поймал на себе его чуть виноватый взгляд. По его лицу читалось «чувак, ты это, прости что я с твоим крашем обнимаюсь, надеюсь, ты не против».       Конечно, Джин не против. Он забывает вообще обо всём, когда оранжевая макушка подходит к нему с распростёртыми руками.       — Мы незнакомы лично, но ты, кажется, Хёнджин? Знаешь, в классе говорят, что ты просто ужасный зубрила, но сейчас ты сидишь бухой на самой настоящей вписке, так что я просто забуду про все эти сплетни. Я Ли Феликс, если ты вдруг забыл.       Ликс обнимает его, не дожидаясь ответной реплики, а после садится на пол рядом. Свободных мест просто больше нет, все опять сомкнулись в плотное кольцо и ждали, пока кто-нибудь продолжит игру.       Джисон снова сидит примерно напротив, и этим негласно выручает Хвана. Он, даже слабо соображая, всё ещё боялся поцелуя с кем-то совершенно незнакомым. Хорошо, что Феликс сел рядом и бутылочка никак не может указать на них обоих одновременно.       Минхо, на правах последнего целовавшегося, крутит бутылку, и её горлышко смотрит прямо на Ликса, нет даже возможности оспорить её выбор. Джин медленно поднимает взгляд, с трудом прослеживая направление донышка, и испуганно распахивает глаза.       Хан Джисон всё ещё сидит почти что напротив. ***       Они целуются не так, как до этого Хёнджин целовался с Минхо. Они делают это так, словно встречаются уже год, нежно и трепетно, постепенно углубляясь. Феликс ещё не пьян, поэтому он ведёт, вынуждая Хана просто поддаться и довериться ему. Из круга уже слышатся возгласы о том, что им надо бы встречаться, но они этого совсем не слышат.       Хёнджин ни капельку не злится на Джисона. Он просто молча завидует.